ist (655132), страница 2
Текст из файла (страница 2)
На этот раз было решено нанести удар не по Крымским татарам, находившимся в вассальной зависимости от Османской империи, а по Азову. Новое стратегическое направление имело ряд преимуществ по сравнению со старым, и нацеленным непосредственно на Крым. Главное из них состояло в том, что войска получали возможность двигаться не по “ голодной” степи, а по реке Дон, вдоль которой стояли поселения донских казаков. Отпала необходимость в колоссальном обозе, доставлявшем не только продовольствие, но и воду.
Войско на судах дошло до Царицына, оттуда пошло пешком до казачьего города Паншина (на Дону). Этот переход был очень труден, потому что люди были изнурены продолжительной греблей, а тут, за недостатком лошадей, им пришлось тащить на себе пушки, амуницию и провиант. В Паншине Петра ожидала новая невзгода: подрядчики не приготовили нужного количества провианта и лодок. Однако, после трехдневных хлопот войско поплыло вниз по Дону и в конце июня подступило к Азову.
Вновь прибывшее войско установило батареи, и в первых числах июля началась осада. Город непрерывно обстреливался. Петр собственноручно начинял бомбы, заряжал пушки и мортиры, о чем сам написал в своей книжке: ”Начал служить бомбардиром с первого Азовского похода”. Из-за отсутствия у русских флота турки постоянно получали подкрепление с моря, а наши войска нуждались даже в съестных припасах. По воде продовольствие подвезти было нельзя, так как турки с обеих сторон Дона построили две крепкие каланчи, между которыми была протянута цепь. Было необходимо овладеть каланчами, чтобы восстановить сообщение со складами. В армии объявили, что солдаты, добровольно идущие на штурм этих башен, получат по десять рублей каждый. Охотники нашлись и одну каланчу взяли. Теперь плавание по Дону стало свободным. Вскоре осаждённые отомстили за эту потерю: на сторону турок перешёл голландский матрос Яков Янсен. Он рассказал о слабых местах русской армии, и сообщил, что осаждающие спят днем во время зноя, а ночью бодрствуют. Турки тихо подобрались к русскому лагерю. На вопрос часового: ”Кто идет?”- отвечал один из астраханских раскольников, находившихся в Азове, что идут казаки. Турки стремительно ворвались в лагерь и учинили жестокую резню. Подоспевшие на помощь войска отбили атаку, но неприятелю удалось увезти с собой девять пушек и испортить остальные осадные орудия. Зато гарнизон второй каланчи, опасаясь нападения, оставил башню со всеми пушками и бежал в Азов. Петр обрадовался и решил, что раз путь по Дону совершенно свободен, то и сам Азов долго не продержится. Но надежды царя не сбылись: турки отстреливались с еще большей яростью, осада и подкопы результатов не давали, войска таяли.
“Здесь мы работаем без отдыха,– пишет царь. –Но, слава Богу, все здоровы и марсовым плугом и в городе, и на стенах, и во рву все испахано и засеяно железом. Теперь ожидаем хорошего урожая, помощи Божией во славу Его святого имени”.
Но, несмотря на все надежды и ожидания Петра, поход 1695 года окончился ничем. Два штурма не удались, и в конце сентября было решено отступить от Азова, оставив сильные гарнизоны в каланчах.
С осени 1695 года началась подготовка к новому походу, и, в первую очередь, строительство флота в Москве на реке Яузе и в Воронеже. Было построено два крупных корабля, 23 галеры и более тысячи барок и мелких судов. К Азову двинулась армия, вдвое большая по сравнению с 1695 годом. 19 июля 1696 года Азов был взят. Это был крупный военный и внешнеполитический успех. Пётр шумно празднует победу, но хорошо чувствует недостаточность сил для продолжения борьбы. Он предлагает боярам “схватить фортуну за власы” и изыскать средства на постройку флота, чтобы продолжить войну с “неверными” на море (выход в Чёрное море запирала Керчь, овладеть которой можно было только в результате долгой и тяжёлой войны). Бояре возложили постройку кораблей на “кумпанства”: светских и духовных землевладельцев, имевших не менее 100 дворов. Остальное население должно было помогать деньгами. Построенные “кумпанствами” корабли позднее оказались никуда не годными, и весь этот флот, стоивший населению около 900 тыс. тогдашних рублей, не мог быть употреблён ни для каких практических целей. Одновременно, решено было снарядить посольство за границу с целью поиска союзников против “неверных”.
“ Консилия господ адмиралов ”.
Возвратившись из-под Азова, Петр созывает совет, на котором присутствовали Шереметьев, Гордон, Зотов, Репнин, Лефорт, Головин и, конечно же, “шутейный” государь и шеф грозного Преображенского приказа “костолом” Федор Романовский. Также здесь были Яков Брюс с картами и, наконец, Александр Меньшиков.
