Zoschenko (638895), страница 2
Текст из файла (страница 2)
- Довольно свинство с вашей стороны. Которые без денег - не ездют с дамами.
А я говорю:
- Не в деньгах, гражданка, счастье. Извините за выражение.
Как видим, обе стороны обижены. Причем и та, и другая сторона верит только в свою правду, будучи твердо убеждена, что не права именно противная сторона. Герой зощенковского рассказа неизменно почитает себя непогрешимым, "уважаемым гражданином", хотя на самом деле выступает чванным обывателем.
С
транная ситуация возникает в рассказе «Нервные люди» (1925). Для нас она, конечно, странная, но для того времени это была, наверное, обыденная сцена. Итак, действие в этом рассказе разворачивается в коммунальной квартире. Неподелили ёжик. «Народ, - пишет Зощенко, - уж очень нервный. Расстраивается по пустякам. Горячится. И через это дерётся грубо, как в тумане» . Все жильцы тут же сбегаются на кухню, где спор произошёл. Появился и инвалид Гаврилыч:
- Что, говорит, за шум, а драки нету?
Тут сразу после этих слов и подтвердилась драка. Началось.
Инвалида огрели по лысине сковородкой, отчего он свалился на пол и пролежал там, скучая, до окончания драки. Кончилось тем, что явилась милиция, и, в итоге, всех оштрафовали, а тому, который Гаврилыча изувечил, дали шесть месяцев.
Итог подводят слова автора: «Это справедливо, братцы мои. Нервы нервами, а драться не следует» . В принципе, немногие рассказы Зощенко имеют прямое отражение авторской мысли. В основном, так и заканчиваются, чуть ли не на полуслове – читателю предоставляется самому возможность делать выводы.
Похожая ситуация разворачивается в рассказе «Стакан» (1923). Начинается действие с того, что главного героя приглашают на поминки его друга. «А народу припёрлось множество. Родственники всякие. Деверь тоже, Петр Антонович Блохин. Ядовитый такой мужчина со стоячими кверху усиками» . Кульминация наступает, когда главный герой нечаянно ударяет свой стакан о сахарницу, отчего он даёт небольшую трещинку. «Я думал, не заметят. Заметили дьяволы». Казалось бы, ерунда, но скандал поднялся ужасный. Вдова покойного как накинулась на нашего главного героя. И «деверь, паразит» поддакивает: «Таким, говорит, гостям прямо морды надо арбузом разбивать». Как и в предыдущем рассказе поднялась ругань, грохот – главного героя выгнали с поминок. Такие вот поминки получились! Вместо того чтобы почтить память покойного, подняли ужасный скандал. Но это ещё не конец – вдова, в довершение ко всему, подала на нашего героя в суд, причём на на вышеупомянутом стакане непонятным образом появилось ещё несколько трещин. Пришлось платить нашему герою – ничего не поделаешь.
Думаю оба рассказы похожи по своей идее и высмеивают бытовое бескультурье. Ну, в самом деле, если уж пригласил на поминки, то будь готов к понесению каких-то убытков. С другой стороны, жизнь, конечно, была тяжёлая, нервы у всех были на пределы. Оба рассказа призывают держать себя в руках и не кипятиться по пустякам.
В рассказе «Монтёр» (1927) в центре внимания – опять «маленький человек», монтёр театра Иван Кузьмич Мякишев. И очень уж этого монтёра оскорбил тот факт, что во время фотографирования, в центр «на стул со спинкой» посадили тенора, а его, монтёра, «пихнули куда-то сбоку». Затем, когда ему захотелось устроить пару билетов на очередной концерт для своих знакомых, ему было отказано, отчего он ещё больше оскорбился и возьми, да выключи свет во всём театре. «Тут произошла, конечно, фирменная неразбериха. Управляющий бегает. Публика орёт. Кассир визжит, пугается, как бы у него деньги в потёмках не взяли». Из ситуации вышли, посадив знакомых девиц монтёра на «выдающиеся места» и продолжив спектакль. Автор же заканчивает своей типичной фразой: «Теперь и разбирайтесь сами, кто важнее в этом сложном театральном механизме».
