referat (638860), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

Сегодня, я вижу, особенно грустный твой взгляд

И руки особенно тонки, колени обняв.

Послушай: далеко, далеко, на озере Чад

Изысканный бродит жираф.

Ему грациозная стройность и нега дана,

И шкуру его украшает волшебный узор,

С которым равняться осмелится только луна

Дробясь и качаясь на влаге широких озер.

Вдали он подобен цветным парусам корабля,

И бег его плавен, как радостный птичий полет.

Я знаю, что много чудесного видит земля,

Когда на закате он прячется в мраморный грот.

Сам ритм этого прославленного стихотворения передает неспешный, спокойный шаг величественного жирафа. Красота этого экзотического животного, по мысли поэта, может стать неким утешением для скорбящих. Обращаясь к своей подруге автор напоминает:

Ты плачешь? Послушай …далеко, на озере Чад

Изысканный бродит жираф.

Примечательно, что среди произведений сборника оказалось и стихотворение «Перчатка», посвященное вещи. Это свидетельство того, что поэт делает попытку пробиться через густую экзотику и ориенталистскую (восточную) тему к реальному быту и вещному миру. Брюсов, высоко оценивая сборник, отметил эту готовность Гумилева «определенно вычерчивать свои образы», быть точным, внимательным к форме. А.И.Анненский в своей рецензии замечал, что эта зеленая книжка «прочитывается быстро. Вы выпиваете ее как глоток зеленого шертреза».

В 1910г. Гумилев женился на А.А.Горенко, а осенью этого же года отправился в Африку, где пробыл до конца марта 1911г.. По путешествиям по дебрям и пустыням Абиссинии поэт привез записки абиссинских песен, коллекцию предметов быта и картин африканских живописцев.

Третья книга Гумилева «Жемчуга» (1910) принесла ему широкую известность. Она была посвящена В.Брюсову, которого автор назвал учителем. Отмечая романтизм стихотворений, включенных в сборник, сам Брюсов писал: «…явно окреп и его стих, Гумилев медленно и уверенно идет к полному мастерству в области формы. Почти все его стихотворения написаны прекрасно обдуманными утонченно звучащими стихами». Многие стихи «Жемчугов» популярны, но, конечно, прежде всего, знаменитая баллада «Капитаны».

Пусть безумствует море и плещет,

Гребни волн поднялись в небеса –

Ни один пред грозой не трепещет,

Ни один не свернет паруса.

Разве трусам даны эти руки,

Этот острый, уверенный взгляд,

Что умеет на вражьи фелуки

Неожиданно бросить фрегат,

Меткой пулей, острогой железной

Настигать исполинских китов

И приметить в ночи многозвездной

Охранительный свет маяков?

Свежий ветер настоящего искусства наполняет паруса «Капитанов», безусловно, связанной с романтической традицией Киплинга и Стивенсона. Н.Гумилев называл свою поэзию Музой Дальних Странствий.

До конца дней он сохранил верность этой теме, и она при всем разнообразии тематики и философской глубине поэзии позднего Гумилева бросает совершенно особый романтический ответ на его творчество. Усиливая живописность стихов,Гумилев нередко отталкивается от произведений изобразительного искусства («портрет мужчины», «Беатриче»), побуждающих его к описательности. Брюсов даже называл Гумилева «поэтом зрительных картин». Другим источником образности становятся литературные сюжеты («Дон Жуан»), мотивы стихов символистов (Бальмонта, Брюсова), Киплинга, Стивенсона. Но нельзя не заметить в сборнике большой упругости стиха, отточенности поэтической мысли. Так, в «Дон Жуане» Гумилев устами героя афористически передает свой девиз:

Моя мечта надменна и проста:

Схватить весло, поставить ногу в стремя

И обмануть медлительное время,

Всегда лобзая новые уста.

А в старости принять завет Христа,

Отупить взор, посыпать пеплом темя

И взять на грудь спасающее бремя

Тяжелого железного креста!

И лишь когда средь оргии победной

Я вдруг опомнюсь, как лунатик бледный,

Испуганный в тиши своих путей,

Я вспоминаю, что, ненужный атом,

Я не имел от женщины детей

И никогда не звал мужчину братом.

