76145-1 (639897), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

Участник: Я считаю / что это повторение ошибки Афганистана // Причем за это уже никто не отвечает //

Ведущий: Ну а что же делать с сепаратистами / что же делать с террористами?

Участник: Вы понимаете...

Ведущий: ...мириться с тем / что часть России стремится отделиться от неё?

Участник: Нет... нет... вы понимаете...

Ведущий: ...мириться с тем / что контроль над этой территорией захвачен?

Участник: Нет... нет... это нужно было решить... Это не одна / две / три двенадцатиэтажки / взорванные в Москве / это целые районы и города //

Ведущий: А вы сами откуда / простите?

Участник: Я с Чечни

Как видно из диалога, ведущий стремится продолжить за участника его мысль (которая звучит как приказ, конкретная рекомендация к действию: мириться с тем / что часть России стремится отделиться от неё... мириться с тем / что контроль над этой территорией захвачен), чтобы тем самым показать абсурдность, с его точки зрения, таких взглядов оппонента. В интерпретации ведущего слова участника звучат как рекомендация к действию - как экзерситив, в то время как в намерения автора входит в первую очередь представление экспозитивной информации о частном мнении, о чём свидетельствуют и специальные слова-операторы такого намерения: вы понимаете, я считаю. Используемый ведущим провокационный жанр обличения своим апофеозом имеет заключительный вопросно-ответный ход общающихся, после которого всем всё становится ясно, на чью мельницу льёт воду участник. Но не всё так просто, и мы оказываемся способными заметить некоторую подтасовку фактов ведущим, проявившим известную "бдительность", совсем в духе недавно ушедшей эпохи. Жёсткость проведённого обличения не смягчает и бехабитив с классическим оператором извинения простите в А вы сами откуда / простите?.

В результате проведенного сопоставительного анализа мы пришли к выводу, что наиболее употребительными являются жанры с вердиктивной перлокутивной модальностью (61%). Далее по частоте употребления идут жанры с комиссивной перлокутивной модальностью (21%), затем с экспозитивной модальностью (18%) и, наконец, жанры с экзерситивной и бехабитивной перлокутивными модальностями (3%).

Особого внимания заслуживает вопрос языкового воплощения жанров.

Проведенный филологический анализ выявил широкий спектр языковых приемов, использованных при провоцировании в публичной речи.

Наиболее часто употребительной (41%) является синтаксическая конструкция с союзом "что" (сложноподчиненные предложения с придаточным изъяснительным, а также местоименно-соотносительные предложения). Данный факт объясняется тем, что говорящие стремятся акцентировать субъективный характер утверждений и подать свои и чужие взгляды именно как мнения, используя при этом для оформления высказывания с экспозитивной иллокутивной модальностью - высказывания несобственно-прямой речи.

При этом 33% сложноподчиненных предложений с придаточным изъяснительным используются для передачи чужой речи.

Например:

Вы просто признали / что у нас идет гражданская война / говоря / что... аналогия Соединенных Штатов очевидна //

...мириться с тем / что контроль над этой территорией захвачен?

Есть предложение / чтобы представлялись люди //

Во-первых / мне кажется / что мы все-таки углубляемся в это сопоставление / Афганистан и Чечня //

В целом 21% проанализированных случаев речевой провокации содержит косвенную речь.

Безличные и неопределенно-личные предложения встретились в 41% случаев.

Например:

Потому что в Афганистане вам надо иметь свои фонды / а не здесь //

Надо некоторую ясность внести в кой-какие вопросы //

Но он также сказал что надо... надо вести переговоры...

Только 28% примеров содержат этикетные формулы: "к сожалению", "извините", "пожалуйста".

Зато в 24% примеров присутствует неуважительное обращение к собеседнику в третьем лице, так называемый ложный адресат.

Например:

Давайте я ему отвечу все-таки // Я хочу ответить этому молодому человеку / который имеет фонд в Москве //

Кто он? Ну кто он?

Высока частота употребления (41%) модальных глаголов и выражений с модальным значением ("я хочу", "мы не должны", "мы обязаны" и пр.).

Любопытен тот факт, что употребление особо категоричных модальных глаголов ("должен", "обязан", "надо"), а также императивов, в сумме составляющих 21%, чаще всего наблюдается лишь у одного участника программы - генерала армии В. И. Варенникова.

Подведем итоги предпринятого исследования.

Мы выяснили, что речевые жанры провоцирования носят комплексный характер и включают, как правило, несколько иллокутивных (речевых) актов, обнаруживая тем самым комплексную речевую природу и наличие динамической структуры, лежащей в основе речевого целого. Один из речевых актов определяет иллокутивную силу всего жанра и выступает как его иллокутивная доминанта. Как показывает специальный анализ прагматического контекста, иллокутивная сила, или перлокутивная модальность, речевого жанра провокации контаминирует (взаимодействует) с иллокутивной модальностью конкретного речевого акта и накладывается на неё. Мы выделили 5 перлокутивных модальностей речевой провокации в публичной речи (вердиктивная, комиссивная, экзерситивная, экспозитивная и бехабитивная). Объём статьи не позволяет обратиться к описанию таксономии провокационных жанров с учётом их индивидуальной жанровой структуры, да это и не входило в цели предпринятого исследования, однако именно оно составляет перспективу данной работы.

