70827-1 (644481), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Многие современники считали поход Р.Ф.Унгерна в Забайкалье авантюрой. Но на этот вопрос может быть и иной взгляд. Исследовавший деятельность белой эмиграции В.Г.Бортневский отмечал, что 1921 год эмигранты начали в твердой уверенности в близости нового похода против большевиков. Эта надежда подкреплялась известиями о восстании в Кронштадте, массовыми крестьянскими выступлениями и волнениями рабочих, распрями в партийном руководстве. Материалы сборника «Сибирская Вандея» показывают, что в 1920-21 годах Сибирь была охвачена антибольшевистскими восстаниями. Освобожденные от белых области уже испытали все «прелести» продразверстки. Во главе восстаний становились бывшие партизанские командиры. Было очевидно, что в 1921 году после сбора урожая борьба начнется с новой силой. Эту крестьянскую массу и хотел возглавить Р.Ф.Унгерн. Он не мог предвидеть, что политика советской власти изменится и произойдет переход к НЭПу.
Многие действия Р.Ф.Унгерна были рассчитаны как раз на крестьянские массы. В ходе восстаний в Сибири неоднократно выдвигался лозунг «За царя Михаила», и Р.Ф.Унгерн поднял флаг с вензелем Михаила II (хотя династия Романовых совершенно не стыковалась с созданием Срединной империи). Распространенными лозунгом был «против жидов и комиссаров». Немедленно антисемитом стал и Р.Ф.Унгерн. В войсках Г.М.Семенова была еврейская рота, агентами самого Р.Ф.Унгерна были братья Вольфовичи, но в Урге барон устроил показной еврейский погром. В приказе № 15 он предписывал уничтожать евреев вместе с семьями.
В случае успеха на российской территории Р.Ф.Унгерн не мог мечтать, подобно другим белым военачальникам, дойти до Москвы. Его задачей было создание Срединного государства, а лишь затем освобождение от революции Китая, России и Европы. В своем походе он должен был остановиться, например, на линии Урала. Освободить эту территорию от советской власти теоретически было возможно, но выдержать наступление пятимиллионной Красной армии нельзя. Р.Ф.Унгерн должен был опереться на помощь одного из великих государств. Скорее всего, им должна была стать Япония. Кому, как ни ее императору, было заботиться о восстановлении разрушенных престолов? В 1932 году в одной из частей Китая японцам удалось реставрировать монархию. На престол марионеточного государства Маньчжоу-Го был посажен представитель династии Цинь Пу И.
Последний по времени исследователь деятельности Р.Ф.Унгерна С.Л.Кузьмин считал, что одним из побудительных мотивов, заставивших барона совершить поход в Сибирь, стала неверная информация, сообщаемая перебежчиками. Они говорили о слабости советской власти и недовольстве населения. Анализ документов Сибирского бюро ЦК РКП (б) и Сибирского революционного комитета позволяет предположить, что Р.Ф.Унгерн был очень хорошо осведомлен о положении в ДВР.
После падения Омска крупнейший кооператив Сибири Центросоюз полностью переориентировался на работу с советскими учреждениями. Вскоре кооператив стал основным поставщиком мяса в ДВР и послушным орудием советской власти. В связи с действиями Р.Ф.Унгерна в Монголии предсибревком И.Н.Смиронов сообщал В.И.Ленину о том, что прикрытие работы советского Внешторга фирмой Центросоюза становится ненужным, а торговлю с Монголией возможно превратить в военную экспедицию: в Западной Монголии — на Дутова, в Восточной — на Унгерна. Такая забота И.Н.Смирнова о торговле была совершенно не случайна. Занятие Р.Ф.Унгерном Монголии прервало подвоз продовольствия в ДВР, и там начался кризис. 26 февряля 1921 года представитель Реввоенсовета 5 армии сообщал предсибревкому И.Н.Смиронову о том, что в армии складывается катастрофическое положение с продовольствием и он вынужден вести продразверстку. Сохранилась запись переговоров ответственных работников Министерства продовольствия и торговли ДВР о тяжелом продовольственном положении. 14 апреля 1921 года Товминпродторг Шейн сообщал, что острота продовольственного кризиса достигла небывалых размеров. За март и апрель население, питаемое государством, не получило ни фунта муки, не говоря уже о других продуктах. На этой почве возникло острое недовольство властью. Рабочие Амурской железной дороги организовали стачечный комитет, намереваясь остановить движение, то же самое произошло на Читинской железной дороге. 17 марта 1921 года Главком ДВР Г.Х.Эйхе писал И.Н.Смирнову о том, что части, находящиеся в Забайкалье, получают только один хлеб по два фунта на человека. «Продовольственная политика в Буфере гибельна для армии», — заявлял Главком. 17 марта И.Н.Смирнов сообщал В.И.Ленину о том, что ДВР не может прокормить свою армию и превращается в паразита, высасывающего из Сибири все ресурсы.