«Чужое небо». В1912г. вышла из печати четвертая книга стихов Гумилева «Чужое небо». Сюда вошли стихи поэта, публиковавшиеся в 1910 – 1911 годах в «Аполлоне». В сборнике по-прежнему ощутимы романтические мотивы. Поэт широко пользуется контрастами, противопоставляя возвышенное и низменное, прекрасное и безобразное, добро и зло, Запад и Восток. Мечта резко противостоит грубой реальности, исключительные характеры – обыденным, рядовым персонажам («У камина»). Однако поэт теперь реже прибегает к изысканному языку прежних стихов, отказывается от словесной мишуры, красочных экзотизмов и чрезмерности гипербол, хотя иногда и теперь у него появляются «рифмы древнего солнца, мир нежданно большой …/ Резкий профиль креола с лебединой душой». Все чаще Гумилев обращается к реалистическим шекспировским, гетевским и тургеневским образам («Сон», «Маргарита», «Девушке»), трансформируя их в своих стихах.

А главное - поэт славит красоту земного бытия, многообразие реального мира. Вот одно из стихотворений этого сборника – «На море» . Впервые оно было опубликовано в газете «Биржевые ведомости» под названием «Опасение». Позже это заглавие было снято как совершенно не соответствующее духу произведения.

Закат. Как змеи волны гнутся,

Уже без гневных гребешков,

Но не бегут они коснуться

Непобедимых берегов.

И только издали добредший

Бурун, поверивший во мглу,

Внесется, буйный сумасшедший,

На глянцевитую скалу.

Стихотворение ярко рисует романтический пейзаж в устойчивых традициях русских поэтов-маринистов. К закатной поре морской простор постепенно меняет свой буйный облик, волны утрачивают «гневные гребешки». И все же упрямый воинственный бурун (волна, разбивающаяся о надводные или подводные препятствия в отдалении от берега) непокорно вздымается вверх, и поэт находит для его характеристики меткие определения: он «буйный», «сумасшедший». Но такой же непокорностью отличается и челнок, оснащенный парусом. Он так же «весел», как гумилевский конквистадор, он тоже завоевывает морские пространства. Прямой конфликт между буруном и челноком не обозначен, однако противительное «но», с которого намечается поэтический рассказ о парусе, и сам пафос борьбы с волнами это столкновение предполагает. Лирические строки Гумилева вызывают ряд ассоциаций: с пушкинским плотом и кормчим («Арион»), с лермонтовским парусом в одноименном стихотворении, с пловцом Языкова.

Стихотворение обнаруживает ряд примет акмеистической поэзии: зримую графичность («как змеи, волны гнутся», «латинский парус» - парус в виде прямоугольного треугольника), ощущение тверди камня (глянцевитая скала»), передачу звуков («лопнет с гиканьем и ревом») и запаха (дыша «бодрящим запахом смолы»).

В книге в целом отчетливо сказались и другие акмеистические черты поэзии Гумилева: яркая изобразительность, повествовательность, тяготение к открытию объектного мира («Паломник»), ослабленность музыкального и эмоционального начал, подчеркнутая бесстрастность, выразительность описаний («Туркестанские генералы»), множественность ликов лирического героя («Оборванец», «Укротитель зверей»), ясный взгляд на мир, адамистическое мироощущение (оно рельефно выражено в «Балладе»), классическая строгость стиля, равновесие объемов, точность деталей («Я верил, я думал…»), точное соответствие слова понятию, композиционная стройность, мужественные ритмы стихов с пропуском ударений, чеканность формы. Чтобы поддержать и усилить акмеистическую тенденцию своего сборника, Гумилев включил в него переводы пяти стихотворений Туофиля Готье, который в своем стремлении к «величественному идеалу жизни» исповедовал родственные русскому поэту принципы игнорирования «туманного, отвлеченного» и «случайного, конкретного», а также утверждал идею бессмертия нетленной красоты искусства. В представленном здесь стихотворении «Искусство» Готье провозглашал:

Созданье тем прекрасней,

Чем взятый материал

Бесстрастней –

Стих, мрамор иль металл.

В этом утверждении Гумилев видел формулу акмеизма. В книгу вошел цикл «Абиссинские песни», который показывает, как существенно изменился подход Гумилева к передаче экзотического мира.

Я служил пять лет у богача,

Я стерег в полях его коней,

И за то мне подарил богач

Пять быков, приученных к ярму.

Одного из них зарезал лев,

Я нашел в траве его следы, -

Надо лучше охранять крааль,

Надо на ночь зажигать костер.

А второй взбесился и бежал,

Звонкою ужаленный осой.

Я блуждал по зарослям пять дней,

Но нигде не мог его найти.

Двум другим подсыпал мой сосед

В пойло ядовитой белены,

И они валялись на земле

С высунутым синим языком.

Заколол последнего я сам,

Чтобы было чем попировать

В час, когда пылал соседский дом

И вопил в нем связанный сосед.

