75756-1 (644758), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Пока на Севере Руси шла война с Орденом, на Юге разворачивались трагические события. В конце 1240 г. войско Батыя вторгалось в Южную Русь, захватило Переяславль, Чернигов, Киев, Галич, Владимир-Волынский, множество других городов. Разорив южнорусские земли, Батый двинулся в Центральную Европу. Были опустошены Венгрия, Польша. Монгольские войска достигли Чехии и берегов Адриатики. Лишь в конце 1242 г. Батый возвратился в Поволжье 24. Здесь образовался западный улус Монгольской империи — т.н. Золотая Орда. На правах завоевателей монголы стали навязывать русским князьям свой сюзеренитет. Первым был вызван в ставку Батыя в 1243 г. отец Александра, великий князь владимирский Ярослав Всеволодич, сильнейший на тот момент из русских князей, не воевавший с татарами (во время их похода на Северо-Восточную Русь он находился в Киеве, а во время похода на Южную Русь — во Владимире). Батый признал Ярослава "старейшим" из русских князей, подтвердив его права на Владимир и на Киев — древнюю столицу Руси 25. Но Золотая Орда была пока что частью огромной империи, простёршейся от Карпат до Тихого океана. И Ярослав был вынужден в 1246 г. отправиться в Монголию, в столицу великого хана — Каракорум — для утверждения.
Александр, тем временем, продолжал княжить в Новгороде. В 1245 г. Новгородская земля подверглась набегу литовцев, дошедших до Торжка и Бежичей. Князь погнался за ними и разбил в нескольких битвах — у Торопца, Жижиц и Усвята (в пределах Смоленского и Витебского княжеств); было перебито множество литовских "княжичей" 26.
30 сентября 1246 г. в далёкой Монголии умер Ярослав Всеволодич, отец Александра. Он был отравлен матерью великого монгольского хана Гуюка Туракиной, враждебно настроенной к Батыю, чьим ставленником в глазах каракорумского двора являлся Ярослав. После этого Туракина направила к Александру посла с требованием явиться в Каракорум. Но Александр отказался 27.
В 1247 г. великим князем владимирским стал Святослав Всеволодич, младший брат Ярослава (в соответствии с древнерусской традицией наследование княжеской власти, по которой братьям отдавалось предпочтение перед сыновьями). Александру, согласно проведённому перераспределению столов, досталась в Северо-Восточной Руси Тверь (при этом он сохранил новгородское княжение) 28. Но в конце того же года князь вместе с братом Андреем отправился к Батыю. Очевидно, Ярославичи апеллировали к акту ханского пожалования их отцу, который давал сыновьям преимущественные перед дядей права на великое княжение владимирское (позднее на него претендовали только потомки Ярослава Всеволодича). От Батыя оба направились в Каракорум, откуда вернулись на Русь лишь в конце 1249 г. 29
Пока Александр пребывал в степях, в его адрес римским папой Иннокентием IV были направлены два послания 30. Мысль о контактах с Александром Ярославичем возникла у папской курии в связи с двумя обстоятельствами. Во-первых, его отец встречался в Каракоруме с послом папы Плано Карпини и согласился, по утверждению последнего, принять покровительство римской церкви. Во-вторых, от Плано Карпини папе стало известно об отказе Александра подчиниться великой ханше. В своём послании к князю от 22 января 1248 г. папа настаивал, чтобы тот последовал примеру отца и просил, в случае татарского наступления, извещать о нём "братьев Тевтонского ордена, в Ливонии пребывающих, дабы как только это (известие) через братьев оных дойдёт до нашего сведения, мы могли безотлагательно поразмыслить, каким образом с помощью Божией сим татарам мужественное сопротивление оказать" 31.
Папскую буллу, очевидно, успели доставить Александру, пока он находился в ставке Батыя в низовьях Волги. Новгородский князь дал ответ, текст которого до нас не дошёл, но, судя по содержанию следующего послания папы (от 15 сентября 1248 г.), ответ этот был уклончив или даже в основном положителен в отношении принятия покровительства римской церкви 32. По-видимому, находясь в неопределённом положении при дворе Батыя, князь хотел сохранить возможность выбора в зависимости от результатов своей поездки. Во втором послании Иннокентий IV давал положительный ответ на предложение Александра построить в Пскове католический собор и просил принять своего посла — архиепископа Прусского. Но булла не успела дойти до адресата — тот был уже на пути в Каракорум 33.
Новая правительница Огуль-Гамиш (вдова Гуюка) признала (в 1249 г.) Александра "старейшим" среди русских князей: он получил Киев. Но в то же время Владимир достался Андрею. Таким образом, наследство Ярослава Всеволодича было разделено на две части. Александр предпочёл не ехать в далёкий Киев, сильно пострадавший от татарского разгрома в 1240 г., и продолжал княжить в Новгороде. Тем временем, к нему явились послы от папы за окончательным ответом на предложение о переходе в католичество. Князь ответил решительным отказом 34.