Опять же, как и во многих других рассказах, глобальная проблема показана на примере частного случая. Рассказ с одной стороны учит тому, что каким бы по важности человек ни был, к нему надо относиться уважительно. С другой стороны, каждый человек должен объективно оценивать свою значимость в этой жизни, ну ведь, правда, не сажать же монтёра в центр, а тенора где-то сзади! В какой то мере в этом рассказе высмеивается, один из самых негативных пороков человека – зависть.
Относительно этого рассказа я слышал такое мнение, что столкновение монтёра, возмущённого тем, что на карточку театральной труппы его снимают «мутно не в фокусе», с оперным тенором оказывается отражением борьбы Зощенко с «высокопоставленными заказчиками «красного Льва Толстого» за своё право работать в «неуважительной, мелкой форме».
Довольно сильно отличается Зощенко 20-х от Зощенко 30-х годов. Рассказ и фельетон 30-х годов строятся Зощенко на иных композиционных началах не потому, что исчезает такой важный компонент новеллы прежних лет, как герой-рассказчик. Теперь персонажам сатирических произведений начинает противостоять не только более высокая авторская позиция, но и сама среда, в условиях которой пребывают герои. Это социальное противостояние и двигает, в конечном счете, внутренние пружины сюжета. Наблюдая, как попираются всевозможными чинушами, волокитчиками, бюрократами честь и достоинство человека, писатель возвышает свой голос в его защиту. Нет, гневной отповеди он, как правило, не дает, но в предпочитаемой им грустно-иронической манере повествования возникают мажорные интонации, проявляется твердая убежденность оптимиста.
Порой зощенковскому герою очень хочется идти в ногу с прогрессом. Поспешно усвоенное современное веяние кажется такому уважаемому гражданину верхом не просто лояльности, но образцом органичного вживания в революционную действительность. Стремление это, достигшая уже гротесковой степени, с едким сарказмом изобличено в рассказе "История болезни" (1936). Здесь описаны быт и нравы некоей особенной больницы, в которой посетителей встречает на стене жизнерадостный плакат: "Выдача трупов от 3-х до 4-х", а фельдшер вразумляет больного, которому не нравится это объявление, словами: "Если, говорит, вы поправитесь, что вряд ли, тогда и критикуйте".
В рассказе Зощенко «История болезни», как и в большинстве других его рассказов, весьма непривлекательная действительность с большим юмором показывается через восприятие «простого» обывателя. Этот «маленький» человек попал как бы в механизм большой бюрократической машины – в больницу.
С ним никто не считается, не задумывается о его чувствах, эмоциях, и, в общем-то, никого даже не волнует чем всё закончится: выздоровеет он или нет. И когда он, этот маленький человек, пытается как-то заявить о себе, то наталкивается на полное равнодушие и даже хамство этих бюрократических «винтиков». Да, именно, бюрократов, потому что это не медики, дававшие клятву Гиппократа. Это чиновники, действующие по определённой программе! Принимающий фельдшер сильно удивляется, что тяжело больно ещё и разговаривает; медсестра недоумевает, что он привередничает и не желает раздеваться при женщине и садиться в одну с ней ванную на «обмывочном пункте».
В
огромной палате лежат около тридцати больных с разными болезнями, причём и выздоравливающие, и тяжело больные. И никого не волнует, что они могут заразиться друг от друга. Так и наш больной «маленький человек» в конце концов, поступив в больницу с брюшным тифом, захворал ещё и коклюшем. Даже сестричка удивилась, какой у него двужильный организм, – это надо же – поправился! Получается, что надеяться в жизни можно только на себя, не полагаясь на это государство с его казённой помощью!?
В этом рассказе, впрочем, как и во многих других, не даётся веского повода для возбуждения скандала, потому что читателю даётся понять, что главному герою просто не повезло, он просто попал не в ту больницу: «Мне попалась какая-то особенная больница, где мне не всё понравилось». Тем не менее, думается, здесь скрыт намёк на то, что это не просто частный случай, а повседневная действительность того времени.