Особняком в сборнике стоят поэмы «Открытие Америки» (она повествует о путешествии Колумба и раскрывает романтику странствий) и «Блудный сын» (горестный рассказ о блужданиях «без мысли и цели», использующий библейскую образность), а также одноактная пьеса «Дон Жуан в Египте», по-новому истолковывающая вечную тему мировой литературы. Этот очевидный уход автора от российской темы объясняет название сборника – «Чужое небо». Должно пройти некоторое время, чтобы поэт обратился к «небесам родной Отчизны» и, главное, к ее многострадальной земле. Впрочем, один из разделов книги Гумилев посвятил своей соотечественнице Анне Ахматовой, которая в 1910г. стала женой поэта. К семнадцати стихотворениям этого раздела можно добавить еще одно «Из логова змиева» , которым завершается первая часть сборника.

Из логова змиева,

Из города Киева,

Я взял не жену, а колдунью.

А думал – забавницу,

Гадал – своенравницу,

Веселую птицу певунью.

Покликаешь – морщится,

Обнимешь – топорщится,

А выйдет луна – затомится,

И смотрит, и стонет,

Как будто хоронит

Кого-то, - и хочет топиться.

Это стихотворение весьма характерно для любовной лирики поэта того периода – оно создает весьма условный и иронически окрашенный образ женщины. Казалось бы, лирическому герою надо радоваться, что рядом с ним «веселая птица-певунья», но он горестно жалуется на свою злополучную судьбу. Та, что казалась существом веселого нрава, предстала в образе колдуньи. И вместо любви и нежности явились недобрые пророчества, гаданья, «истома». Отсюда – мрачный колорит стихотворения, возникшие в них образы похорон, смерти, омута, утопленницы. …И со стороны лирического героя уже нет ласки и участия, и он восклицает: с тобой «возится теперь мне не в пору». Отчуждение и контраст характеров обусловили систему антитез, передаваемых при помощи противительных союзов и тире:

Покликаешь – морщится,

Обнимешь – топорщится,

А выйдет луна – затомится…

Сам Киев объявляется «логовым змиевым», тем более что он связан со змеем своим преданием. Герою чужды «днепровские омуты» и иные фольклорно-реальные места, вплоть до Лысой горы, где, по легенде, собирается ведьмы. Трагически заканчивая стихотворение, поэт пророчествует в духе своей колдуньи: быть его возлюбленной «березой подрытою», «птицею подбитою», «Богом заклятую». Воскрешая образ чеховской подбитой чайки, Гумилев по-своему провидчески угадал судьбу возлюбленной, своей жены-поэтессы.

Сборник «Чужое небо» вызвал множество положительных откликов, сделав имя своего автора широко известным и принеся ему репутацию мастера. В.Ходасевич заметил, что в своей книге «Гумилев как бы снимает, наконец, маску. Перед нами поэт интересный и своеобразный. В движении стиха его есть уверенность, в образах – содержательность, в эпитетах – зоркость». По словам М.Кузьмина, лучшими вещами этого сборника Гумилев открыл «широко двери новым возможностям для себя и новому воздуху». В.Брюсов приветствовал возросшее мастерство молодого поэта.

Еще одно путешествие в Африку совершает Гумилев в 1913г.

Это была командировка музея антропологии и этнографии Академии наук. Поэт, путешественник, ученый встретились в одном лице. Гумилев был едва ли не первым европейцем, пришедшим на эти земли с серьезными научными целями. С чувством прекрасно выполненного задания Гумилев вернулся в Петербург. Привезенные им экспонаты легли в основу Африканского фонда музея этнографии.

…Есть музей этнографии в городе этом,

Над широкой, как Нил, многоводной Невой,

В час, когда я устану быть только поэтом,

Ничего не найду я желанней его.

Как бы ни было заполнено время Гумилева путешествиями, исследованиями, встречами с людьми, он никогда не прерывал творчества.

А между тем надвигалась война. Как известно, в 1907г. Гумилев признан неспособным к воинской службе и освобожден от нее. Но через семь лет, когда грянула первая мировая война, Гумилев ушел в армию добровольцем. Его храбрость и презрение к смерти были легендарны. В1916г. Был написан его очередной сборник стихов «Колчан». Здесь, как и у многих поэтов тех лет, звучат трубные зовы победоносной битвы, участие в которой автор воспринимает как высшее предназначение и благо. Так, в стихотворении «Война» автор провозглашает:

И воистину светло и свято

Дело величавое войны.

Серафимы, ясны и крылаты,

За плечами воинов видны.

Характеристики

Список файлов сочинения