Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

В рамках этого понятия, с использованием полного набора критериев американские специалисты дополнительно выделили три уровня теперь уже самих коэффициентов низкой интенсивности:

• высокий (международный) (межгосударственные вооруженные конфликты и локальные войны);

• средний (региональный) (внутренний вооруженный конфликт в одной из стран, непосредственно затрагивающий соседние государства и оказывающий серьезное воздействие на военно-политическую обстановку в регионе);

• низкий (локальный) (внутриполитический конфликт в одной из стран, включающий элементы вооруженного противоборства и затрагивающий безопасность существующего режима).

В отличие от западной теоретической мысли, отечественные военные ученые гораздо позже стали заниматься теорией военного конфликта. По этой причине в нашей военной науке еще не сложилась достаточно стройная теоретическая основа для их изучения. Отсутствие разработок по общей теории конфликта не давало до конца 80-х годов отечественным военным специалистам возможности вести исследования по этой проблеме. Поэтому до последнего времени понятие «вооруженный конфликт» использовался как синоним по отношению к «малым», «ограниченным» и «локальным» войнам

В последние годы отечественными военными конфликтологами предпринимаются серьезные попытки отойти от старых взглядов и разработать новую концепцию трактовки военных конфликтов, позволяющую выделить их типологию и принципы использования частей в каждом виде вооруженного противостояния. Такая работа активно ведется Военной академией Генерального штаба Вооруженных сил Российской Федерации, Институтом военной истории Министерства обороны РФ и рядом других научных подразделений [4,553—564].

Итак, можно определить тотальную войну как войну с участием многих, в том числе крупнейших, государств мира, расположенных на всех или большинстве континентов, ведущаяся на всех или нескольких театрах войны (военных действий) и распространяющаяся не только на их территории, но и на мировые океаны, воздушное пространство и космос. В ней ставятся решительные политические цели, грозящие самому существованию воюющих государств, их государственному и общественно-политическому строю или положению в мировой иерархии. Такая война требует мобилизации всех материальных, людских и духовных сил, осуществления полного стратегического развертывания вооруженных сил и перевода всего экономического комплекса государства на удовлетворение военных потребностей. Воздушные (воздушно-космические) нападения возможны со всех воздушно-космических направлений.

Тысячелетний опыт истории показывает, что тотальная (мировая) война — это комплекс мероприятий какого-либо государства (группы государств или одной нации) в интересах достижения определенных целей, ведущих, в конечном итоге, к мировому господству.

Под комплексом осуществляемых мероприятий следует понимать политические, экономические, идеологические, финансовые, а также психологическую обработку. Ведущее место, естественно, занимают военные действия.

Но последние лишь обнажают суть проблемы. Почему-то считается, что только с началом военных действий государство находится в состоянии войны. На самом деле это далеко не так. Военные действия — это часть войны; предыдущие ее составляющие (перечисленные выше) не менее разрушительны и ничуть не менее жестоки.

Следует признать, что все менее вероятной становится глобальная ядерная война и вообще крупномасштабная война. И не только из-за катастрофических последствий таких войн или вследствие того, что кто-то их отменил. Просто изысканы другие коварные и довольно эффективные формы международного противоборства, когда оказывается возможным путем развязывания локальных войн, конфликтов, применения экономических, финансовых санкций, политико-дипломатического и информационно-психологического давления, различного рода подрывных действий последовательно подчинять и приводить к общему мировому порядку непокорные страны, не прибегая к большой войне.

Многолетняя борьба против возможной Третьей мировой войны, которая виделась сугубо в форме ядерной, в настоящее время привела к тому, что вероятность ядерного конфликта значительно уменьшилась. Но свято место пусто не бывает. Последнее время многие видные политики утверждают, что мировое сообщество «просмотрело» начало Третьей мировой, начавшейся, впрочем, не так, как ожидалось: не атомным катаклизмом, а «точечными» бомбардировками, «миротворческими» операциями, террористическими атаками и т.д.