Продовольственный кризис в ДВР вызвал конфликт в командовании армией и в высшем партийном руководстве. В конце апреля 1921 года Политбюро в Москве приняло решение о замене главнокомандующего ДВР Г.Х.Эйхе В.К.Блюхером, «так как армия близка к разложению». В связи с принятым решением в среде коммунистов ДВР произошел раскол. По распоряжению Дальбюро Г.Х.Эйхе был подвергнут домашнему аресту. 30 апреля 1921 года И.Н.Смирнов по прямому проводу сообщал В.И.Ленину и Л.Д.Троцкому о том, что благодаря бездеятельности Г.Х.Эйхе армия разлагается, его авторитет окончательно упал. Г.Х.Эйхе внедрил во всех штабах семеновцев и каппелевцев, что парализует доверие военных масс к командованию. И.Н.Смирнов требовал сместить Дальбюро, отозвав его членов вместе с Г.Х.Эйхе в Москву. В свою очередь, Г.Х.Эйхе телеграфировал Л.Д.Троцкому, что правительство Буфера игнорирует указания центра и идет по сепаратистскому пути, ярко проявляется «партизанское-интриганское течение» (о котором он неоднократно докладывал). Работа по реорганизации партизанских отрядов в регулярные части встретила яростное сопротивление в верхах партизанского командования, которое решилось на настоящий переворот в армии, как сообщал Г.Х.Эйхе.
Весной 1921 года ДВР переживала серьезный кризис, вызванный, в том числе, и действиями Азиатской конной дивизии в Монголии. В свете всего вышеизложенного замысел Р.Ф.Унгерна имел вполне реальные очертания. Именно так его и оценивал РВС пятой армии в своем письме В.И.Ленину: «В случае успеха Унгерна, высшие монгольские круги, изменив ориентацию, сформируют с помощью Унгерна правительство автономной Монголии под фактическим протекторатом Японии. Мы будем поставлены перед фактом организации новой белогвардейской базы, открывающей фронт от Маньчжурии до Туркестана, отрезывающей нас от всего Востока». Еще пессимистичнее выглядело сообщение И.Н.Смирнова в ЦК РКП (б) 27 мая 1921 года. Он заявлял, что внутреннее положение ДВР хорошо известно противнику. Положение армии ДВР И.Н.Смирнов расценивал как безнадежное и предсказывал катастрофические последствия.
Р.Ф.Унгерна судили дважды. Первый суд над бароном был совершен его соратниками. Офицеры Азиатской дивизии, составив заговор, решили убить своего командира. Еще многие годы после этих событий в своих мемуарах они продолжали осуждать барона за безжалостность и жестокость. Второй суд состоялся в Новониколаевске 15 сентября 1821 года. На этот раз Унгерна судили его враги коммунисты.
Защитник Унгерна на суде в Новониколаевске говорил: «Человек, во время долгой своей военной карьеры подвергавший себя возможности постоянно быть убитым, фаталист, который на свое пленение смотрит, как на судьбу, конечно лично не нуждается в защите. Но в защите нуждается, в сущности говоря, та историческая правда вокруг имени барона Унгерна,… которая создалась». Вот ради этой исторической правды исследователь часто должен принимать на себя функции следователя, что в деле Унгерна просто необходимо, так как его враги как в белом, так и в красном лагере были заинтересованы в искажении исторической действительности. Офицерам Азиатской конной дивизии нужно было оправдать свое восстание против командира во время боевых действий, а красные желали использовать «кровавого барона» в своей пропаганде.
На суде Р.Ф.Унгерна обвиняли в том, что при наступлении его войсками в отношении населения Советской России (в качестве системы покорения) применялись методы поголовного вырезания (вплоть до детей, которые, по заявлению Р.Ф.Унгерна, вырезались на тот случай, чтобы не оставлять «хвостов»). В отношении большевиков и «красных» Унгерном применялись все виды пыток: разламывание в мельницах, битье палками по монгольскому способу (мясо отставало от костей и в таком виде человек продолжал жить), сажание на лед, на раскаленную крышу и т.д.
Из этого делался вывод в том, что Унгерн виновен: «в зверских массовых убийствах и пытках а) крестьян и рабочих, б) коммунистов, в) советских работников, г) евреев, которые вырезались поголовно, д) вырезании детей, е) революционных китайцев и т.д.
Посмотрим, насколько доказаны были эти обвинения.
На допросе по поводу применявшихся им мер наказания Унгерн говорил, что применял смертную казнь. На вопрос по поводу видов казни он отвечал: «вешали и расстреливали». На вопрос «А применяли ли Вы монгольский способ бить до тех пор, пока не отлетят куски мяса ?» – Унгерн, по-видимому, с удивлением, отвечал: «Нет, тогда он помрет…». Унгерн признавал, что сажал людей на лед и крышу. В допросе на суде Унгерна спрашивали о том, сколько палок он приказывал давать в виде наказания. Унгерн отвечал, что палками наказывали только солдат, били по телу и давали до 100 ударов. В литературе можно встретить указание на то, что 200 ударов ставят человека на грани смерти. Такое высказывание вызывает серьезные сомнения. Например, распространенное в России в XVIII – первой половине XIX веков наказание шпицрутенами (те же палки) приводило к смерти в районе 4000 ударов, известны случаи, когда выживали и получившие 12000 ударов. Сведений о том, чтобы от наказания палками в Азиатской конной дивизии кто-то умирал, не имеется.