При описании жанров речевой провокации нами также было обнаружено, что основную часть речевых жанров, используемых при провоцировании, составляют жанры с комиссивной и вердиктивной перлокутивной модальностями. Для оформления перлокутивной модальности конкретного провокационного жанра часто используется экспозитивная (иллюстрирующая) иллокутивная модальность речевого акта-доминанты в составе данного жанрового континуума.

Как видно из нашего материала, конкурируют не только илллокутивные модальности речевых актов, составляющих жанровый континуум провокации, но иллокутивная модальность отдельно взятого речевого акта конкурирует с перлокутивной модальностью всего речевого жанра провокации, тем самым нами отмечены векторы определения прагматической валентности речевого акта: один вектор направлен, условно выражаясь, вовне и учитывает фактор вербального контекста - иллокутивный макроконтекст, а другой вектор направлен внутрь, на семантику, и учитывает фактор интерференции иллокутивной семантики отдельно взятого речевого акта и перлокутивной семантики целого жанра.

Примечания

(1) Мы понимаем модальность как оценку высказывания, данную с точки зрения его конкретной иллокутивной семантики.

(2) Литовский лингвист Р. О. Курпниеце, анализируя аналогичные лингвистические явления, вводит понятие "прагматическая валентность", которую она понимает как "способность коммуникативно-прагматического типа высказывания образовывать взаимосвязь с другими типами" [13. Р.21].

(3) Разрабатываемое в аналитической философии языка понятие интенционального состояния свидетельствует о "явной психологизации традиционных тем зарубежной философии языка" [6. С.14]. Автор данного термина и первооткрыватель явления Дж. Серль утверждает, что интенциональные состояния являются инструментом соотнесения субъекта с внешним миром и представляют собой фундаментальное и целостное свойство сознания, которое нельзя разложить на более простые элементы [8. С.123]. Серль отводит им основополагающее место в структуре психики и решающую роль в функционировании языка. Способность к интенциональности присуща, по Серлю, не только человеку, но и животным, не имеющим языка. У человека язык развивается на основе примитивных форм интенциональности. Способность выражать свои интенциональные состояния, а также заботиться о том, чтобы другие узнавали эти ментальные состояния, образует форму речевого акта. Таким образом, язык оказывается вторичным по отношению к интенциональности. Способность к интенциональным состояниям более фундаментальна, чем язык.

(4) От англ. to perform - представлять.

(5) Вслед за М. М. Бахтиным мы считаем, что "жанры соответствуют типическим ситуациям речевого общения, типическим темам [...] речевой жанр - это не форма языка, а типическая форма высказывания [...]" [2, с.191]. Мы используем "анкету" речевого жанра Т.В.Шмелевой [12] и, как и исследователь, характеризуем жанры по следующим критериям: коммуникативная цель, образ автора, образ адресата, образ коммуникативного прошлого и будущего, тип событийного содержания и языковое воплощение.

(6) Комплексные и элементарные речевые жанры предлагает различать М. Ю. Федосюк [11].

Список литературы

Баранов А. Н., Крейдлин Г. Е. Иллокутивное вынуждение в структуре диалога // Вопросы языкознания. 1997. №2. С. 84-100.

Бахтин М. М. Проблема речевых жанров // Бахтин М. М. Собр. соч. Т. 5. Работы 1940-х - начала 1960-х годов. М., 1996. С. 159-206.

Дементьев В. В. Непрямая коммуникация и её жанры. Саратов, 2000. 248с.

Норман Б. Ю. Грамматика говорящего. СПб., 1994. 228с.

Остин Дж. Избранное. М., 1999. 332с.

Петров В. В. От философии языка к философии сознания (Новые тенденции и их истоки) // Философия, логика, язык. М., 1987. С. 3-17.

Русская разговорная речь. Тексты. М., 1978. 308с.

Серль Дж. Природа интенциональных состояний // Философия, логика, язык. М., 1987. С.96-126.

Краткий справочник по современному русскому языку / Под ред. П. А. Леканта. М., 1991. 383с.

Степанов В. Н. "Реклама - двигатель..." О лингвистической природе эффекта речевого воздействия в текстах телерекламы // Ярославский педагогический вестник, 2001. № 1. С. 30-38.

Федосюк М. Ю. Нерешённые вопросы теории речевых жанров // Вопросы языкознания. 1997. № 5. С. 102-120.

Шмелёва Т. В. Модель речевого жанра // Жанры речи. Саратов, 1997. С. 88-98.

Kurpniece R. O. Šiuolaikinio reklamos diskurso pragmatiniai ir kognityviniai aspektai. Daktaro disertacijos santrauka Humanitariniai mokslai, filologija (04H). Vilnius, 20001. p.39.

Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://www.yspu.yar.ru

Характеристики

Список файлов сочинения