diplom (639219), страница 8

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 8)

Бостон Уркунчиев, будучи неординарной, изначально свободной личностью, вследствие преступления человеческих норм, пойдя на поводу у таких, как Кочкорбаев, Отец Координатор, анашисты и оберкандаловцы, теряет свободу, ставит крест на своей жизни свободной личности и жизни своего рода.

3.3 Природа как элемент выявления проблемы свободы-несвободы в романе «Плаха».

«...Никакой человек не царь

ей, природе-то. Не царь,

вредно это – царём-то звать-

ся. Сын он её, старший сыно-

чек. Так разумным же будь,

не вгоняй в гроб маменьку.»

[6,348]

Отдельная сюжетная линия, связывающая судьбы Авдия и Бостона, повествует о судьбе волчьей пары: Акбары и Ташчайнара. Каким же образом антропоморфизм вторгается п проблему свободы-несвободы? Об этом данная глава. Обращение к миру природы находим уже в ранних произведениях писателя: «Прощай, Гульсары», «Джамиля», «Белый пароход», «Буранный полустанок». «Рядом с человеком он (Ч. Айтматов – В.Д.) ставил коня, верблюда, слышал в степи отголоски тысячелетней истории, усматривал человеческое благородство в защите моралов...»[4,197] Автор «Плахи» считает, что истинный гуманизм – не просто любовь к человеку и к природе, а защита, активное противостояние бездуховности, яростная борьба с браконьерством всех мастей. Писатель видит прямую взаимосвязь между социальной, общественной жизнью и жизнью природы, причём разложение первых двух ведёт к гибели последней, что подразумевает и самоуничтожение человеческого рода.

В «Плахе» голос природы получает наиболее полное звучание. Из основных художественных средств, через которые выявляется проблема свободы-несвободы, выделил антитезу и авторские ремарки.

Волки в романе – особенные. По мнению Р. Бикмухаметова, они пришли в «Плаху» из киргизского эпоса «Манас», «...в котором они выступают в качестве спасителей;...эти волки называются … кайберенами, покровителями травоядных,...таким образом покровителями человека и степных животных.»[4,196] В эпосе метафорически выражена мысль о единстве человечьего рода и природы. Отсюда и имена волков в романе, чего в реальной жизни не существует: Акбара – великая, всемогущая; Ташчайнар – перегрызающий камень. Отсюда же и синева глаз волчицы: для них (волков – В.Д.) нет ничего дороже вечной степи, вечно синего неба и, конечно же, свободы.

Вся жизнь животных была логически спланирована самой природой. Волчья «...кровь живёт за счёт другой крови – так повелено началом всех начал, иного способа не будет...»[1,312], но в этом «…была своя, от природы данная целесообразность оборота жизни в саванне.»[1,317] Акбара и Ташчайнар забивали именно столько сайгаков, сколько необходимо было им для существования. Люди же, в отличие от них, убивали ради убийства, ради обогащения. В этом – одно из существенных различий между человечными зверями и звероподобными людьми.

В мире, в котором долгое время жили волки, царила природная гармония, Но существовала она до тех пор, пока в саванну не пришёл человек, вооружённый техникой, несущий хаос и смерть. Очень ярко это показано в картине избиения сайгаков, в ходе которого погибают первенцы Акбары. Волчице, «...оглохшей от выстрелов, казалось, что весь мир оглох и онемел, что везде воцарился хаос и само солнце, беззвучно пылающее над головой, тоже гонимо,...мечется и ищет спасения...»[1,319] Однако, силы природы берут своё, и через некоторое время Акбара приносит пятерых волчат.

Ч. Айтматов противопоставляет волков, неоднократно именуя их «лютыми», людям, которые по своим нравственным, духовным качествам уступают во всём зверям. Акбара же и Ташчайнар наделены поистине человеческой мудростью и милосердием. Доказательством служит встреча волков с Авдием среди зарослей анаши, где последний, увидев маленьких волчат, пытается играть с ними. Подоспевшей Акбаре «...ничего не стоило с размаху полоснуть его (Авдия – В.Д.) клыками по горлу или по животу.»[1,308], но, увидев в глазах «...голого и беззащитного, - которого можно было поразить одним ударом, перескочила,...развернулась и снова перепрыгнула во второй раз...»[1,308] В двойном перепрыгивании через беззащитного человека заложен некий смысл, позволяющий утверждать о наличие у волков-зверей самых лучших качеств цивилизованного человека: нравственность, милосердие, а в итоге - уважение к свободе другого, что свидетельствует наличии собственной свободы.

Всего этого нельзя сказать о людях, которые ради строительства подъездных дорог поджигают камыш, где было логово волков с только что родившимися малышами. Откуда было знать бедным животным, что в этих местах найдено ценное сырьё, из-за которого «...можно выпотрошить земной шар, как тыкву...»[1,489], что жизнь не только детёнышей, но «...гибель самого озера, пусть и уникального, никого не остановит...»[1,489]?

