78034 (638552), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

И очень часто из окон комнаты, где все дышало спокойствием и уютом, мальчик Лермонтов видел, как за одну разбитую чашку отправляют для наказаний на конюшню поваренка Ваську (об этом он напишет в драме „Люди и страсти"), как прямо на подворье наказывают конюха…

Именно в Тарханах Лермонтов увидел „барство дикое", а в 16 лет в драме „Странный человек" сформулировал свое отношение к этому. „Люди, люди!.. Проклинаю ваши улыбки, ваше счастье, ваше богатство - все куплено кровавыми слезами. Ломать руки, колоть, сечь, резать, выщипывать бороду волосок по волоску!.. О боже!… при одной мысли об этом я чувствую боль во всех моих жилах…"

КЛАССНАЯ

В Тарханах Лермонтов получил домашнее образование. Для занятий была отведена отдельная комната - классная. На полках и в шкафу - книги, отражающие курс домашнего обучения того времени: „Зрелище вселенныя" на русском, немецком и французском языках, „Ручная математическая энциклопедия”, „Псалтырь, или Книга хвалений", „История государства Российского" Н. М. Карамзина, „Древнейшая всеобщая история" …

Немецкому языку мальчик учился у бонны-немки Христины Осиповны Ремер, французскому его обучал гувернер, сержант наполеоновской гвардии Жан Капе, руководила курсом обучения, вероятно, „милая тетенька" М. А. Шан-Гирей. Ведь именно ей тринадцатилетний Лермонтов сообщал из Москвы о своих успехах. „Милая тетенька! Я думаю, что Вам приятно будет узнать, что я в русской грамматике учу синтаксис и что мне дают сочинять: я к вам это пишу не для похвальбы, но, собственно, от того, что вам это будет приятно: в географии я учу математическую; по небесному глобусу градусы, планеты, ход их и прочее: прежнее учение истории мне очень помогло".

Среди своих сверстников, детей соседних помещиков, Лермонтов выделялся разносторонними интересами. „Великим постом Мишель был мастер делать из талого снегу человеческие фигуры в колоссальном виде: вообще он был счастливо одарен способностями к искусствам: уже тогда рисовал акварелью довольно порядочно и лепил из крашеного воску целые картины", - вспоминал А. П. Шан-Гирей, троюродный брат Лермонтова.

КОМНАТА АРСЕНЬЕВОЙ

Узкий коридор отделял комнаты бабушки от комнат внука. О внуке Е. А. Арсеньева думала постоянно. "…Он один свет очей моих, все мое блаженство в нем", - писала она своей знакомой. С 1835 года в тарханском доме находился портрет М. Лермонтова работы Ф. Будкина. И глядя на него, бабушка не раз мысленно разговаривала со своим „Мишенькой".

На секретере - копии двух писем Лермонтова к бабушке, дорожный альбом поэта, прижизненные издания произведений Лермонтова.

В 1835 году в „Библиотеке для чтения" появилась поэма „Хаджи-Абрек". Наверное, об этой поэме Арсеньева писала внуку: „Стихи твои, мой друг, я читала: бесподобные… Да как ты не пишешь, какую ты пиесу сочинил, комедия или трагедия, все, что до тебя касается, я не равнодушна, уведомь, а коли можно, то и пришли через почту".

ДОМ КЛЮЧНИЦЫ И КОНТОРЩИКА

“На дворе в шагах в ста от дома построен маленький флигелек, где давно уже проводит свои грустные дни бывший слуга Михаила Юрьевича дряхлый слепой старик, когда-то всей душой преданный поэту, одно воспоминание, о котором приводит в волнение все его престарелое существо”, - писал Н. Прозин, посетивший Тарханы в 1867 году.

Дом восстановлен на прежнем фундаменте в 1968году по проекту архитектора Дубровина. Основой при восстановлении послужила гравюра XIX в. М. Рашевского. Рядом с домом растут несколько старых вязов, сохранившихся с лермонтовских времен.

В этом небольшом деревянном флигеле — доме привилегированных слуг тарханской барыни, ключницы и конторщика, — экспозиция "Друг! этот край... моя Отчизна".

Крестьянская одежда лермонтовского времени, старинный ткацкий станок, окованный железом сундук, вышитые полотенца, глиняная посуда вводят посетителей в круг забот и переживаний тарханских крестьян. В нескончаемых трудах и заботах проводил день за днем подневольный русский мужик. Лишь в редкий праздник мог он развернуться во всю ширь, забыть про беды и горести. Таким удалым и бесшабашным выглядит русский крестьянин на рисунке неизвестного художника ХIХ века „Русская пляска".

