Andropov (655810), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Андропов сам не встречался с диссидентами, за одним исключением, связанным с нашумевшим делом П.Якира и В.Красина. Эти активные диссиденты были сыновьями репрессированных крупных большевиков, провели много лет в лагерях и стали лидерами движения. Они подверглись репрессиям со стороны КГБ, в ходе которых следователям удалось без применения незаконных методов сломить их волю к сопротивлению и создать условия для сотрудничества с КГБ. Их капитуляция и дальнейшее поведение во многом деморализовали диссидентов. После суда, приговорившего Якира и Красина к трем годам лишения свободы, КГБ запланировал пресс-конференцию с участием иностранных журналистов, которая должна была убедить общественность в правоте политической власти в ее споре с инакомыслящими. Во время подготовки данной акции Андропов встретился с осужденными. На встрече он заявил, что возвращения к сталинизму не будет, но никто не допустит легальной и тем более нелегальной борьбы с советской властью. Пообещав различные поблажки и уступки, кстати впоследствии реализованные. Андропов склонил Якира и Красина к сотрудничеству. Пресс-конференция, проведенная с большой помпой в московском кинозале «Октябрь», нанесла сильнейший удар по авторитету правозащитного движения, которое численно заметно сократилось.
Андропов в официальных речах утверждал, что диссиденты в СССР являются порождением не советского образа жизни, а следствием деятельности западных спецслужб, использующих обычных для любой страны отщепенцев. Однако он понимал, что был еще один реальный и самый главный источник сопротивления — глобальные политические недостатки советского строя и крупные просчеты во внешней и внутренней политике, разложение номенклатурной элиты, попытка реабилитации Сталина.
По общему мнению историков и современников, Андропов воспринимался интеллигенцией как более свободомыслящий политик, чем все остальные члены партийного руководства. Но в 70-е гг. он не только не выступал с критикой режима, но и сам активно содействовал его укреплению и ужесточению. Что это было — коварство, интриганство, чрезмерная осторожность, ожидание своего времени или все вместе взятое? Ответ на этот вопрос позволяет дать дополнительная информация: во-первых, преследование диссидентов направлялось из Политбюро ЦК КПСС, которое принимало персональные решения относительно Солженицына, Сахарова и других лидеров движения; во-вторых, заместителями Андропова в КГБ были абсолютно преданные Брежневу бдительные генералы С.К.Цвигун и Г.К.Цинев; в-третьих, Андропов находил возможность помогать или смягчать удар КГБ в отношении таких деятелей, как Р.Медведев, Э.Неизвестный, Е.Евтушенко, В.Высоцкий, М.Бахтин. Председатель КГБ посоветовал Рою Медведеву продолжать работу над книгой о Сталине «К суду истории» и только предупреждал против издания ее за рубежом: Кроме того, Андропов был категорическим противником незаконных ежово-бериевских методов следствия и дознания, политических убийств в особенности. Хотя отдельные акции подобного характера все-таки проводились, надо иметь в виду, что вне личного контроля Андропова было Главное раз-ведуправление Генштаба, а в КГБ действовали почти независимо названные ставленники Брежнева.
При самом непосредственном участии Андропова было принято решение Политбюро о разрешении интеллигентской «Литературной газете» иметь отличную от официальной позиции собственную точку зрения.
Андропов поддержал требования лидеров репрессированных при Сталине крымских татар, не реабилитированных в 50-х гг. В 1967 г. он провел переговоры, в результате которых крымско-татарский народ был реабилитирован и ему в основном были возращены основные гражданские права, за исключением массового возвращения на историческую родину — в Крым. В то же время КГБ вел самую решительную борьбу с националистическими течениями в Прибалтике, на Украине, на Кавказе. В это время особую активность стали проявлять еврейские националистические организации, которые действовали в двух направлениях: создавали диссидентские правозащитные группы и организовывали выезд евреев в Израиль.
По требованию КГБ в Уголовный кодекс были введены специальные статьи, в которых расширительно толковались понятия «антисоветская пропаганда» и «клевета на советский общественный строй», а также статьи, позволяющие продлевать и устанавливать новые сроки уже осужденных по этим мотивам. Андропов проводил работу целенаправленно и систематически и никогда не выказывал даже тени раскаяния или сожаления.