Уйдя в горы, руководствуясь природным инстинктом продолжения рода, волки в третий раз обзаводятся потомством. На этот раз родилось четверо волчат. Мне кажется, что Ч. Айтматов, упоминая точное количество родившихся животных и сумму попыток продолжить свой род, использовал число как символ. Число «три» – божественное число, магические свойства которого отмечались ещё П. Флоренским, должно ассоциироваться с божественностью замысла волков, с Природным Разумом, а общее количество родившихся волчат, двенадцать, - с двенадцатью апостолами, то есть волчата – творения Бога и их убийство – самый тяжкий грех. Возможно это и парадоксально, но расплачиваться за него приходиться одному из лучших героев «маюнкумских» глав – Бостону Уркунчиеву, вынужденно убивающего волчицу, с ней не родившихся в будущем детёнышей, и, как расплату – собственного сына, то есть потенциального продолжателя рода.

Волки, как олицетворение мудрости и разума Природы, наделённые ею свободой, противопоставлены в романе миру человека, где царит хаос, бездуховность, отсутствие нравственных принципов и свободы, что ведёт за собой, по мнению писателя, не только гибель Природы, но и гибель самого человека.

4. Основные выводы.

Подводя итог, в начале отмечу элементы сближения двух романов, некую аналогию. Во-первых, писатели сознательно заостряют проблему свободы-несвободы. Во-вторых, в романах «трёхслойная» сюжетно-композиционная основа: миры Воланда, Пилата, Мастера и сюжетные линии Авдия, волков, Бостона, переплетение и взаимопроникновение которых в рамках каждого отдельного произведения, позволяет более полно решить проблему свободы-несвободы. Схожесть этих позиций определило идентичность некоторых художественных средств и приёмов.

Так, оба писателя успешно употребляют антитезу (Иешуа-Пилат, Пилат-Иуда, мастер-Иешуа, Мастер-Маргарита; Иисус-Пилат, Авдий-анашисты, Авдий-Отец Координатор, Авдий-оберкандаловцы, Бостон-Базарбай, Бостон-Кочкорбаев, мир природы-человеческий мир). Удачно используются сравнения(Иешуа-Мастер, Иуда-Алоизий Могарыч, Авдий-образ свободно парящей в небе птицы), приёмы, раскрывающие психологию: диалоги, монологи, сновидения(«...Беда в том,...что ты слишком замкнут, и окончательно потерял веру в людей...Твоя жизнь скудна, игемон...»[5,291]; «А ты бы меня отпустил, игемон,...попросил арестант...»[5,298] и «Ты полагаешь, несчастный, что римский прокуратор отпустит человека, говорившего то, что говорил ты? О, боги, боги! Или ты думаешь, что я готов занять твоё место? Я твоих мыслей не разделяю!..»[5,298]; «И лишь только прокуратор потерял связь с тем, что было вокруг него в действительности, он немедленно тронулся по светящейся дороге и пошёл по ней вверх прямо к луне...Он даже рассмеялся во сне от счастья...»[5,590]; «Зачем же я буду кривить душой и отрекаться...» [1,426] и «Напрасно!...поговорим как свободные люди...» [1,433]; «Оба мы столь различны, что вряд ли поймём друг друга...»[1,426]

В «Мастере и Маргарите» диалоги, монологи и сновидения(в основном это касается героев «евангельских» глав Иешуа Га-Ноцри и Понтия Пилата) несут большую драматическую нагрузку, психологическую напряжённость и силу воздействия, чем в библейской легенде «Плахи». На мой взгляд, это происходит по следующим причинам:

а) драматичность «евангельских» глав определяется их композиционной особенностью. Они являются отдельной сюжетной линией, переплетающейся с двумя другими, и несут одну из основных смысловых нагрузок, воплощая замысел писателя, который, прежде всего, выступал в романе за свободу творчества, что было связано с его личной судьбой.

б) Главные персонажи этих глав непосредственно связаны с судьбой героя московских глав - Мастером. Они оказывают влияние на его, определяют награду («покой»)в финале произведения, дают ответ на вопрос: почему Мастер не заслужил «света», то есть место абсолютно свободной личности.

В «Плахе» же библейская легенда - всего лишь эпизод, позволяющий в дальнейшем решать проблему свободы-несвободы у других героев романа. Если в «евангельских» главах произведения М. Булгакова центральный образ - Понтий Пилат, то у Ч. Айтматова - Иисус Назарянин. Это, опять-таки, определено замыслом писателей. Для Ч. Айтматова важно было показать тот нравственный идеал человека, который в дальнейшем будет воплощаться в образе Авдия Каллистратова. Проблема свободы-несвободы у писателя шире, чем в романе М. Булгакова. Это предопределено самим временем, в которое мы живём, опасностью гибели человечества. Свобода понимается как неотъемлемая часть человека, объединяющая в себе понятия «нравственность», «духовность».

В связи с этим обнаруживаются различия в применении художественных средств при решении проблемы свободы-несвободы.

Важно обратить внимание на стилевые различия. Если у Булгакова стиль выдержан в абсолютно художественном варианте, то у Ч. Айтматова я бы выделил и художественное, и публицистическое, и эпистолярное начало.