И может быть, такую пляску вспоминал Лермонтов незадолго до гибели:

И в праздник вечером росистым

Смотреть до полночи готов

На пляску с топаньем и свистом

Под говор пьяных мужиков.

ЛЮДСКАЯ ИЗБА

По другую сторону от барского дома расположено кирпичное здание людской избы, восстановленное по аналогам XIX в. на старом фундаменте в 1979 году. В ней жили дворовые Е. А. Арсеньевой. В 1831 году в Тарханах насчитывалось дворовых, включая женщин и детей, 176 человек.

По произведения поэта в людской избе создана экспозиция "Люблю Отчизну я...". В ее основе - представление романа "Вадим", стихотворений "Отчизна", "Предсказание", "Бородино", поэмы "Песня про ... купца Калашникова". Экспозиция построена на аудиовизуальной системе, включающей в себя систему слайдов, фонограмм, светового и цветового оформления. Посетители знакомятся с экспозицией без экскурсовода. В экспозиции три зала, каждый из которых имеет свой цвет: черный — цвет трагедии, безысходности — в зале, посвященном "Вадиму"; красный — цвет победы— в зале, посвященном "Бородино", и белый — цвет справедливости, чести — в зале "Песни про ... купца Калашникова".

В музыкальное сопровождение включены произведения XIX в. и народные песни в исполнении ансамбля народной музыки под руководством Д. Покровского. Пояснительный текст читает артист М. Львов.

ЦЕРКОВЬ МАРИИ EГИПЕТСКОЙ

Рядом с барским домом возвышается однокупольное здание церкви, освященной в 1820 году во имя Марии Eгипетской. Время пощадило памятник: внешний вид, архитектура сохранились. Это небольшое стройное ампирное здание возведено хозяйкой имения Е. А. Арсеньевой в память дочери Марии Михайловны на месте первого барского дома, проданного на слом.

Церковь Марии Египетской строилась с 1819 по 1820 г. как теплый придел к приходской. С 1826 по 1840 г. церковь выполняла функции приходской. Здесь не раз бывал Лермонтов - ребенок, а 1835 г. в церкви служили хвалебный молебен в честь приезда Лермонтова в Тарханы. Внутри церковь не была расписана, действовала до 1925г.

По сохранившимся документам удалось воссоздать интерьер церкви: дубовый с позолотой иконостас, предметы церковного обихода (чаша для святой воды, купель, подносы для сбора подаяния, дароносица), старые иконы.

В церкви Марии Египетской размещена экспозиция "Так, я помню, пред амвоном...".

Церковная обстановка и документы эпохи вводят в круг событий и лиц, с которыми знакомила церковь будущего поэта. С 1826 по 1840 г. церковь выполняла функции приходской. В этой церкви вместе с крестьянами, их детьми присутствовал при отправлении обрядов и мальчик Лермонтов. Здесь будущий поэт впервые увидел отношение прихожан к "слову божьему", позднее, в романе "Вадим" он напишет: "...Дьячок читал козлиным голосом послание апостола Павла, кругом... толпа зевала в немом бездействии".

Особый интерес вызывают представленные в церкви метрические книги. В рукописной книге церкви Николая Чудотворца весной 1815 г. среди прихожан впервые упомянут Лермонтов в возрасте "полугоду", а в 1821 г. семилетний Лермонтов несколько раз записан восприемником (крестным отцом) в семьях крепостных бабушки; в книге за 1845 г. — запись о смерти Е. А. Арсеньевой.

САДОВО-ПАРКОВЫЙ КОМПЛЕКС

К церкви Марии Eгипетской, как к месту, где стоял старый дом, сходятся три основные видовые перспективы усадьбы. Западная открывает широкую панораму Большого пруда и села с церковью. На льду этого пруда Лермонтов видел кулачные бои, о которых вспоминал троюродный брат поэта А.П. Шан-Гирей: "Зимой ... на пруду мы разбивались на два стана и перекидывались снежными комьями; на плотине с сердечным замиранием смотрели, как православный люд, стена на стену... сходился на кулачки, и я помню, как раз расплакался Мишель, когда Василий, садовник, выбрался из свалки с губой, рассеченной до крови". Красивейший вид на сельский пруд открывается из окон комнат Лермонтова, этот вид не раз описан им в стихах:

Гляжу в окно: уж гаснет небосклон,

Прощальный луч на вышине колонн,

На куполах, на трубах и крестах

Блестит, горит в обманутых очах;

И мрачных туч огнистые края

Рисуются на небе, как змея,

И ветерок, по саду пробежав,

Волнует стебли омоченных трав...

