tataromongol (655711), страница 4
Текст из файла (страница 4)
Однако через несколько поколений, когда католиков уже не осталось на Востоке, а территория бывшей православной Византии была почти целиком под властью мусульман, на этих последних и перенеслась вражда обеих прежде враждовавших между собою сторон. Они получили склонность к унии друг с другом, к объединению против общего врага.
Уния была провозглашена на Флорентийском соборе в 1438 году, за 15 лет до взятия Царьграда турками, но уже после захвата ими Сербии. В каких принципиальных вопросах стороны смогли найти компромисс? Собор признал светскую власть и церковное главенство папы как общего заступника, и православные признали нисхождение Святого духа не от одного только Бога – отца, но и от Бога – сына. Греки и славяне согласились также на католический тезис, что существует где – то между раем и подземным адом еще и чистилище для душ не вполне святых, но и не вполне грешных. Католики в обмен на это признали за восточным духовенством право оставаться женатыми и оставили мирянам славянских стран право запивать причастный хлеб вином и сохранять национальные языки в богослужении.
Этот союз Восточной и Западной христианских церквей, как и следовало, ожидать, в 1448 году был проклят христианами Иерусалима, поскольку страна их проживания была под властью мусульман. К отказу от унии, конечно, должно было вскоре присоединиться и все византийское духовенство, потому что столица их Царьграда была взята теми же мусульманами (в 1453).
Проиграв в этих землях, папская курия предприняла, как это признано историками и без нас, огромные усилия, чтобы удержать унию хотя бы в Польше и в юго-западной Росси. Здесь её сторонниками сделалось почти все духовенство, в том числе и киевский митрополит Михаил Рагоза, подписавший новую унию на Брестском соборе в 1596 году.
Но стремлению католиков к унии с православными сильно препятствовала державшаяся в славянском мире порицательная версия сказаний о 4-м Крестовом походе. Священнослужители, единственные тогда грамотеи, вполне могли говорить католикам: «Вы что, хотите возобновить ваше над нами тартарское, адское иго? »
Ватикану необходимо было так ил иначе от подобных неудобных воспоминаний. Ему приходилось только отрицать, что сообщение славянских летописей о нашествии, бывшем за двести или даже триста лет до того, относятся к рыцарским орденам. Но кому приписать нашествие? И тут, КАК ПО ЗАКАЗУ, обнаружились «Свидетельство очевидцев» - Книги путешественников по Востоку.
Одна из них, книга «Путешествие Венецианского дворянина Марко Поло », была написана будто бы 1298 году на старо французском языке, которым автор не владел, то есть написал ее кто-то лишь по рассказам М. Поло; а впервые ее обнародовали на немецком языке через два столетия, в 1477 году. Полагаем, на самом деле и написана она перед первым униаткам Флорентийским собором 1438 году.
Автор книги «распространил» тартаров по всей Азии, в доказательство, заставив отрока Марка искать Великого Хана не в Римской области, а в Китае, по пути встречая все новых и новых тартаров; но само-то слово означает «Адские люди» по-гречески! Ведь понятно же, что еллинистически образованные азиатские летописцы называли этим словам отнюдь не собственное население, а крестоносцев, мучавших это население. Вот первая подмена; и только после XV века стали называть татарами самые разнообразные племена; крымские, волжские, сибирские и другие, между которыми даже нет этнической связи.
Интересно, что в своих писаниях Марко Поло не упоминает Великую китайскую стену, которую никак не мог бы не заметить, если бы на самом деле посещал Китай; также не упоминает он важнейший город Иран, а именно Хоросан и Хузистан, который не мог бы миновать на своем пути, В тоже время в его книги немало сведений, почерпнутых из чужих раскосов, о землях, в которых сам он явно не был. Чтобы убедиться в этом, достаточно перечитать его сообщения о собакоголовых и хвостатых людях.
Современный историк Френсис Вуд утверждает, что в книге Марко Поло многие страницы напоминают отрывки из сочинений Ршид-ад-Дина, и что в Китае Марко Поло вовсе не был.
Следующий «свидетель» - черногорский архиепископ Иоанн де Плано Карпени. Книга его была опубликована в 1598 году (через два года после подписания унии на Брестском соборе); в ней он первым отождествил крестоносцев с монголами, конечно же, основываясь, на греческом слове Моголы, Великие, и зная, что католические авторы уже до него расселили жутких завоевателей аж до Китая. При его географической необразованности нетрудно было посылать русских князей на поклон к забайкальским ханам.