Известна переписка Андропова и физика Л.Капицы относительно судьбы А.Д.Сахарова. В ней Андропов объясняет, что Сахаров преследуется КГБ за то, что распространил на Западе более 200 материалов, которые содержат «фальсификации» политики СССР и используются противниками СССР для разжигания антисоветизма. Это, по мнению Андропова, уже не инакомыслие, а конкретная деятельность, несущая угрозу политической безопасности СССР. При всех симпатиях к академику Сахарову следует признать, что в позиции Андропова как защитника существовавшего политического режима был известный политический смысл.
Серьезным оправданием позиции Андропова, на наш взгляд, была успешная деятельность возглавляемого им КГБ по защите национальной безопасности СССР. Эта сторона деятельности КГБ не только не уступала, но значительно превосходила по значению «работу» по борьбе с диссидентами, поскольку последней занималось только одно из девяти главных управлений Комитета — 5-е по охране Конституции, на долю которого приходилось только 0,5% личного состава КГБ. Кроме того, это управление помимо своих прямых функций занималось более конкретными задачами, например, локализацией холеры в Астрахани и Одессе в 1972 г.
Успешно противостояли ЦРУ и другим разведорганам Запада 1-е и 2-е главные управления КГБ, которые занимались внешней разведкой и контрразведкой. Особую роль сыграла научно-техническая разведка (управление «Т»), которая сэкономила стране значительные материальные и финансовые средства по таким важнейшим направления, как компьютеризация, медицина, оборонные отрасли экономики. В 1980 г. советской разведке было поручено собрать за рубежом секретные технические данные по 3167 темам, и к 1985 г. это задание было выполнено. В качестве примера можно назвать получение технической документации для производства лекарства — инсулина, для создания завода по производству нового поколения компьютеров и др.
Излагая собственную концепцию национальной безопасности, Андропов рисовал четыре концентрических круга — пояса безопасности: «Первый круг и — главный — это внутреннее единство, экономическое благополучие и моральное здоровье нашей собственной страны — СССР, второй круг — это надежность наших собственных союзников по мировоззрению, по оружию, третий круг — международное коммунистическое движение, четвертый — это остальной мир».
В это время во многих государствах, в том числе и в СССР, наблюдалась активизация терроризма. Так, в 1969 г. было совершено террористическое нападение на автомобиль Брежнева во время встречи космонавтов Г.Берегового и А.Николаева. В московском метрополитене в результате взрыва погибло несколько десятков человек. По прямой инициативе Андропова было создано знаменитое антитеррористическое подразделение КГБ — группа «Альфа», которая стала в дальнейшем основным и самым эффективным' в борьбе с террором в годы перестройки и реформ. КГБ проводил расследование крупнейших аварий типа пожара в столичной гостинице «Россия» или взрыва на Минском телевизорном заводе.
Андропов постоянно накапливал данные о негативных тенденциях, проявлениях коррупции в руководстве и, когда появилась возможность, обрушил удар на их носителей. Органы безопасности расследовали «бриллиантовое дело» в ювелирторге, «рыбное дело», «сочинское дело», провели ряд операций по борьбе с мафией в Азербайджане, Грузии, Краснодарском крае, Ростове-на-Дону. Этими акциями КГБ нанес такой удар по «днепропетровской мафии» Брежнева, от которого она уже не сумела оправиться. Но номенклатурная псевдокоммунистическая элита была как гидра, у которой вырастали новые головы взамен отрубленных.
По инициативе Андропова были проведены идейно-политические акции по повышению престижа органов безопасности. Появился целый ряд книг и конофильмов о подвигах разведчиков и контрразведчиков, особенно в годы Великой Отечественной войны, например знаменитый фильм «Семнадцать мгновений весны» по роману Юлиана Семенова.