Южная перспектива открывается видом на Круглый сад и Дубовую рощу. Круглый сад преимущественно яблоневый. Через липовую аллею, делящую сад пополам, ходили "всей дворней в лес, а Михаил Юрьевич впереди всех". За Круглым садом начиналась Дубовая роща. В годы Великой Отечественной войны часть Дубовой рощи была "сведена на топку". В 1977 г. роща возрождена.

Восточная перспектива являет взору Дальний сад, представляющий в плане квадрат. Дальний сад обведен канавой и валом, по которому растут ива и рябина. Восемь аллей из вязов и лип сходятся в центре. Здесь стояла беседка, о которой Лермонтов писал:

Уютный сад, обсаженный рябиной,

С беседкою, цветами и малиной,

Как детская игрушка...

За садом в, трех верстах от усадьбы, узкой полосой с востока на запад тянется дубовый лес — Долгая роща. В лермонтовское время роща была единственным местом, откуда брали строевой лес. С ней связано много легенд, сложенных в Тарханах. По одной из них, именно эту рощу Лермонтов просил бабушку отдать крестьянам для строительства изб. "Бабушка согласилась... Мужики были так рады, что и сказать нельзя".

В западной части усадьбы сразу же за домом начинался "роскошный сад, расположенный на полугоре". Аллеи акаций, куртины жимолости и жасмина, заросли черемухи и сирени и теперь главное украшение парка. В 1829 году Лермонтов писал:

Приди ко мне, любезный друг,

Под сень черемух и акаций,

Чтоб разделить святой досуг

В объятьях мира, муз и граций.

Перед самым домом в парке разбиты клумбы. "Кусты сирени, жасмина и розанов окаймляли цветник, от которого в глубь сада шли тенистые аллеи. Одна из них, обсаженная акациями, сросшимися наверху настоящим сводом, вела под гору к пруду". Эта аллея, начинающаяся у церкви Марии Eгипетской и круто спускающаяся вниз, носит название "темной", данное ей Лермонтовым в стихотворении "1-е января":

В аллею темную вхожу я; сквозь кусты

Глядит вечерний луч, и желтые листы

Шумят под робкими шагами.

Аллея приводит к тому месту, где на берегу пруда в пору детства Лермонтова, была беседка (в настоящее время восстановлена). В одном из ранних стихотворений "Цевница" он вспоминал.

На склоне гор, близ вод, прохожий, зрел ли ты

Беседку тайную, где грустные мечты

Сидят задумавшись? Над ними свод акаций:

Там некогда стоял алтарь и муз и граций,

И куст прелестных роз, взлелеянных весной.

Лермонтов очень любил укромные уголки тарханского парка

Любил с начала жизни я

Угрюмое уединенье,

Где укрывался весь в себя,

Бояся, грусть не утая,

Будить людское сожаленье...

По аллеям можно пройти в дальний уголок парка, где на вершине холма сохранилось место детских игр поэта. Два земляных укрепления, поросшие травой, — "траншеи". Они были устроены специально для военной забавы Лермонтова. Дорожка к "траншеям" ведет через дамбу Среднего пруда, дремлющего в окружении ветел:

Все тихо — полная луна

Блестит меж ветел над прудом,

И возле берега волна

С холодным резвится лучом.

От дома на юг ведет к пруду еще одна аллея. Совсем недавно, спустившись по ней, можно было увидеть дуб, по преданию, посаженный Лермонтовым. Дуб погиб во время бури в 1995 году. Рядом с этим местом расстилается фруктовый сад — Средний. В этом саду, когда Лермонтов был ребенком, стояла "разрушенная теплица". Ныне она восстановлена. С этого места хорошо видна холмистая долина речки Марарайки, до самого горизонта простираются хлебные поля, и над всем этим распласталось необозримое тарханское небо. После отъезда из бабушкиного имения поэт признавался:

Как нравились всегда пустыни мне.

Люблю я ветер меж нагих холмов.

И коршуна в небесной вышине,

И на равнине тени облаков.

И даже звуки, которые когда-то в детстве нечаянно коснулись его слуха, оживают в бессмертных строках:

Все тихо; и в глуши лесов

Не слышно жалобного пенья

Пустынной иволги: лишь там

Весенний ветерок играет,

Перелетая точно по кустам;

В глуши кукушка занывает;

И на дупле как тень сидит

Полночный ворон и кричит.

Тарханы, бескрайние поля, чистый прозрачный воздух, закаты и просторы. Здесь впервые детскому взору открылось тихое очарование холмистых степей, проселочных дорог, таинственность темных лесов, светлых березовых перелесков, задумчивых речек. В поэме "Черкесы" юный поэт опишет родные места, усадьбу, где вырос:

Свод неба синий тих и чист;

Прохлада с речки повевает,

Характеристики

Список файлов сочинения