71064-1 (639406), страница 2
Текст из файла (страница 2)
В языке своя "манихейская" логика, но это - логика. В русском языке форма удваивается с тем, чтобы смысл мог - раздвоится. Тогда-то эту холодную истину мы обойдём своей правдой с флангов, с боков, с двух сторон. Одновременно стереоскопически увидим и идею, и вещь, и возвышенный Дух, и воплощенных духов - единственное и множественное числа помогают в этом. Удвоение сущностей , с которым борется номиналист, не мешает видеть мир объемно. Ведь за понятием можно скрыть непонятное беспонятие, подменив его другим, а за символом - нет. Символ объемен так же, как и вещь. "Удвоение сущностей" непонятно говорящему на европейских языках. У русских не только свобода, но и воля, не одна лишь истина, но и правда, не просто стыд, но и срам, а также горе- беда, а при известном всем сознании также совесть, и многое другое также. Идеальное рядом с реальным, и каждое выражено собственным именем. Это именно сущности, родовые определения категорий, всегда парные. В конечном счете они возвращают нас к проблеме "сакральное -профанное" или (что то же) "высокое - низкое" (по стилю). Такие формулы трудно перевести на другие языки, и обычно их переводят неточно, потому что в них абстрактная лексика однозначна и выражена самостоятельным словом.
Русский язык создает возможности для объемного суждения. Например,
свободный порядок слов в предложении "дает возможность сплавлять целые ряды образов в один образ... Логика сознания, имеющего дело с понятиями, требует иного порядка", - писал русский филолог Петр Бицилли, обсуждая нашу проблему. Русское мышление напрямую есть мышление идеями, а не понятиями, для которых необходима одномерная линия дискурса. Иван Ильин оценивал европейский дискурс как ущербность однопланного движения мысли. Такой тип мышления он сравнил с падающим камнем, который увлекает за собою, и тогда тебе только кажется, что мыслишь ты самостоятельно. На самом же деле ты постоянно находишься во власти наезженной схемы, и движение мысли здесь обманчиво; в действительности происходит "топтание на месте" в плену закона тождества и тем самым дедукция "являет образец ограниченности мыслей". Проблемы европейского конформизма лежат в этом.
Профессор Бицилли сказал верно: русское "конкретное мышление охватывает жизнь во всей её полноте; для него нет объектов, а только тенденции, возможности энергии - и потому ему открыто то, что возможно в будущем". Французский язык своей "общелогической стороной" влиял на нашу литературную речь в синтаксисе, как и немецкий оказал воздействие в области понятия. Уточнение русской мысли общеевропейской традицией пошло языку на пользу. В некоторых сферах деятельности литературное изложение полезно.
Для русского суждения основным является именно есть: всеобщие связи не подтверждаются чувственной очевидностью, и потому речь идет "о самом смысле есть" (говорил Семен Франк). Обычный оборот речи, "который с острой наблюдательностью будто бы непосредственно народного мнения свидетельствует о том, что нам теперь открывается [в вещи]. Каждая констатация - а любое познани-ее, в конечном счете, является констатацией [а не формальным определением понятия или термина] - выражает свой смысл в обороте "имеется то или это" (сравните с франц. 11 у а или англ, there Is)" - a среди русских форм особенно связка есть.
Томас Гоббс утверждал, что языки, небрежные в употреблении связки, неточны в логических операциях. Русский язык как раз таков. С легкостью русский человек отбросит связку в любом отвлеченном суждении, поскольку "и так всё ясно" (слова Розанова). "Он глуп - он был глуп(ым) = он дурак - он был дурак(ом)". Форма настоящего времени передаёт не предположение-пожелание будущего и не фиксирует результат прошлого действия в настоящем, а утверждает предполагаемый реальным, т.е. действительно настоящий факт, событие, действие. Одновременно это и точка отсчета в системе глагольных времен: указание на момент речи (вещно) как проявление постоянства данного факта (вечно). Вневременное, постоянное , вечное как бы влито в конкретно вещное. Форма есть стала самостоятельным словом, обозначающим всякое присутствие (имеется) : у яеня есть., вместо обычных для европейца оборотов типа я имею. Форма множественного числа суть стала высшей формой выражения сущности (вот в чем суть дела).
Другая логика не есть отсутствие логики.
Образность символа, данного в совмещенности своих значений, предопределил особенности русского образа мысли. Из мышления устраняется момент формализации, поскольку лишь в понятийном мышлении "формальная сторона везде преобладает над сущностью мысли" - так Петр Лавров отметил
недостаток европейской мысли. Свои опасности возникают и в русском мышлении. Если на Западе развивается схоластика, то в православии -догматизм. Вариантность форм не покрывает сложности и разнообразия содержания мысли, а формы множатся, не всегда попадая в светлое поле сознания. Образ, которым раскрывают символ, у каждого свой, и в этом, может быть, единственная причина разногласий, возникающих при обсуждении важных дел. Каждый по-своему понимает, что такое "демократия", "свобода" или "рынок".
Понятно, например, что с таким пониманием связи идеи-вещи русское сознание не согласится с развитием авангарда в искусстве. Русские философы начала XX в. понимали авангард как голую идею всякого нового, собственно модернизма, не получившего еще образного воплощения в национальной форме. Такой "авангард" противоположен понятию "искусство" - это искусство с обратным знаком, потому что в нем не сущность выявляется в символе-образе, а, наоборот, образ конструируется по заданной схеме, которая подается как искомая сущность. Это проявление концептуализма, которого русская мысль по возможности сторонится как ереси. Беспредметность искусства снимает проблемы ценности и морали, а с этим русские чувство, разум и воля не согласятся в принципе.
Список литературы
Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://www.auditorium/ru
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