К концу своего литературного пути у Зощенко всё чаще стали появляться более объёмные произведения. Это повести – «Мишель Синягин» (1930), «Возвращённая молодость» (1933), «Голубая книга» (1934), «Керенский» (1937), «Тарас Шевченко» (1939), а также пьесы сатирического характера – «Парусиновый портфель» (1939), «Пусть неудачник плачет» (1946). Некоторые произведения Зощенко (повесть «Перед восходом солнца», 1943 и др.) подверглись резкой критике в печати. Зощенко писал в эту пору М.Сломинскому: «Чертовски ругают… Невозможно объясниться. Я только сейчас соображаю, за что меня (последний год) ругают – за мещанство! Покрываю и любуюсь мещанством! Эва, дела какие! Черт побери, ну как разъяснишь? Тему путают с автором… В общем, худо, Мишечка! Не забавно. Орут. Орут. Стыдят в чём-то. Чувствуешь себя бандитом и жуликом…»
Писатель перевёл повести финского писателя Майю Лассила «За спичками» и «Дважды рождённый». Книги Зощенко многократно переиздавались, переводились на иностранные языки. Награждён орденом Трудового Красного Знамени и медалями. Вообще на долю Михаила Михайловича Зощенко выпала слава, редкая для человека литературной профессии. Ему понадобилось всего лишь три-четыре года работы, чтобы в один прекрасный вдруг ощутить себя знаменитым не только в писательских кругах, но и в совершенно не поддающейся учёту массе читателей. Книги его исчезали с прилавков с молниеносной быстротой. Со всех эстрадных подмостков под восторженный смех публики читали Зощенко.
Бешеная популярность Зощенко мне теперь неудивительна. В процессе работы над докладом, я прочитал довольно много его рассказов – и просто не мог оторваться!
И вот – август 1946 года. Опубликованный в журнале «Мурзилка» очень смешной, а главное, совершенно невинный детский рассказ «Приключение обезьяны», переизданный затем в трёх книгах и уже после напечатанный журналом «Звезда» (кстати, без ведома автора), становится вдруг криминальным, а вместе с ним криминальным становится и всё творчество Зощенко.
Опалённый невиданной в истории русской литературы славой писателя, которого знали все – от вчерашнего ликбезовца до академика, и не уронивший эту славу на протяжении двух десятилетий, в постановлении ЦК ВКП (б) «О журналах «Звезда» и «Ленинград» и одноимённом докладе Жданова, Зощенко будет заклеймён как «пошляк», «хулиган» и «подонок русской литературы». Его изгоняют из союза писателей, и его имя, заполучив статус бранного слова, выпадает из литературного обихода. Многие думали, что и он сам «выпал» из жизни. Но он прожил ещё двенадцать мучительных лет.
А в 1953 году, пережив великое надругательство над свои именем, униженный и опозоренный, Зощенко будет составлять последнюю в своей жизни автобиографию. Угадать, какой город будет назван им как место рождения, не сложно – Полтава. Нет, Зощенко не равнял себя с Гоголем. Он сравнивал с его судьбой свою… Как то, размышляя об этом, Зощенко занёс в свою записную книжку: «Гоголь ожидал, что его не поймут. Но то, что случилось, превзошло все его ожидания». Эту запись можно вполне отнести и к самому Зощенко.
Но Зощенко не забыт. Как бы не клеймили его позором те же советские писатели середины века, Зощенко до сих пор читают и любят, его рассказы актуальны и по сей день, может быть только не в такой степени, как раньше. В чём-то, даже, по-моему, значимость любого писателя определяет время. А то, что Зощенко не забыли и его рассказы до сих пор читают наши современные юмористы-сатирики, такие как Жванецкий и Задорнов, говорит о многом.
Источники:
Большая Советская Энциклопедия, от «Зощенко М.М.»
«Смех Михаила Зощенко», Ю.Томашевский
«Как я пошёл сражаться за Советскую власть», М.Зощенко
«Антология русского советского рассказа», сост. Ю.Нагибин
статья «Возвращение», Ю.Томашевский, «Смена»
статья «Феномен Михаила Зощенко», Гарри Гайлит, «СМ»
«К переосмыслению канона…», А.К.Жолковский
«Михаил Зощенко: пишу для массового читателя», Литературное обозрение
«О чём пел соловей», Андрей Зорин
10
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