Флот решили строить в Преображенском. 22 галеры по голландскому образцу, 4 брандера, 3 фрегата и 2 галеаса и везти их для сборки в Воронеж. На ближних к Воронежу плотбищах – Козлове, Добром, Сокольске сделать 1300 сплавных стругов для войска, 300 лодок и 100 плотов; в Воронеже учинить Адмиралтейство и цейхгауз, заложить 2 корабля и дома для работных людей рубить непрестанно.
Неудача под Азовом обнаружила привлекательную черту характера Петра 1- он умел извлекать уроки и не расхолаживался, а напротив, доискивался до причин неуспеха и с удесятеренной энергией исправлял допущенные промахи, поэтому царь не упал духом и стал готовиться ко второму походу.
Базой флота решено было сделать Воронеж по нескольким причинам:
1) в 1694 году Петр приезжал в Воронеж и пришел в восторг от обилия вековых лесов, годных для постройки кораблей;
2) вблизи находилась липецкая железная руда;
3) река Воронеж впадала в Дон и во время половодья обладала достаточной судоходностью, а местное население, благодаря отправке “донских отпусков”, уже имело опыт в строительстве речных судов.
Тридцатого ноября Петр пишет Апраксину: “По возвращении от не взятия Азова с консилии господ адмиралов указано мне к будущей войне делать галер, для чего удобно мню, быть шхип-тиммерманам всех от Вас сюды...”. Между тем Архангельск дождался груза из Голландии. В январе 1696 года подводы с галерой прибыли в Преображенское. Историк флота прошлого века Сергей Елагин писал: “Положения консилии начали исполняться. Преображенское обратилось в верфь, на ней к концу февраля были срублены члены 22 галер по образцу, доставленному из Архангельска, 4 брандеров. Галеры были длиной 38 шириной 9 метров, с двумя мачтами и числом весел от 28 до 36. Первыми строителями флота были солдаты Семеновского и Преображенского полков, а также нанятые купцом Гартманом голландцы. Главным сервайером был знаток “каторжного” дела Ф. Тиммерман. Тихон Стернёв отвечал за поставки леса и “имание” людей. А. Кревет – толмач Посольского приказа – улаживал с иноземцами поставки по парусной и такелажной части –дела тонкого и мало кому понятного из-за обилия иностранных терминов.
Ранней весной 1696 года началось драматическое шествие 27 судов из Москвы в Воронеж. В конце февраля Петр приезжает в Воронеж и остается в городе до начала мая. Он лично работал над постройкой кораблей, занимался их оснащением и комплектованием экипажей. Жил царь в доме подьячего Игната Моторина. Работы велись на правом берегу реки, около Успенского монастыря. Воронежская верфь, как бы раздваивалась. В конце марта в Воронеж приехал воевода А. С. Шеин, назначенный главнокомандующим. Фактически же всем руководил сам Петр. В течение апреля в Воронеж стягивались русские войска, прибывали иностранцы: инженеры-кораблестроители и офицеры. Основную часть работных людей на верфи в Воронеже составляли драгуны, стрельцы, казаки и солдаты из городов Белгородского разряда – всего около 27000 человек. Второе апреля 1696 года считают днем рождения русского флота: на воду были спущены галеры “Принципиум”, “Святой Марк” и “Святой Матвей”. 26 апреля спущен на воду многопушечный галеас (усовершенствованная крупная галера) “Апостол Петр”.
Второй Азовский поход.
После неудачного 1-го похода на Азов Петру стало ясно, что без сильного флота, тесно взаимодействующего с армией и под единым командованием, Азовом не овладеть. Тогда-то, по инициативе царя, и было принято решение строить военные корабли, прообраз будущуго ”великого строительства” флота. Постройка кораблей велась под Москвой в селе Преображенском, в Воронеже, Козлове, Добром, Сокольске. Особенно большое строительство разворачивалось в Воронеже, где было создано адмиралтейство. На заготовку корабельного леса и строительство судов мобилизовано свыше 26 тыс. человек. Одновременно шло комплектование флота солдатами Преображенского и Семеновского полков, новобранцами. Всего за несколько месяцев, к весне 1696 г., был создан Азовский флот, основу которого составляли галеры (16-25 пар весел, две мачты с парусом, несколько пушек, экипаж до 250 человек). И вот, наконец, флот готов. В конце апреля из Воронежа к Азову во второй поход вышла 76-тысячная армия во главе с воеводой А.С. Шейным (произведенным в генералиссимусы). Весь флот состоял из трех караванов, возглавляемых тремя флагманами под общим руководством генерал-адмирала Лефорта на голландской галере. Для вице-адмирала Лима и шаутбенахта Лозера флагманским стал корабль “Святой Петр”. Всех пленных русские моряки поместили на один из своих тумбасов. Турки в панике бежали. Три тумбаса все же прорвались к Азову, а ушколы к кораблям турки начали поспешно сниматься с якорей. Два корабля не успели поднять паруса, и казаки напали на них. Один из кораблей турки затопили сами, другой был захвачен и сожжён казаками. Это была единственная морская баталия в Азовской кампании, и она была проведена с казачьих лодок. Значит, первой победой на море русский флот обязан казакам. Поэтому, вероятно, Петр в донесении “кесарю” не смог не слукавить: ”И того же дня (19 мая) мы, холопи твои, в малых судах, а казаки в лодках ударили на неприятеля, те вышеописанные суда разбили, из которых 9 сожгли, одно взяли ... с моря”. Май 31 дня. Петр. В тот же день, к вечеру, казачьи лодки с захваченным снаряжением и пленными приплыли в Новосергиевск и были встречены салютом. Через неделю салют повторился по случаю прибытия к войскам генералиссимуса А. Шеина и генерал-адмирала Франца Лефорта. Первый российский адмирал задержался не по своей воле: рана, полученная в прошлой кампании, привела к тяжелой болезни. Корабли, не мешкая, по протокам Каланча и Кутерьма, наконец вышли в море. Это случилось 27 мая 1696 года.