Андропов не входил в днепропетровское окружение Брежнева, однако вместе с министром обороны Д.Ф.Устиновым он в 70-х гг. оказывал влияние на внешнюю и внутреннюю политику СССР. В частности, он безусловно несет свою долю ответственности за решение о вводе советских войск в Чехословакию в 1968 г., за вмешательство во внутренние дела Афганистана в 1979 г. Он лично контролировал ситуацию в Польше в конце 70-х гг. и в других социалистических странах в период кризисов. Чтобы оценить эти факты при характеристике Андропова, нужно учесть следующее: определяющее давление Брежнева, Громыко и Устинова; сложность ситуации и отсутствие другого выхода из положения, позволявшего сохранять эти страны в советской геополитической зоне влияния; сам Андропов с возрастом становился более консервативным вследствие эволюции своих взглядов и психологии в условиях брежневского авторитарного политического режима. Наконец, следует отметить и тот факт, что вмешательство сверхдержав в дела стран-сателлитов было нормой того времени, чему есть примеры из внешней политики США, контролировавшей Южную Америку, часть Азии. Запад и Восток были по разные стороны баррикад, и если одна сверхдержава теряла союзника, то другая сверхдержава немедленно его приобретала. Можно ли в этих условиях было ожидать, что председатель КГБ Андропов будет выступать против наведения порядка во «взбунтовавшихся» странах?
После самоубийства личного ставленника Брежнева в КГБ генерала С.Цвигуна позиции Андропова в КГБ резко укрепились, и он смог арестовать ряд лиц, замешанных в «бриллиантовых аферах» дочери Брежнева Галины. Сам Брежнев в это время пережил тяжелый инсульт после ташкентской аварии. В зарубежной прессе предсказывался предстоящий в обозримом будущем уход Брежнева из большой политики по причине болезни.
Смерть М.А.Суслова освободила должность секретаря ЦК по идеологии, и ее неожиданно для многих занял Андропов. Прежний кандидат на пост генсека Кириленко к этому времени по старости и болезни отошел на второй план. Здесь стоит заметить, что многие члены Политбюро (Громыко, Тихонов, Соломенцев и др.) были не просто консерваторы, но все пребывали в преклонном возрасте, и это заметно сказывалось на качестве принимаемых стратегических решений. Заняв пост второго секретаря ЦК, Андропов вел заседания Политбюро в отсутствие больного Брежнева и фактически стал вторым по значению деятелем в партийном государстве. Но часть членов Политбюро во главе с К.У.Черненко опасались Андропова, не желая его иметь в качестве генсека.
3.2. Пост генерального секретаря.
10 ноября 1982 г. умер больной Брежнев, и в кулуарах Политбюро развернулась борьба за выдвижение кандидатуры на высший пост. Победу одержал Андропов, и на пленуме 12 ноября по предложению его конкурента — К.У.Черненко он был избран генеральным секретарем ЦК КПСС, что в партийном государстве объективно приравнивалось к должности руководителя страны.
Избрание Андропова вызвало удовлетворение не только здоровой части партийной элиты, но и большинства населения страны, которое ожидало перемен и наведения порядка. На Западе с интересом встретили сообщение о новом лидере СССР, но отметили, что в силу его преклонного возраста и болезней он, скорее всего, будет переходным руководителем, и не ошиблись.
Андропов сразу после своего вступления в должность руководителя огромного государства начал сокращение личного аппарата генсека. Он стимулировал расследование ряда дел, которые был вынужден ранее свернуть по указанию окружения Брежнева. Это стало показателем нового курса политического руководства.
Но одновременно в стране продолжалось преследование противников из числа диссидентов, которые также не вписывались в андроповскую модель советского государства.
