70836-1 (652773), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Туземцы этой области были рослые, широколицые, с красным цветом кожи, с волосами, выбеленными известью, они были обуты в широкие меховые сапоги, за что испанцы назвали их «патагонцами», то есть большеногими.
Предвидя, что зимовка будет продолжительная, и, принимая во внимание, что в стране патагонцев очень мало съестных припасов, Магеллан приказал выдавать экипажу пищу по порциям. Эта мера усилила недовольство среди матросов, и несколько офицеров, стоявших на стороне Хуана де Картахены, решили поднять бунт. Они говорили. Что дальнейшее плавание к югу является безумием, так как пролива из Атлантического океана в Великий по все вероятности не существует. Но Магеллан не хотел и слушать о возвращении назад. Волнения между тем принимали все более и более серьезный характер. Недовольные освободили Хуана де Картахену и завладели двумя кораблями; вскоре к мятежникам присоединился и капитан третьего судна – «Виктория». Восставшие объявили Магеллану, что он должен вернуться в Испанию, в случае отказа же грозили прибегнуть к оружию.
Магеллан суровыми мерами решил подавить мятеж. Он послал преданного ему Генсало Гомеса Эспиносу на корабль «Виктория» с приказанием капитану немедленно явиться. Капитан «Виктории» Луис Мендоса, считая себя в полной безопасности, с насмешкой выслушал приказание Магеллана и наотрез отказался ехать к нему. Тогда Эспиноса вдруг выхватил небольшой кинжал и ударил Мендоса в шею, другой испанец, прибывший с Эспиносой, нанес второй удар Мендосе, и Мендоса замертво упал на палубу корабля. Завязалась борьба, но Магеллан, следивший за ней со своего корабля, тотчас же выслал шлюпки с солдатами к «Виктории» и вскоре сигнальный флаг, поднятый на мачте «Виктории», уведомил Магеллана об одержанной победе.
Таким образом, замыслам противника был нанесен удар. Пораженные энергией и решительностью Магеллана, Хуан Картахена и его товарищи решили тайно отплыть в Испанию. Но на следующий же день корабли Магеллана, занявшие позицию у входа в гавань, отрезали им путь. Попытка прорваться под покровом ночи закончилась неудачно, и вскоре капитаны обеих кораблей – Квесада и Картахена – были уже пленниками Магеллана. Магеллан решил сурово наказать мятежников. Преданные военному суду, они были приговорены к смерти. «Заговорщиками были смотритель флота Хуан де Картахена, казначей Луис де Мендоса, счетовод Антонио де Кока и Гаспар де Кесада. Заговор был раскрыт, и смотритель был четвертован, а казначей умер от ударов кинжала. Спустя несколько дней после этого Гаспар де Кесада вместе с одним священнослужителем был изгнан в Патагонию. Капитан-генерал не захотел убить его, так как сам император дон Карл назначил его капитаном».2
В гавани Сан-Хулиан эскадра Магеллана простояла всю зиму. Выждав, когда бурное время пройдет и наступит весна, Магеллан пустился далее на юг. Своим спутникам Магеллан объявил, что он будет плыть на юг до 75 градуса южной широты, и, только убедившись, что пролива не существует, он повернет обратно на восток. 21 октября флотилия Магеллана достигла мыса, который назвали Мысом Кабо-Вирхенес, в честь соответствующего праздника католической церкви, совпавшего с этим днем.
Достигнув этого пункта и видя перед собой вдававшуюся в материк бухту, Магеллан не догадывался, что он находится перед входом в искомый пролив. На другой день он послал два корабля исследовать бухту, но корабли вернулись обратно, не дойдя до конца залива. Тогда Магеллан решил, что это и есть пролив, который он искал, и поэтому отдал приказ всей эскатре идти в пролив. Корабли продвигались вперед осторожно, исследуя путь среди лабиринта боковых проливов, заливов и бухт.
Оба берега были пустынны. По ночам на южном берегу в разных местах на вершинах гор виднелись многочисленные огни, поэтому Магеллан и назвал эту страну – Огненная Земля.
Пролив Магеллана и выход в Тихий океан
После двадцатидвухдневного плавания по проливу, то расширявшемуся до четырех и более миль, то суживавшемуся до одной мили, флотилия Магеллана благополучно выбралась на другой конец пролива. Во время блуждания по проливу один корабль, «Санто-Антонио», скрылся, и его капитан вернулся в Испанию. Магеллан, проискав несколько дней этот корабль, решил продолжить свой путь далее и наконец увидел перед собой другой безбрежный океан.