Андрей Ярославич, сев во Владимире, заключил союз с сильнейшим князем Южной Руси Даниилом Романовичем Галицким, женившись на его дочери, и попытался вести (как и его тесть в то время) независимую от Золотой Орды политику. Такую возможность ему давало, по-видимому, пожалование владимирского княжения каракорумским двором, враждебным Батыю. Но в 1251 г. великим ханом стал друг и ставленник Батыя Мунке. Это развязало руки золотоордынскому хану, и в следующем году он организовал военные акции против Андрея и Даниила. На галицкого князя Батый послал рать Куримсы, не добившуюся успеха, а на Андрея — Неврюя, разорившего окрестности Переяславля. Владимирский князь бежал, найдя убежище в Швеции (позже он вернулся на Русь и княжил в Суздале). В том же году ещё до похода Неврюя Александр поехал к Батыю, получил ярлык на владимирское великое княжение и по возвращении (уже после изгнания Андрея) сел во Владимире 35.
С 1252 г. и до своей смерти в 1263 г. Александр Ярославич был великим князем владимирским. Обосновавшись здесь, он предпринял шаги по закреплению за собой прав на Новгород. Ранее новгородское боярство могло приглашать к себе князей из разных русских земель — Владимиро-Суздальской, Смоленской, Черниговской. Со времён Александра установился новый порядок: Новгород признавал своим князем того, кто занимал великокняжеский стол во Владимире. Таким образом, став великим князем владимирским, Александр сохранил за собой и новгородское княжение. Там он оставил старшего сына Василия, но не в качестве самостоятельного князя, а своего наместника 36.
Новгородское боярство не сразу приняло новый порядок. В 1255 г. сторонники самостоятельного новгородского княжения выгнали из города Василия Александровича и пригласили младшего брата Александра Ярослава (в 1252 г. бывшего союзником Андрея, бежавшего во Псков и княжившего там до 1255 г.). Александр двинулся на Новгород войной, но не стал штурмовать город, а предпочёл путь переговоров. Вначале он требовал выдать своих противников из числа новгородской знати (Ярослав при приближении Александра бежал из города). Новгородцы соглашались признать Александра своим князем, но с условием простить главарей мятежа. Наконец, князь смягчил требования, ограничив их смещением неугодного посадника; это было исполнено, Александр вошёл в город, и мир был восстановлен 37.
В следующем, 1256 г. шведы попытались построить город на восточном, русском берегу р. Наровы. Александр находился тогда во Владимире, и новгородцы послали к нему за помощью. Услышав о сборе русских войск, шведы оставили свою затею и уплыли "за море". Князь, прибыв в Новгород, отправился в поход, причём не сообщил поначалу пошедшим с ним новгородцам, какова его цель. Оказалось, он задумал нанести удар по захваченной шведами в 1250 г. юго-восточной Финляндии. Поход оказался в целом успешным: были разрушены опорные пункты шведов в земле финского племени емь. Но на долгий срок ликвидировать власть Швеции над этой частью Финляндии не удалось — после ухода русских войск шведская администрация восстановила своё правление 38.
В 1257 г. Монгольская империя произвела в Северо-Восточной Руси перепись населения для упорядочения системы податного обложения. Александр Ярославич, совершивший тогда поездку в Орду, вынужден был согласиться на проведение переписи, сохраняя свою линию на мирные отношения с татарами и признание верховного сюзеренитета правителя Золотой Орды и великого монгольского хана. Из Суздальской земли татарские "численники" поехали в Новгород. Князь с воинским отрядом сопровождал их. В городе при известии о татарских требованиях выплаты дани начался мятеж, поддержанный по-прежнему наместничавшим там Василием Александровичем. Новгородцы не дали татарским послам "десятины и тамги", ограничившись дарами "цесарю" (великому хану). Александр же со своим отрядом расправился с мятежниками: Василия выгнал из Пскова (куда тот бежал при приближении отца) и отослал в Суздальскую землю, а тем, кто подбил его на неповиновение, "свому носа урезаша, а иному очи выимаша". В 1259 г. новгородцы, опасаясь татарского вторжения, всё же согласились на ордынскую перепись. Но когда татарские послы, сопровождаемые Александром, начали взимать дань, в Новгороде вновь поднялся мятеж. После долгого противостояния новгородцы всё же уступили. Вслед за татарами город покинул и Александр, оставив наместником своего второго сына Дмитрия 39.