Нужно признать, что США ради своего существования (которое зиждется на использовании значительных общемировых экономического и сырьевого ресурсов) развязало войну, полностью совпадающую с определением тотальной войны, а целью которой является поддержание существующего status quo, позволяющего Америке продолжать находиться на гребне разделения мировых ресурсов.

Существенно меньшими по охвату противоборствующих сторон являются ограниченные (региональные) войны.

Ограниченная война — это война с участием нескольких государств, расположенных на одном или на стыке соседних континентов, ведущаяся в границах одного либо на стыке соседних театров войны (военных действий) с целью перераспределения мест государств в мировой экономической и политической иерархии, а также сфер их влияния или разрешения территориальных, этнических, религиозных и т.п. споров. Она требует частичной мобилизации людских и материальных ресурсов с неполными развёртыванием вооруженных сил и переводом экономического комплекса государства на военное производство. Воздушные (воздушно-космические) нападения возможны с одного или нескольких воздушно-космических направлений.

В западном военном и политическом лексиконе закрепилась оппозиция «войны тотальной» и «войны ограниченной». Последнее понятие сыграло исключительно важную роль при переходе Запада, особенно США, к современной военной политике, когда «ограниченная война» была истолкована как любой «конфликт, где не оказывается под угрозой выживание США как нации» или даже «выживание обеих главных сил на западной и коммунистической стороне» [14, 86; 22].

3. Системы стратегического управления

Ведение войны требует определить стратегический план. Прежде всего, любая война должна быть понята с точки зрения вероятности ее характера и ее доминирующих черт так, как это можно понять исходя из объективных данных и политических обстоятельств.

Принято, что лучше выигрывать при наименьших затратах (в стратегическом плане формула имеет аналогичное значение с формулой наименьших затрат в экономике) [3, 77].

Выбор стратегии одновременно зависит от целей войны и имеющихся средств. Между крайними целями достижения только военного успеха и попытки избежать разрастания конфликта находится большинство реальных войн, в которых стратегия выбираемся в зависимости от военных возможностей и намерений.

Возможно, на уровне самой стратегии высшей альтернативой является «выиграть или не проиграть». Целью стратегии может быть решительная победа над вооруженными силами противника, для того чтобы диктовать обезоруженному противнику условия «победного» мира. Но когда соотношение сил исключает такую возможность, военачальники могут избрать возможность не проиграть, подавляя у превосходящей коалиции волю к победе.

На протяжении всей истории одним из фундаментальных факторов, гармонизирующих или раздирающих систему военного управления, был вопрос о соотношении и рациональном сочетании политики и военной стратегии. Формально вот уже почти 200 лет остается общепризнанным положение о том, что война является продолжением политики иными, насильственными средствами. Следовательно, политика — это целое, а война — ее часть, что предопределяет примат политики, ее главенствующее положение по отношению к военной стратегии [7].

Следует признать, что стратегическое управление — одна из самых слабо разработанных тем в отечественной политологии и военной науке. Если взглянуть на эту проблему в широком историческом плане, то довольно четко просматривается закономерная тенденция эволюции стратегического управления — от сугубо единоличного руководства войсками полководческим голосом, сигналами к управлению через помощников, адъютантов, офицеров связи, а затем с помощью квартирмейстерских служб и штабов. По мере возрастания размаха вооруженной борьбы и усложнения управления войсками военачальники, командующие уже не могли единолично управлять огромными массами войск, оснащенных различными видами оружия и техники. Возникла необходимость создания в помощь им соответствующих органов управления. Во всех армиях неуклонно повышалась роль штабов в период Первой и Второй мировых войн. И никаких признаков, тенденций обратного процесса нигде не наблюдалось и не наблюдается.