Первый мыс, которым оканчивался пролив, Магеллан назвал Мысом Десеадо (желанный), «так как – говорит Пигафетта – мы уже давно стремились увидеть его».3 27 ноября «Виктория» шедшая впереди других кораблей, первая достигла выхода в открытый океан, где берег американского материка поворачивал круто на север. Мыс, которым заканчивался пролив, испанцы назвали в честь своего корабля «Викторией».
Можно себе представить всеобщую радость, когда мореплаватели увидели перед собой новый океан. Отныне новая дорога на дальний восток была открыта и предположения Магеллана подтвердились. Пролив, которым впервые прошел Магеллан, получил название от испанцев Пролива Всех Святых, так как в этот день корабли Магеллана вошли в первый раз в этот пролив; последующие поколения, однако, не признали этого названия и дали ему имя Магелланова, под которым он известен и в наши дни.
Гонимые попутным ветром корабли Магеллана направились на север вдоль западного берега Южной Америки. Магеллан хотел подняться в более теплые широты, чтобы затем вновь направиться на запад. 27 января Магеллан достиг 16 градуса южной широты и здесь повернул на запад. Вскоре берег американского материка скрылся с глаз, и корабли очутились среди совершенно неведомой безбрежной водной пустыни океана. Магеллан дал название этому новому океану Тихий, так как сравнительно с Атлантическим, здесь Магеллан меньше встречал бурь.
Плавание по океану продолжалось целых четыре месяца и сопровождалось неимоверными лишениями. Съестных припасов почти совершенно не было, пресная вода вся испортилась и мореплаватели вынуждены были питаться гнилыми сухарями и крысами. Пигафетта, описывая злоключения своих товарищей, говорит: «В продолжение трех месяцев и двадцати дней мы были совершенно лишены свежей пищи. Мы питались сухарями, но то уже не были сухари, а сухарная пыль, смешанная с червями, которые сожрали самые лучшие сухари. Она сильно воняла крысиной мочой. Мы пили желтую воду, которая гнила уже много дней. Мы ели также воловью кожу, покрывающую грот-грей, чтобы ванты не перетирались; от действия солнца, дождей и ветра она сделалась неимоверно твердой. Мы замачивали ее в морской воде в продолжение четырех-пяти дней, после чего клали на несколько минут на горячие уголья и съедали ее. Мы часто питались древесными опилками. Крысы продавались по полдуката за штуку, но и за такую цену их невозможно было достать.
Однако хуже всех этих бед была вот какая. У некоторых из экипажа верхние и нижние десны распухли до такой степени, что они не в состоянии были принимать какую бы то ни было пищу, вследствие чего и умерли. От этой болезни умерло девятнадцать человек, в том числе и великан, а также индеец из страны Верзин. Из числа тридцати человек экипажа переболело двадцать пять, кто ногами, кто руками, кто испытывал боль в других местах, здоровых оставалось очень мало. Я, благодарение Господу, не испытал никакого недуга».4
Среди таких бедствий и лишений мореплаватели плыли неизвестно куда, и это еще больше убивало их энергию. За три месяца плавания по Тихому океану 19 человек умерло и около 13 были больны. Все считали себя обреченными на смерть. Между там в океане не встречалось ни одного острова. Лишь в одном месте океана мореплаватели увидели два острова, но на них не нашли ничего, что могла бы поддержать их силы. Магеллан назвал эти острова Несчастными.
Наконец 9 марта 1521 года на горизонте показалась группа островов. Приблизившись к этим островам, испанцы увидели, что острова обитаемы. Скоро к кораблям Магеллана начали подплывать многочисленные лодки с туземцами, которые бесстрашно приставали к кораблям и даже взбирались на палубу. Магеллан сделал на этих островах запас свежей воды и выменял на безделушки немного съестных припасов. После этого он поспешил покинуть острова, так как туземцы буквально ни на минуту не оставляли в покое испанские корабли и бесцеремонно воровали все, что попадалось им под руку. Магеллан назвал эти острова за склонность их жителей к воровству – Воровскими, или Ландронес.
16 марта западнее Воровских островов Магеллан открыл еще новый остров, покрытый роскошной тропической растительностью. Здесь Магеллан решил дать отдых своему измученному экипажу и раскинул на берегу две палатки для больных. Вскоре на берег явились туземцы, неся с собой бананы, пальмовое вино, кокосы и рыбу. Все эти продукты испанцы выменяли на зеркала, гребешки, погремушки и другие мелкие вещи. Этот остров, названный Магелланом Самар, являлся одним из многочисленных островов, образующих целый архипелаг. Магеллан назвал этот архипелаг Архипелагом Сан – Ласаро, но позднее эта группа островов стала называться Филиппинскими, в честь короля Филиппа II Испанского.