В 1262 г. сразу в нескольких городах Северо-Восточной Руси — Ростове, Владимире, Суздале, Ярославле — вспыхнуло восстание, в результате которого сборщики дани, присланные великим ханом, были перебиты или изгнаны. Карательного похода из Золотой Орды не последовало: её хан Берке в это время стремился к независимости от великоханского престола, и изгнание из Руси чиновников великого хана соответствовало его интересам. Но в том же году Берке затеял войну против монгольского правителя Ирана Хулагу и стал требовать послать ему на помощь русские войска. Александр Отправился в Орду, чтобы "смолити людии от беды тои" 40. Перед отъездом он организовал большой поход против Ливонского ордена.
После Ледового побоища 1242 г. крестоносцы не беспокоили русские земли 11 лет. Но в 1253 г. они нарушили мирный договор и подступили к Пскову, но были отбиты псковичами и подоспевшими на помощь новгородцами 41. В последующие годы рыцари попытались усилить натиск на Литву, но потерпели неудачу: в 1260 у озера Дурбе войско формирующегося Литовского государства во главе с его правителем Миндовгом нанесло сокрушительное поражение соединённым силам Тевтонского и Ливонского орденов (только рыцарей погибло 150). Разгром крестоносцев вызвал серию восстаний покорённых ими прибалтийских народов. В этих условиях Александр заключил союз с Миндовгом, и два победителя Ордена начали готовить совместный удар по Ливонии с двух сторон: русские войска должны были двигаться на Юрьев (прежде — древнерусский город, поставленный Ярославом Мудрым в земле эстов; захвачен крестоносцами в 1234 г. и назван Дерптом; ныне Тарту), а литовские — на Венден (ныне Цесис).
Осенью 1262 г. русские войска выступили в поход. Ими командовал сын Александра Ярославича Дмитрий и брат Ярослав (помирившийся к тому времени с Александром и княживший в Твери). Вместе с русскими силами шла рать княжившего в то время в Полоцке литовского князя Товтивила. Юрьев был взят приступом. Но скоординированного похода не получилось: литовские войска выступили раньше и уже отошли от Вендела, когда русские подошли к Юрьеву. Узнав об этом после взятия города, русские войска вернулись на свою землю. Тем не менее, поход ещё раз продемонстрировал силу двух противников Ордена — Северной Руси и Литвы 42.
Александр же прибыл в Орде почти год. Миссия его, по-видимому, удалась: сведений об участии русских войск в войнах Золотой Орды против Хулагу нет. На обратном пути на Русь осенью 1263 г. 42-летний великий князь разболелся и умер 14 ноября 1263 г. в Городце на Волге, приняв перед смертью монашеский постриг. 23 ноября тело Александра было погребено в монастыре Рождества Богородицы во Владимире. В надгробной речи митрополит всея Руси Кирилл сказал: "Чада моя, разумейте, яко уже зайде солнце земли Суздальской!" 43
В литературе можно встретить предположение, что Александр, подобно отцу, был отравлен татарами 44. В источниках, однако, такая версия его смерти не встречается. В принципе, нет ничего удивительного в том, что длительное пребывание в непривычных климатических условиях могло сказаться на здоровье уже немолодого по тогдашним меркам человека. К тому же Александр, по-видимому, железным здоровьем не отличался: под 1251 г. летопись упоминает о тяжёлой болезни, едва не сведшей его в могилу в тридцатилетнем возрасте 45.
После смерти Александра великим князем владимирским стал его младший брат Ярослав. Сыновья Александра получили: Дмитрий — Переяславль, Андрей — Городец 46. Младший, Даниил (родился в 1261 г.) стал через некоторое время первым московским князем и от него пошла династия московских великих князей и царей.
Если официальная (светская и церковная) оценка личности Александра Невского всегда была панегирической, то в исторической науке его деятельность трактовалась неоднозначно. И эта неоднозначность естественно вытекает из видимого противоречия в образе Александра. В самом деле: с одной стороны, это, несомненно, выдающийся полководец, выигравший все сражения, в которых участвовал, сочетавший решительность с расчётливостью, человек большой личной храбрости; с другой — это князь, вынужденный признать верховную власть иноземного правителя, не попытавшийся организовать сопротивление бесспорно самому опасному врагу Руси той эпохи — монголам, более того — способствовавший им в установлении системы эксплуатации русских земель.
Одна из крайних точек зрения на деятельность Александра, сформулированная в 20-е годы прошлого века русским историком-эмигрантом Г.В.Вернадским 47, а в последнее время в основном повторенная Л.Н.Гумилёвым 48, сводится к тому, что князь сделал судьбоносный выбор между ориентацией на Восток и ориентацией на Запад. Пойдя на союз с Ордой, он предотвратил поглощение Северной Руси католической Европой и, тем самым, спас русское православие — основу самобытности. Согласно другой точке зрения, отстаиваемой английским историком Дж.Феннеллом и поддержанной отечественным исследователем И.Н.Данилевским, именно "коллаборационизм" Александра по отношению к монголам, предательство им братьев Андрея и Ярослава в 1252 г. стали причиной установления на Руси ига Золотой Орды 49.