Одним из существенных отличий романов является использование писателями цветовой символики. Так, М. Булгаков, опираясь на работу П. Флоренского «Столп и утверждение Истины», в которой дана цветовая соотнесённость с характером человека, использует её в полном объёме при выявлении категорий свободы-несвободы среди героев произведения, а у Ч. Айтматова цветовая символика только косвенно отражает наличие или отсутствие свободы у персонажей.

У М. Булгакова и Ч. Айтматова в романах присутствуют постоянные образы-символы свободы: Луна, в «Мастере и Маргарите», и птица, в «Плахе» («...Оголённая луна висела высоко в чистом небе и прокуратор не сводил с неё глаз в течение нескольких часов...»[5,589]; «...взгляд его...упал на ту птицу, царски парящую в поднебесье...Птица была для него (Пилата - В.Д.) недосягаема, была неподвластна ему, - и не отпугнёшь её, равно как не призовёшь и не прогонишь...»[1,428]). Неоднократное обращение к этим образам-символам свидетельствует об их лейтмотивной направленности. (В романе «Мастер и Маргарита» мы встречаем образ ласточки, которая влетает в колоннаду во время допроса Иешуа Пилатом, но это одиночное появление не даёт права считать этот образ лейтмотивом.)

Но, если у М. Булгакова лейтмотив - нечто неодушевлённое, то у Ч. Айтматова - живое существо, что говорит о приближении непосредственно к человеку, к пониманию человеком чувства свободы-несвободы.

Завершая анализ произведений с точки зрения художественного воплощения в них категорий свободы-несвободы можно с уверенностью сказать, что М.А.Булгаков и Ч.Т.Айтматов, продолжая лучшие традиции русской классической литературы, поднимая самые злободневные вопросы современности, доказали важность присутствия у человека свободы, необходимость стремления к ней, ущербность, скудость жизни без свободы, рассматривали наличие этой категории как гаранта существования человеческой цивилизации вообще.

Список использованной литературы

1. Айтматов А.Т. Буранный полустанок. Плаха. -М.: Профиздат, 1989. - 585 с.

2. Бессонова М.И. Отмеченные лунным светом //Відродження. -1991.- №8.-С.14-18.

3. Библия :Russian bible, 1992. - 1217с.

4. Бикмухаметов Р. На исходе дней нынешних // Москва. - 1987.- №5.-С.195-200.

5. Булгаков М.А. Романы. -К.: Молодь, 1989. - 670 с.

6. Васильев Б. Повести и рассказы. -М.: Художественная литература, 1988. - 590 с.

7. Виноградов И. Духовные искания русской классики. -М.: Советский писатель, 1987. - 380 с.

8. Вулис А.З. Роман М.Булгакова «Мастер и Маргарита». -М.: Художественная литература, 1991 -224с.

9. Иванов А.В. О свободе // Вопросы философии. -1993.- №11. -С.10-15.

10. Королёв А. Между Христом и Сатаной //Театральная жизнь. -1991.-№13.-С.28-31.

11. Краткая литературная энциклопедия. -М.: Советская энциклопедия,1971. - 1040 с.

12. Крепс М. Булгаков и Пастернак, как романисты: Анализ романов «Мастер и Маргарита» и «Доктор Живаго» Энн Эрбор: Ардис,1984. - 284 с.

13. Лермонтов М.Ю. Стихотворения. Собрание сочинений в двух томах. -М.: Правда 1988 -т.1 -719С.

14. Литературный энциклопедический словарь. -М.: Советская энциклопедия, 1987. - 750 с.

15. Пушкин А.С. Избранное.-К.: Радянський письменник, 1974. -237С.

16. Павловский А.И. О романе Чингиза Айтматова «Плаха» // Русская литература.-1988.-№1.-С.92-118.

17. Ренан Э.Ж. Жизнь Иисуса. -М.: Политиздат, 1991. - 397 с.

18. Сахаров В. М. Булгаков: уроки судьбы // Наш современник.- 1991.- №11. -С.64-76.

19. Свинцов В. Свобода и несвобода: опыт сегодняшнего прочтения Николая Бердяева // Наука и жизнь.- 1992.- №1. -С.2-12.

20. Соколов Б. «Мастер и Маргарита»: проблема бытия и сознания или разума и судьбы? // Лепта.-1997.- №36 -С.205-215.

21. Соколов Б. Энциклопедия Булгаковская. -М.: Локид-Миф, 1997. -584с.

22. Философский энциклопедический словарь. -М.: Советская энциклопедия, -837 с.

23. Чубинский В. И снова о «Плахе» // Нева. -1987.- №8. -С.158-164.

24. Шеллинг В.Ф. Собрание сочинений в двух томах -т.1 -М.: Мысль АН СССР институт философии 1987 -637с.

25. Шопенгауэр А. Свобода воли и нравственность. -М.: Республика, 1992. - 447 с.

1. Яновская Л. Треугольник Воланда. К истории романа «Мастер и Маргарита».- К.:Либідь, 1992.-188 с.

Характеристики

Список файлов сочинения