Значение оптимально построенной системы стратегического управления в нашей стране многие недооценивают и по сей день. Эта система все еще недостаточно разработана. Нуждается она и в соответствующих федеральных законах. Поэтому доныне весьма современно звучит фраза древнего китайского мыслителя, видного представителя «школы военной философии» Суньцзы: «все люди знают ту форму, посредством которой я победил, но не знают той формы, посредством которой я организовал победу». Между тем ключевую роль в организации победы играет именно система стратегического управления

Можно назвать следующие функции системы стратегического управления:

• разработка стратегических планов и обеспечение стратегического руководства вооруженными силами, включая руководство операциями, проводимыми командующими объединенными и специальными командованиями и выполнение по указаниям министра обороны любых других командных функций по отношению к этим командованиям;

• предоставление руководящих военных указаний для использования министерствами видов Вооруженных сил, Вооруженными силами и агентствами Министерства обороны при разработке или соответствующих детальных планов;

• разработка доктрин проведения совместных операций и боевой подготовки, а также координации военного образования военнослужащих;

• подготовка и предоставление министру обороны для его информации и рассмотрения общих стратегических руководящих указаний по разработке программ промышленной мобилизации [6].

Именно организация стратегического управления не раз являлась в нашей истории «ахиллесовой пятой» государства, что неминуемо приводило если и не к военным поражениям, то к чрезмерным потерям. В частности, это относится к начальному периоду Великой Отечественной войны.

«Русские долго запрягают коней, зато быстро ездят», — отметил в свое время Уинстон Черчилль. Это действительно одна из характерных черт нашей стратегической культуры. Однако современные тенденции развития военно-политической ситуации вокруг России уже не позволяют рассчитывать на подобный «механизм запрягания» — как в силу временного фактора, так и его чрезмерной затратности. Поэтому сегодня как никогда актуальна задача смены некоторых компонентов российской стратегической культуры и заблаговременного создания системы стратегического руководства [11, 12].

Стратегическое управление, прежде всего, должно полностью соответствовать характеру войн и вооруженных конфликтов, с которыми, возможно, придется иметь дело нашей стране в предстоящие 20-25 лет. Ведь на протяжении многих лет внимательно исследующего тенденции развития военно-политической обстановки, в первой четверти XXI века будет иметь место нарастание — в новых формах и с новыми участниками – «ядерной конфликтности» в системе международных отношений. Обозначилась перспектива нового передела сфер политического, экономического и военного влияния — и в них сейчас попадают районы традиционных российских интересов, да и даже сама территория России [12].

Еще одно требование к оптимальной модели стратегического управления — ее соответствие номам построения демократического правового государства. Это не дань новой политической моде и абстрактным принципам, а вопрос выбора для России наиболее рациональной системы функционирования общества и государства, в том числе в такой важнейшей сфере, как оборона.

В системе стратегического управления разведке принадлежит исключительно важную роль. При этом одной из важнейших задач разведки в наше время остаются выявление и оценка не только возможностей, но и намерений иностранных государств. Стоит учитывать, что при всех колоссальных возможностях современных технических средств человеческий фактор в разведывательной деятельности продолжает играть исключительно важную роль [12].

В основе принятия верного решения лежит не только достоверная оценка вероятного противника, но и самого себя, своих сил и возможностей. Получение такой информации на стратегическом уровне — может быть, задача не менее трудная, чем добывание сведений о противнике, так как этому нередко препятствуют групповые интересы внутри военного ведомства, соперничество между командованиями видов вооруженных сил, родов войск и т.п. Но без объективной и всесторонней информации о реальных возможностях своей армии высшее государственное руководство не способно принимать правильные стратегические решения. Это обусловливает потребность иметь в системе стратегического управления специальные подразделения, максимально не связанные с интересами тех или иных видов вооруженных сил и оборонной промышленности.

Так, в министерстве обороны США в этих целях еще в 1971 году было создано управление комплексных оценок, которое организационно поставлено как вне разведки, так и вне органа оперативно-стратегического планирования комитета начальников штабов и замыкается на министра обороны, являясь важным элементом американской системы стратегического управления [12].

Генеральный штаб — один из важнейших органов в системе стратегического управления, являющийся, по выражению маршала Шапошникова, «мозгом армии». Именно интеллектуальная сила Генерального штаба может определять его видную роль в системе стратегического управления [11, 67].

Характеристики

Список файлов реферата