Благоприятный прием со стороны туземцев, золото и другие ценности, найденные на островах испанцами, - все это вместе взятое отвлекло Магеллана на время от его первоначальной цели – достижения Молуккских островов. Магеллан принялся за исследование этих островов и ночью 27 марта, подойдя к одному острову, встретил на лодке малайца. Бывший с Магелланом переводчик – малаец узнал, что на некоторых островах жители говорят на малайском наречии.
Малаец обещал Магеллану привести на корабли раджу этого острова, и, действительно, на следующий день к Магеллану явился в сопровождении восьми приближенных раджа Массава. Он принес Магеллану подарки, вместо которых получил кафтан из красного сукна, скроенный по – восточному, шапку ярко – красного цвета; его приближенным были розданы ножи и зеркала. Магеллан показал радже огнестрельное оружие и пушки, выстрелы из которых сильно его напугали.
«Затем капитан-генерал велел одному из наших надеть полное вооружение, а трем другим, вооруженным мечами и кинжалами, наносить ему удары по всему телу. Властитель был донельзя поражен этим зрелищем. При этом капитан-генерал сказал ему через раба, что один вооруженный таким образом человек может сражаться против ста его же людей. На что властитель ответил, что он в этом убедился воочию. Капитан-генерал заявил, что на каждом из кораблей находится по двести человек, вооруженных таким же образом. Он показал ему кирасы, мечи, щиты, а также как ими пользоваться» 5 - пишет Пигафетта.
При прощании раджа просил Магеллана послать с ним несколько человек посмотреть сокровища раджи и его жилище. Магеллан отпустил с раджой Пигафетту которому был оказан очень хороший прием. Раджа сказал ему, что он находит на своем острове куски золота величиной с орех или даже с яйцо; все чаши и некоторая домашняя утварь у раджи были сделаны из золота. Он был одет, по обычаю страны, очень опрятно и имел красивую наружность. Черные волосы ниспадали у него на плечи; шелковое покрывало спускалось красивыми складками; он был надушен стираксом и алоэ; в ушах у него были большие золотые серьги, а лицо и руки расписаны разными красками.
В первый день праздника Пасхи флот поднял паруса и отплыл к острову Себу, где, как передавали туземцы, можно было найти в изобилии съестные припасы. Вместе с Магелланом выразил желание посетить Себу и раджа Массава, готовый служить Магеллану в качестве переводчика.
Когда флотилия прибыла на остров Себу, Магеллан послал к местному радже одного из своих офицеров. Посланник Магеллана на вопрос раджи, что они за люди, сказал: «Мы состоим на службе у величайшего короля на земле, и этот король послал нас на Молуккские острова, чтобы завязать торговые отношения».
Раджа принял дружелюбно офицера, но сказал ему, что если они намерены торговать на его острове, то должны уплатить прежде пошлины, которым подчинены все суда, приходящие на Себу.
Испанец возразил, что его повелитель слишком великий монарх, чтобы подчиняться подобным требованиям; офицер добавил, что они явились сюда с мирными намерениями, но если с ними желают вести войну, тогда они будут разговаривать иначе.
Находившийся при дворе раджи один мавританский купец подтвердил слова офицера о могуществе испанского короля, и после переговоров раджа дал испанцам исключительное право торговли на острове, а сам отправился к Магеллану на берег.
После этого свидания туземцы в изобилии стали приносить испанцам съестные припасы, и отношения между туземцами и испанцами стали чрезвычайно дружелюбны. Раджа и многие туземцы даже приняли христианство.
Недалеко от острова Себу находился другой остров, Мактан, раджа которого, признавший ранее верховенство раджи Себу, некоторое время не хотел платить ему дани. Когда раджа острова Себу рассказал Магеллану об этом, то Магеллан решил оказать услугу новому вассалу Испании и вместе с тем показать туземцам превосходство оружия и военного искусства европейцев. Он предложил радже отправиться на Мактан и наказать возмутившегося раджу. 26 апреля три шлюпки, на которых поместилось 60 солдат, и около тридцати туземных лодок, на которых находились раджа Себу, его племянник и множество воинов, отправились к острову Мактан.
