3581 (642222), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Под внешне благовидным предлогом переселения ингушей на свою этническую родину (в Пригородный район Владикавказа) было принято решение о возвращении незаконно депортированных народов. Вместе с тем, земли, на которые должны были возвратиться ингуши, были давно уже заселены осетинами и представителями других этнических групп, включая русских, заново отстроены и обработаны. Соответствующая информация о скором возвращении ингушей была заранее доведена до осетинского населения, которое начало активную подготовку к противодействию переселению. Подобная ситуация, по мнению ряда отечественных исследователей, не могла не привести к кровопролитию9 .
Заключенные соглашения между Северной Осетией и Ингушетией дают определенные надежды на мирное решение данного конфликта. Однако, как представляется, недостаточно договориться в формальном плане. Нужно еще сделать все для того, чтобы повернуть вектор национально-этнического противостояния к мирному сосуществованию. Нужно уничтожить имеющий место заряд национальной неприязни, который сформировался в период открытого противостояния и продолжает оставаться и по сей день.
Чеченский конфликт продолжает свое функционирование в открытой форме. В силу этого он является сегодня своеобразным детонатором, который может привести к тому, что он может существенно расшириться. Наиболее опасный вариант такого расширения связан с возможностью включения в орбиту данного конфликта Республики Дагестан. В целом, как вполне правомерно отмечает отечественный политолог К.С. Гаджиев, роль чеченского конфликта определяется тем, что его значение выходит далеко за рамки сугубо внутрироссийских проблем10 . Чеченский конфликт, несмотря на то, что является внутренним для России конфликтом, конституционно позволяющим Российской Федерации действовать в интересах защиты ее конституционного строя и территориальной целостности, сразу стал предметом ожесточенных дискуссий в рамках различных международных организаций и форумов. Здесь просматривается линия двойного стандарта в оценке происходящих в мире конфликтных процессов, которую неукоснительно проводят в жизнь США. Когда Америке нужно расправиться с неугодным Вашингтону режимом, то эта акция маскируется любыми благовидными предлогами (от необходимости взять ответственность на себя за судьбы мира, до борьбы с «цивилизационным злом» - международным терроризмом). Когда же США не имеют открытого повода для такой расправы, они всячески поддерживают национальный и иной сепаратизм для того, чтобы обвинить правительства государств, защищающих их целостность во всех смертных грехах. Известный американский дипломат Г. Киссинджер, упрекая лидеров НАТО за непоследовательность оценки событий в Косово и в Чечне, отмечает, что действия Сербии в Косово и России в Чечне являлись почти идентичными. В обоих случаях государство стремилось удержать власть над территорией с этнически чуждым населением, к тому же придерживающимся иных религиозных убеждений, оказывая на него военное давление. Смысл упрека Г.Киссинджера состоит в том, что для лидеров НАТО те, кого в Косово называли «борцами за свободу», превратились в Чечне в «мятежников» или в «боевиков»11 .
Все сказанное позволяет отметить, что Осетино-Ингушский и Чеченский конфликты развиваются отнюдь не автономно. Для выработки вариантов их урегулирования важно понимать, что эти конфликты связаны с другими конфликтными процессами в Кавказском геополитическом регионе в целом, с тем политическим курсом, который формируется в Москве, а также с глобальными политическими процессами, происходящими в мире. Данное обстоятельство еще раз иллюстрирует связь национальных интересов различного уровня.
Еще одним важным интересом Российской Федерации в Кавказском геополитическом регионе является сохранение территориальной целостности России. Здесь имеется в виду необходимость пресечения всякого рода сепаратистских настроений и соответствующих политических процессов, обусловленных этими настроениями. Реализация данного интереса находится в тесной связи с решением задачи урегулирования внутренних конфликтов. Уже упоминавшийся нами К.С. Гаджиев отмечает, что руководители большинства национальных движений Кавказских республик, входящих в состав России, выступая за национальный суверенитет своих народов, не вынашивают планы выхода из состава Российской Федерации. В подавляющем большинстве речь идет не о сепаратизме, не об отделении от России, а об устройстве и урегулировании отношений с Москвой на действительно федеративных началах, о поисках путей оптимального соотношения властных полномочий между центром, с одной стороны, и республиками, областями, автономиями – с другой12 . В данном контексте реализация отмеченного национального интереса России состоит в формировании своей собственной модели территориально-государственного устройства. Такая модель должна быть именно российской, отражая все многообразие ее специфических особенностей, связанных с многонациональным составом населения.