Ученому-монаху Рубруку, обладавшему уже лучшими географическими познаниями, такая нелепость, надо полагать, показалась неприемлемой, и он перенес «Золотую Орду» ближе к Руси. Но прозвать пришельцев монголами он уже не мог и воспользовался тем, что русские летописи называли их татарове (жители страны Татар). Татарами объявил он безобидных скотоводов Нижней Волги. Всё за то, что эти книги, да и многие другие – фальсификация римских клерикалов XV-XVI веков для устранения возражений тогдашних славянских грамотеев против унии церквей, боявшихся, что унией латиняне хотят восстановить «адское иго».
Географическая и этническая нестыковка китайской Монголии с нижневолжской Татарией требовало объяснений, но средневековые «путешественники» объяснениями себя не утруждали, а поздние историки… попросту «объединили» население мифической Монголии с населением не менее мифической Татарии, придумав какой-то несмысленный этнос, монголотатар
Создатели русской истории в XVIII-XIX веках оказались в трудном положении. Им приходилось увязывать концы с концами, ориентируясь на уже ставшие традиционными представления о восточном происхождении пришельцев. Вот что получилось у С.М. Соловьёва; перед вами ПЕРВЫЙ абзац главы о нашествии:
«В 1227 году умер Чингисхан; ему наследовал сын его Угедей, (Октай); старший сын Чингиса – Джучи, назначенный владельцем страны, лежащей между Яиком и Днепром, Кипчака, прежних кочевьев половецких, умер при жизни отца, и Чингис отдал Кипчак сыну его Батыю (Бату). Ещё под 1229 годом наши летописи упоминают, что саксины и половцы прибежали с низовьев Волги к болгарам, гонимые татарами…» . Кто таков Чингисхан – ни слово. Где он правил – тишина. В книге С. М. Соловьёва действуют только татары; никакие монголы у него не упоминаются, даже слова такого нет. Вообще все российские исторические книги о том периоде наполнены эдакой таинственной атмосферой, недосказанностью.
Вернёмся к епископу де Плано Карпини, который во времена Брестского униатского собора «догадался» отождествить крестоносцев с монголами. Он призвал даже самого Бога в свидетели, в подтверждение своего неожиданного для славян заявления, что татарове их летописных сообщений вовсе не европейские рыцари духовных и светских орденов, а далёкие монголы, нахлынувшие внезапно не только на Киев, Москву и Новгород, но и на Польшу, и на югославянские земли, и даже на саму Венгрию. Вот заключительные слова его предисловия, обращённого к читателям стран, непосредственно переживших нашествие: « Если в нашей книге мы пишем нечто такое, что неизвестно в ваших странах, то вы не должны ради этого именовать нас лживыми».
Монах Вильям (Вильгельм) Рубрук, якобы путешествовавший в XIII веке в тех же странах, что и Плано Карпини, один стоил десятков очевидцев. Ведь, можете себе представить, он отправился в путь по приказу его величества Людовика Святого, короля французского! Тот самый король, который дважды ходил на сарацин Крестовым походом, лично поручил Рубруку разведать, что там происходит в дальних странах, и сообщить ему. С чего же начинает монах
«Превосходительнейшему и христианнейшему государю книгу, своё послание? Он сообщает королю о смысле его собственного королевского приказа:, Людовику, Божией милостью славному королю Франков, брат Вильгельм де Рубрук, наименьший в ордене братьев миноритов, (шлёт) привет и ( желает ) всегда радоваться о Христе.
Писано в Екклесиасте о Мудреце: « Он отправился в землю чужих народов, испытывает во всём хорошее и дурное».
Это дело свершил я, господин Король мой, но, о, если бы как мудрец, но не мудро, а более глупо; боюсь, что я принадлежу к их числу. Все же, каким бы образом я ни свершил это, но, раз высказали мне, когда я удалялся от вас, чтобы я описал вам всё, что увижу среди тартар, и даже внушили, чтобы я не боялся писать вам длинных посланий, я делаю то, что препоручили, правда, делаю со страхом и почтением, так как у меня не хватает соответствующих слов, которые я должен был бы написать вашему столь славному величеству». Далее следует описание всего путешествия без всяких дополнений. Наличие в книге этого предисловия и сам стиль изложения ясно показывают, что это попросту роман, а не последовательные записки путешествующего.