Говоря об этом походе, Пигафетта пишет: «Тогда капитан построил нас в два отряда, и началось сражение. Мушкетеры и лучники стреляли издали около получаса, однако без всякой пользы, так как пули и стрелы пробивали только их щиты, сделанные из тонких деревянных дощечек, и руки. Капитан кричал: «Прекратите стрельбу! Прекратите стрельбу!» — но никто не обращал внимания на его крики. Когда туземцы убедились в том, что наша стрельба не достигает цели, они начали кричать, что будут стойко держаться, и возобновили крик с еще большей силой. Во время нашей стрельбы туземцы не оставались на одном месте, а бегали то туда, то сюда, прикрываясь щитами. Они осыпали нас таким количеством стрел и бросали такое множество копий в сторону капитана (некоторые копья были с железными наконечниками), да еще закаленные на огне колья, да камни и землю, что мы едва были в состоянии защищаться. Видя это, капитан отрядил несколько человек с приказом сжечь их дома, дабы подействовать на них страхом. Вид сжигаемых домов привел их в еще большую ярость. Двое из наших были убиты у домов, мы же сожгли от двадцати до тридцати домов. На нас накинулось такое множество туземцев, что им удалось ранить капитана в ногу отравленной стрелой. Вследствие этого он дал приказ медленно отступать, но наши, за исключением шести или восьми человек, оставшихся при капитане, немедленно обратились в бегство. Туземцы стреляли нам только в ноги, потому что мы не были обуты. И так велико было число копий и камней, которые они метали в нас, что мы не в состоянии были оказывать сопротивление. Пушки с наших судов не могли оказывать нам помощи, так как они находились слишком далеко. Мы продолжали отступать и, находясь на расстоянии выстрела от берега, продолжали сражаться, стоя по колено в воде. Туземцы продолжали преследование, и, поднимая с земли по четыре — шесть раз одно и то же копье, метали их в нас вновь и вновь. Узнав капитана, на него накинулось такое множество людей, что дважды с его головы сбили каску, но все же он продолжал стойко держаться, как и подобает славному рыцарю, вместе с другими, рядом с ним стоящими. Так мы бились больше часа, отказываясь отступать дальше. Один индеец метнул бамбуковое копье прямо в лицо капитана, но последний тут же убил его своим копьем, застрявшим в теле индейца. Затем, пытаясь вытащить меч, он обнажил его только до половины, так как был ранен в руку бамбуковым копьем. При виде этого на него накинулись все туземцы. Один из них ранил его в левую ногу большим тесаком, похожим на турецкий палаш, но еще более широким. Капитан упал лицом вниз, и тут же его закидали железными и бамбуковыми копьями и начали наносить удары тесаками до тех пор, пока не погубили наше зерцало, наш свет, нашу отраду и нашего истинного вождя. Он все время оборачивался назад, чтобы посмотреть, успели ли мы все погрузиться на лодки».6
Магеллан был убит 27 апреля 1521 года7 на 41 году своей жизни. Хотя цели своего путешествия – Молуккских островов - он так и не достиг, но зато прошел труднейшую часть пути, открыл пролив у южной оконечности Америки и первым переплыл через величайший океан земного шара.
Дальнейшее путешествие экспедиции после смерти Магеллана
Оправившись от поражения, испанцы сделали попытку получить за большой выкуп от туземцев тело Магеллана, но туземцы отвечали отказом. Они хотели обладать трофеем своей победы. После этой злополучной экспедиции оставшиеся в живых испанцы вернулись на остров Себу, но и здесь настроение дружелюбных до того времени индейцев резко изменилось. Малаец, раб Магеллана, служивший у него в качестве переводчика, считая себя после смерти Магеллана свободным, бежал с корабля, и сообщил радже острова Себу, что испанцы составили заговор против раджи. Раджа поверил ему, и пригласил к себе Дуарте Барбозу и Хуана Серрано, ставших после смерти Магеллана начальниками экспедиции. Ничего не подозревая, испанцы, в числе 26 человек сошли на берег и прибыли ко двору раджи. Но едва они вошли в помещение раджи, как их окружил отряд вооруженных индейцев и накинулся на них. Всякое сопротивление было бесполезно. Все испанцы, кроме Хуана Серрано были перебиты. Когда на кораблях узнали печальную весть, постигшую товарищей, то тотчас же приблизились к берегу и открыли сильный огонь из пушек по селению. Напрасно израненный Серрано, которого туземцы вывели на берег, умолял прекратить стрельбу и выкупить его у врагов. Португалец Карвальо, принявший начальство над экспедицией, не решился рисковать еще другими людьми и поспешил удалиться от острова, так как можно было ожидать, что индейцы приплывут на своих челноках к кораблям и могут причинить вред флотилии. Несчастный Серрано был оставлен на произвол судьбы в руках индейцев, которые, вероятно, его убили.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