Важным национальным интересом локального внутригосударственного уровня для России, как представляется, является наращивание экономической, социальной инфраструктуры и формирование действенной системы государственного административного управления на Северном Кавказе как основы социальной и политической стабильности в регионе в целом. Речь здесь идет о стабильном экономическом и социально-политическом развитии Северного Кавказа и необходимом для этого результативном административном управлении.
Северный Кавказ располагает всеми необходимыми условиями для решения проблем оживления и подъема экономики, создания рабочих мест и обеспечения занятости населения. Регион в значительной части составляют так называемые «эффективные территории», обладающие благоприятными для жизнедеятельности человека физико-географическими характеристиками. Здесь есть многое: уголь, нефть, газ, теплоэлектростанции и гидроэлектростанции. От общих показателей по стране регион дает более 20% зерна, 30% сахарной свеклы, почти 100% винограда, более 30% плодов и ягод, 10-15% мяса и молока, 40% шерсти и т.д13 . Будучи крупнейшей общероссийской здравницей, Северный Кавказ располагает богатейшими запасами минеральных вод (около 30% разведанных по всей России). Кроме того, регион представлен развитой нефтеперерабатывающей и нефтехимической промышленностью, производством вольфрама, молибдена, цинка, свинца, твердых сплавов и синтетических смол. Машиностроение специализируется на выпуске зерноуборочных машин, тракторных культиваторов, магистральных электровозов, паровых котлов, электротехнической продукции, нефтяного оборудования14 .
Вместе с тем, нельзя не отметить, что для северокавказских республик характерна относительная слабость промышленной базы. По уровню экономического развития и по большинству социальных показателей Северный Кавказ – один из самых отсталых регионов Российской Федерации. Существует заметный разрыв в уровнях его социально-экономического развития и большинства других регионов Российской Федерации. При населении 18 млн. человек регион дает менее 4% общероссийского промышленного производства. Причем, как отмечает отечественный исследователь К.С. Гаджиев, низкие показатели характерны, прежде всего, для национальных республик. Краснодарский и Ставропольский края, Ростовская область имеют более или менее развитую промышленность и более или менее эффективное сельское хозяйство15 .
Сказанное позволяет предположить, что наращивание экономической, социальной инфраструктуры в регионе позволит существенно повысить уровень жизни населения и снимет множество препятствий на пути укрепления общей позитивной стабильности на Северном Кавказе. Для решения этой задачи необходимо также сформировать эффективную систему административного управления. Современная ситуация на Северном Кавказе позволяет обнаружить множество противоречий в организации такого управления. Прежде всего, это несоответствие местной нормативно-правовой базы функционирования управленческих подсистем нормативно-правовой базе общефедеральной управленческой системы. Существенное количество нормативно-правовых актов национальных республик входит в противоречие с Конституцией Российской Федерации и общефедеральным законодательством.
Решение задачи наращивания экономической и социальной инфраструктуры в Северо-Кавказском субрегионе может осуществляться по следующим основным направлениям:
- привлечение крупномасштабных инвестиций для развития транспортно-коммуникационной инфраструктуры федерального и международного значения (морские и речные пути и порты, железные и автомобильные дороги, трубопроводы);
- создание условий для превращения Северного Кавказа в целостный природнохозяйственный комплекс и последующей его интеграции в экономику России в целом;
- развитие туризма и санаторно-курортной инфраструктуры.
Реализация национальных интересов локального внутригосударственного уровня создает основу для продвижения и реализации национальных интересов субрегионального геополитического уровня.
Важнейшим стратегическим интересом субрегионального геополитического уровня для Российской Федерации является налаживание действенного экономического и военно-политического сотрудничества с государствами Закавказья.