По-видимому, следователи так и не смогли понять смысл наказаний, накладываемых бароном. Они считали, что посажение на лед и на крышу было разновидностью пытки, поэтому иногда добавлялось «на горячую крышу».
Во время допроса обвиняемого судьи интересовались, за что Р.Ф.Унгерн избил адъютанта во время Первой мировой войны. Его спрашивали: «Вы часто избивали людей?». «Мало, но бывало», — отвечал барон.
Неоднократно Р.Ф.Унгерна спрашивали, приказывал ли он сжигать деревни. Он отвечал утвердительно, но при этом разъяснял, что «красные деревни» сжигались пустые, так как жители из них разбегались. На вопрос о том, известно ли ему, что трупы людей перемалывались в колесах, бросались в колодцы и вообще чинились всякие зверства, Р.Ф.Унгерн отвечал: «Это неправда».
В протоколе допроса фигурируют ссылки на неопубликованные показания свидетелей расстрелов. В нем же Р.Ф.Унгерн признает, что сжег Ургу.
Единственный конкретный вопрос о расстрелах семей был задан Р.Ф.Унгерну на допросе 27 августа в Троицкосавске. Барон признал, что 2 семьи (9 человек) в Новодмитровке он приказал расстрелять вместе с детьми. При этом он добавил, что в Капчарайской была расстреляна еще одна семья, о чем у следователей сведений не было.
Были расстреляны комсостав и политработники 232 полка и помначштаба 104 полка Каннабих. В Гусиноозерском дацане за грабеж обоза Р.Ф.Унгерн приказал выпороть всех лам. За присвоение денег им был повешен сотник Архипов, отдан приказ расстрелять Казаградни за то, что тот служит и ему, и красным.
На допросах упоминалась лишь одна фамилия гражданского лица, казненного по приказу Р.Ф.Унгерна, это ветеринарный врач В.Г.Гей, старый член кооператива Центросоюз. Из ответа Р.Ф.Унгерна можно заключить, что его спрашивали о том, было ли вызвано убийство Гея меркантильными интересами. Он ответил, что металлических денег у Гея почти совсем не оказалось. Вопросы о судьбе семьи Гея не задавались.
В сводке, составленной следователями по допросам Р.Ф.Унгерна 1 и 2 сентября 1921 года, шла речь о том, что он сначала отрицал «избиение всего мужского населения поселка Мандал», а затем сознался, что это было сделано с его ведома. В этом случае барон, видимо, пошел навстречу следователям и взял на себя обвинение. М.Г.Торновский упоминает поселок Мандал, но без всяких комментариев. По-другому обстояло дело с захватом населенного пункта Маймачэн. Командир чахар Найден-ван провел этот рейд самостоятельно, без разрешения барона. Захват Маймачэна сопровождался грабежом и возможно убийствами мирного населения. После этого инцидента чахары были отправлены бароном обратно в Ургу.
Лишь однажды Р.Ф.Унгерну задали вопрос о том, знал ли он о насилиях над женщинами, творимыми Л.Сипайловым. Р.Ф.Унгерн отвечал, что такого не знает и считает эти слухи вздорными. Во время допроса Р.Ф.Унгерн вспоминал, что была одна женщина, которую он приказал посадить на лед (провела ночь на льду замерзшей реки).
На вопросы о побуждениях его жестокости со своими подчиненными Р.Ф.Унгерн отвечал, что он бывал жесток только с плохими офицерами и солдатами и что такое обращение вызывалось требованиями дисциплины: «Я сторонник палочной дисциплины (Фридрих Великий, Павел I, Николай I)». Этой дисциплиной и держалось все войско.
Как это ни странно, но следователи и судьи вовсе не приложили усилий, чтобы выяснить масштаб преступлений Р.Ф.Унгерна. В опубликованных материалах следствия и суда отсутствуют показания свидетелей, лишь несколько раз упоминается о том, что они были. То, что барон отрицал вменяемые ему в вину грабежи и казни мирных жителей, а также сожжение сел вместе с женщинами и детьми, суд во внимание не принял. Конкретными преступлениями, в которых барон признал себя виновным, были расстрел трех семей (2 семьи из 9-ти человек, численность третьей неизвестна), своих соратников Архипова, Казагранди и кооператора Гея. Число расстрелянных по приказу Р.Ф.Унгерна евреев, членов Центросоюза и пленных красноармейцев не устанавливалось. В материалах следствия указывалось, что пленных красноармейцев барон или отпускал, или принимал в ряды дивизии. Были случаи, когда он принимал на командные должности пленных коммунистов.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