Можно подумать, что автор лично представил свою книгу Людовику. Напомнил в предисловии о смысле командировочного задания, представил текст в виде отчёта… и вдруг В ПОСЛЕДНЕЙ ГЛАВЕ бесстрашно обошедший всю Ойкумену монах сообщает, что НЕ СМОГ вручить послание своему славному королю, потому что на Кипре его перехватил некий «Провинциал», местный католический священник, и ЗАПРЕТИЛ ехать к королю, определив ему местом жительства Акру:
«…Прибыли мы в Триполи, где, в день Успения Святой Девы, имели собрание нашего ордена, и Провинциал ваш определил, чтобы я избрал (для жительства) монастырь в Акре, не позволил мне (что совершенно невероятно!) ехать к вам и приказал, чтобы я написал вам то, что хочу, через подателя сего послания. Я же, не смея противиться обету служения, составил, как мог и умел эту книгу, прося прощения у вашей несравненной кротости, как за лишнее, так и за нехватки, или за сказанное не совсем умно, а скорее глупо, так как я человек не достаточно умный и не привык составлять такие длинные повествования. Мир божий, который превосходит всякое понимание, да хранит ваше сердце и разумение ваше! Охотно я повидал бы вас и некоторых, особенно близких мне друзей, которых имею я в королевстве вашем. Поэтому, если это не противно вашему величеству, я хотел бы молить вас, чтобы вы написали Провинциалу о позволении мне явиться к вам, под условием скорого возвращения в Святую Землю».
Но почему же Рубрук, которого насильно не пустили в Париж к королю какой-то «провинциал», не написал ему об этом тотчас же, если не отдельным письмом, то хотя бы в своём предисловии, а отложил до окончания чтения королём 53 глав его большой книги? Ведь всю книгу король должен был читать, совершенно не понимая, почему его собственный посланец не возвратился лично к нему!
Ведь при медлительности чтения рукописной книге и невозможности читать с утра до вечера, отбросив, всякие домашние и королевские дела, пришлось бы его величеству потратить не один месяц, чтобы в самом конце книги обнаружить, что посланец задержан и желает повидать короля своего и близких друзей, о дозволении чего, и молит короля.
И как это вообще можно себе представить; личного королевского посла задерживает представитель местной власти, и он соглашается! Да ведь если так, то его могли задержать вообще где угодно. Или запретить писать свою книгу для короля. Если посол на это соглашается, то никакой он не посол.
Кто такой Рубрик, никто не знает. В различных рукописях даже и фамилия его пишется различно: Rubruk, Rubroc, Risbrouk, Ruysbroc, Ruisbroca, чаще всего Rubruquis. Единственное, что о нем можно сказать, так это то, что он житель Парижа, так как сравнивает ширину Дона при своей переправе через него с шириной Сены у Парижа и приравнивает свои ежедневные переходы к расстоянию от Парижа до Орлеана.
В 1-й главе, описывая путешествие свое по берегам Черного моря, автор дает довольно правильное в географическом смысле перечисление городов. Он правильно пишет имена царей XIII-го века, но вот время их царствований перепутано. Так, Андроник Второй Гид умер в 1235 году, а Феодор Ласкарис воцарился лишь через двадцать лет после этого, в 1255 году, но автор объявляет их царствующими одновременно. У турок только Осман (1288-1326) принял титул султана, через 33 года после смерти Феодора Ласкариса и через 53 года после смерти Андроника Гида, а Рубрук утверждает, что Синоп уже в их время принадлежал султану.
Ясно, что автор не путешествовал в XIII веке по Черному морю, я сочинял свою историю, так как, застав там одну из названных им царственных особ, не мог бы застать двух остальных.
Еще интереснее: в первом издании книги написано, что Скифия (Scythia) не повинуется тартарам. Но ведь Скифия по всем другим первоисточникам занимала всю южную Россию, то есть была на месте Украины, в том числе и Киевского княжества, и не быть под властью тартар не могла! И вот, чтобы затушевать это, неизвестный позднейший корректор переименовывает Скифию в какую-то Цихию, причем в разных рукописях написано то Zikia, то Ziquia, Zichia, Zithia, Zittia, а первоначально все же –Scythia.
Каковы же «тартары» по Рубруку?
8-я глава: «Мы направились к Батыю, держа путь прямо на восток, а на третий день добрались до Этиллии; увидев ее воды, я удивился, откуда с севера могло опуститься столько воды. Прежде чем нам удалиться от Сарката (племянника Батыя, якобы княжившего между Доном и Волгой), несторианец Койяк (иначе Куюк, старейший при дворе Сарката) вместе со многими другими писцами двора сказал нам: «Не называйте нашего господина христианином. Он не христианин, а Моал (монгол), так как христианство представляется здесь названием какого-то народа ».
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