Реализация указанного интереса позволит России создать прочную основу для дальнейшего обеспечения своей безопасности. Налаживание Россией экономического и военно-политического сотрудничества с государствами Закавказья в основе своей является привлекательным и для самих этих государств. Не секрет, что экономика этих государств в прежние времена в большей степени была ориентирована на экономический потенциал России. Кроме этого взаимовыгодное экономическое сотрудничество государств Закавказья с Россией сегодня является одной из немногочисленных гарантий обеспечения этими государствами своих национальных интересов.
Примечательным в этом отношении могут служить некоторые подвижки в области выстраивания определенного фундамента для стратегического сотрудничества между Азербайджаном и Россией. Известно, к примеру, что Россия и Азербайджан имеют договоренность о долгосрочном - до 2010 года - экономическом сотрудничестве и принципах торгово-экономических отношений, о производственной кооперации, борьбе с незаконными финансовыми операциями. Долгосрочный характер экономическому сотрудничеству двух стран придает, прежде всего, совместное участие в энергетических проектах. С одной стороны, продление действия межправительственного соглашения о транзите азербайджанской нефти по трубопроводу Баку-Новориссийск позволит перевести существующие договоренности на долгосрочную основу и договориться о новых объемах перекачки нефти. С другой стороны, Россия может присоединиться к реализации проекта строительства экспортного трубопровода Баку-Джейхан. В перспективе этот проект может содействовать решению проблемы сотрудничества в области добычи углеводородов Каспийского моря и сделать Россию и Азербайджан крупнейшими координаторами энергетических потоков всего Центрально-Азиатского и Каспийского регионов и усилить их совместные позиции как важнейших игроков на мировом топливно-энергетическом рынке.
Вместе с тем, специалисты не склонны говорить о развороте Азербайджана в направлении стратегического сотрудничества с Россией. Это можно отнести и к Грузии, и к Армении.
Приведенный пример, как представляется, показывает, что проблема налаживания эффективного экономического и военно-политического сотрудничества России с государствами Закавказья имеет определенные решения, что открывает для России стратегическую возможность реализации рассматриваемого национального интереса.
Еще одним стратегическим интересом субрегионального геополитического уровня является достижение Российской Федерацией преимущественного геополитического влияния в пределах ближайшего российского приграничья на Кавказе. Нередко можно встретить точку зрения, в соответствии с которой нам не следует акцентировать внимание на своей заинтересованности в достижении геополитического влияния в Кавказском регионе и в пределах ближайшего к нему приграничья. Это связывается с тем, что государства Закавказья попали в сферу геостратегических интересов США и некоторых стран Западной Европы. Согласиться с этой точкой зрения сложно. Это можно объяснить тем, что для России здесь нет большого выбора. Вопрос нужно ставить так: или Россия добьется геополитического влияния в рассматриваемом регионе, что будет способствовать укреплению ее безопасности, или она допустит усиление влияния США и их союзников по НАТО, и это, вероятно, навсегда лишит ее возможности защитить свои интересы на этом направлении и может повлечь непоправимые негативные последствия с весьма широким диапазоном различных вариантов развития событий, вплоть до территориальных потерь.
Нам не нужно испытывать неловкость от того, что наши интересы могут оказаться для кого-то неудобными. Ведь США достаточно ясно понимают нашу заинтересованность в достижении геополитического влияния в Кавказском регионе. Тем не менее, используя все возможности, они делают все для того, чтобы не допустить реализации нашего вполне понятного национального интереса. При этом Америка не испытывает никаких неудобств. Напротив, рассеивая все наши иллюзии относительно партнерства с Америкой, нам ясно говорят о том, что «Америка никогда не намеревалась делить власть на земном шаре с Россией»16 . Нас также убеждают в необходимости смириться с постимперской реальностью и не препятствовать реализации права определенных народов на самоопределение. Нас убеждают при помощи подтасованных исторических аргументов в том, что Кавказ никогда не был частью России, и поэтому предлагают отдать эти земли народам, которые исторически проживали на них. И нам эти аргументы почему-то не кажутся странными. Однако на этом же основании можно было бы предложить Америке отдать всю ее территорию коренным народам (индейцам), исторически проживавшим на ней. Реакцию США на такое предложение спрогнозировать не трудно.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