На беду разыгрался шторм. Уровень воды стремительно поднимался, и палатки с солдатами штурмового полка, высаженного на острова, стало затапливать. Солдаты пересели на лодки, но шквальный ветер разметал их, выкидывая целые суда на илистый, поросший камышом берег. Однако корабли отстояли на якорях без происшествий. На следующий день “великая непогода” продолжалась.
Второго июня 1696 года к флоту присоединился отряд вице-адмирала Георга Лима с семью галерами. Десять дней спустя показалась галера шаутбенахта Карла Лозера и четыре брандера. Теперь весь флот, расположенный поперек залива, преграждал путь с моря к осажденному Азову, над которым уже давно клубился дым боя.
Четырнадцатого июля турецкий флот стал на якорь на виду у русского флота. Молчаливое противостояние продолжалось две недели, но двадцать восьмого июня турки рискнули высадить десант в помощь окруженному Азову. Наши галеры тут же стали сниматься с якорей, чтобы сорвать высадку и ударить по кораблям. Турки, видя это, поспешно поставили паруса и ушли в море. В следующие дни, как отмечал историк Елагин, “флот наш оставался в наблюдательном положении до взятия Азова войсками”.
Тем временем русские войска храбро сражались под стенами Азова. Генерал Гордон начал осуществлять рискованный план: он составил проект вала, превышающего крепостные стены, наметил выходы для вылазок, раскаты для батарей так, чтобы появилась возможность стрелять по каменному замку.
Двадцать третьего июня приступили к гигантской работе. Пятнадцать тысяч человек работали ночью, и каждое утро вал видимо разрастался. Но солдатам не нравились изнурительные осадные работы. Два полка малороссийских и донских казаков под командованием атамана Лизогуба начали штурм. Им удалось ворваться в Азов, но без поддержки остальных войск казаки не выдержали, отступили и засели в бастионе.
Турки быстро опомнились от неожиданного натиска и всеми силами ударили по казакам, укрывшимся на валу в бастионе. Гордон со своими гренадерами поспешил на помощь, и после шестичасового боя атаку турок удалось отбить. Царь поблагодарил казаков за храбрость и приказал готовиться к штурму. Но девятнадцатого июля из Азова вышел старый турок, махая шапкой, чтобы русские прекратили пальбу. Условия сдачи, по которым турки уступали Азов со всеми орудиями и снарядами:
1)если им будет предоставлена свобода и гарантия;
2)если они смогут выйти из города в полном вооружении, с женами и детьми;
Эти условия были приняты, и девятнадцатого июля флот вошел в устье дона и с пушечным салютом встал на якорь у стен поверженной крепости. Неделю спустя Петр проводил вновь заболевшего Лефорта водным путем в Москву и вышел с флотом в северную часть залива для осмотра мыса Таганрог. Выбрав место для будущей крепости, Петр приказал флоту стать на якорь у вновь приобретённого берега. Утром флот возвратился в Азов. Историк Елагин писал: “Кампания кончилась. Без громкой славы, скромно, но вполне, флот выполнил своё назначение–дать возможность не только покорить крепость, но приобрести край и кончить войну, искупив таким образом значительные издержки и почти нечеловеческие усилия, употребленные на его постройку”.
Три года спустя Петр 1 проводил до Керченского пролива российского посла Украинцева для заключения мира с турками. Впервые в истории флота военный корабль России “Крепость” с послом на борту вышел в Черное море и направился в Стамбул (Турция).
Последствия Азовской победы отозвались по всей России. Осенью 1696 года в Москве состоялась пышная “триумфания” в честь взятия турецкой крепости Азов. У триумфальной арки, наряженный гением, стихотворец приветствовал первого российского адмирала и идущего следом Петра 1:
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