Борьба за улучшение экономического положения государства, в котором явственно прослеживались элементы стагнации, началась с широкомасштабной кампании по наведению элементарного порядка и производственной дисциплины. Для Андропова она была «нулевым циклом» реформ. Без этого просто нельзя было приступать к реализации потенциала, который был заложен в общественно-политической системе. В стране обострилась демографическая проблема, и нужно было задействовать все трудовые ресурсы, направить их на магистральные направления, чтобы выполнить пятилетний план и Продовольственную программу, которая уже давала сбои. На практике борьба за дисциплину оборачивалась курьезами, когда ретивые начальники на местах организовывали облавы на своих сотрудников, которые, например, в рабочее время «бегали по магазинам». Когда Андропову сообщили о таких местных инициативах, он смягчил свои «драконовские» меры. Кампания по наведению дисциплины и порядка, однако принесла положительные результаты. Уже в первом квартале 1983 г. был достигнут прирост объема производства на 6%. За весь «андроповский» 1983 г. прирост национального дохода составил 3,1%, а промышленное производство выросло на 4%. Но Андропов понимал, что такими средствами можно достичь только незначительного и кратковременного эффекта и необходимо коренное совершенствование экономики и прежде всего управления производством. Стала актуальной проблема многоукладности экономики. Различные хозяйственные уклады уже давали о себе знать в теневой экономике СССР и в открытой экономике восточноевропейских социалистических стран — в сфере обслуживания и легкой промышленности. Андропов сознавал, что в таких отраслях частный сектор полезен и эффективен, и размышлял о его возможностях в СССР. Его сын Игорь Андропов вспоминает, что отец особенно интересовался шведской социал-демократической моделью экономики. В первую очередь его привлекали эффективная система перераспределения национального дохода в пользу бедных и средних слоев населения, развитая система социальной защиты и роль в ней профсоюзов. Концепция «социального партнерства» с ее признанием частной собственности была для Андропова как коммуниста неприемлемой. Размышляя о варианте Андропова, можно сказать, что реально он был ближе всего к модели реформ, которая была апробирована в Китае Дэн Сяопином. Смысл китайской модели заключался в том, чтобы, сохраняя политические устои государства, постепенно вести преобразования на основе экономических реформ, развития многоукладной экономики, введения рыночных отношений под контролем государства, пресекающего казнокрадство и коррупцию.
Андропов был, безусловно, апологетом традиционного социализма, который во многом неприемлем в современных реалиях 90-х гг. Спустя десять лет стало очевидно, что нельзя абстрагироваться от исторических государственных, нравственных, культурных и в целом цивилизаци-онных корней России, забывать роль русского православия, цементирующего российскую государственность. Но одновременно надо помнить об историческом уникальном советском опыте создания общества социальной справедливости. Он оказался противоречивым и в чем-то не выдержал проверки временем, но это, на наш взгляд, не означает его отмены или полной дискредитации. В нем имелось здоровое рациональное ядро, которое не было востребовано послеандроповским полщическим руководством.
Андропов задумал настоящую перестройку экономики, начав этот процесс с осторожных шагов. По его мнению, сначала надо постепенно перестроить промышленность и сельское хозяйство и, только получив позитивные результаты, приниматься за реорганизацию политических институтов в направлении их демократизации. Естественные границы этих процессов, по Андропову, определялись национальными глубинными интересами СССР — Великой России и сохранением потенциала социализма. Был принят ряд совместных постановлений ЦК КПСС и Совмина СССР о мерах по регулированию развития отраслей промышленности на основе чисто экономических методов, о повышении роли трудовых коллективов. Андропов ставил задачу частично децентрализовать экономику, придать плановой системе менее директивно-административный и менее всеобъемлющий характер, резко усилить экономическую заинтересованность трудящихся и самих предприятий в эффективности производства, не изменяя ценностям социализма. Здесь особую роль приобретал творческий поиск новых методов и форм экономической деятельности. Андропов санкционировал проведение крупномасштабных экспериментов по подготовке новой экономической реформы. Для этого в ЦК КПСС был создан специальный экономический отдел, который возглавил Н.И.Рыжков. Вокруг Андропова стала складываться группа ученых и специалистов, готовивших разработки новых путей развития экономики.
Сам Андропов выступил с фундаментальной статьей «Учение Карла Маркса и некоторые проблемы социалистического строительства в СССР», где были высказаны новые положения в области марксистской теории и критические оценки предшествующего социалистического развития. В статье указывалось, что конкретные пути становления социалистического общества пролегли совсем не так, как предполагали основоположники. На июньском пленуме ЦК КПСС 1983 г. Андропов развил эту мысль: «Если говорить откровенно, мы еще до сих пор не знаем в должной мере общество, в котором живем и трудимся, не полностью раскрыли присущие ему закономерности, особенно экономические. Поэтому вынуждены действовать, так сказать, эмпирически, весьма нерациональным способом проб и ошибок». Это высказывание Андропова фактически означало признание того, что объявленный «развитой социализм» был иллюзией. Сделав такое заявление, Андропов теперь должен был дать новое определение общественного состояния, но для этого требовалось больше времени, чем он лично располагал вследствие состояния здоровья.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
