77704 (637890), страница 3

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 3)

Вот-вот сейчас пальнет в меня…

Но судьбу не обманешь, и осознание реальности приходит к нему вместе с тем, как "оцепенелого сознанья коснется тиканье часов".

С этим звуком его иллюзии рассеиваются, а его самого окутывает разочарование:

Но сердце, как бы ты хотело,

Чтоб это вправду было так:

Россия, звезды, ночь расстрела

И весь в черемухе овраг.

Я думаю, что Россия часто приходила к нему во сне, и он был рад этим встречам. Поэт с охотой принимал все то, что напоминало ему о Родине: книги, сны, воспоминания, даже если они были причиной бессонниц. Чтобы не произошло по вине России, Набоков все принимал и со всем соглашался. Если ей надо было лишить его сна, он уверял себя, что так и должно быть:

Ночь дана, чтоб думать и курить

И сквозь дым с тобою говорить.

Набоков ценил каждую минуту, проведенную с Россией, сохраняя в памяти все ее "наплывания", которые, как ему казалось, олицетворяли победу над эмиграцией:

Но где бы стезя ни бежала,

нам русская снилась земля.

Изгнание, где твое жало,

Чужбина, где сила твоя?

Пройдут годы, а точнее двенадцать лет, прежде чем Набоков осознает, что все бессонницы, все "слепые наплывания" России - это и есть "жало" изгнания. Со временем оно все чаще будет давать о себе знать, с каждым годом причиняя еще больше страданий. И вот наступил тот день, когда Набоков, обращаясь "К России" (1939), сказал: "Отвяжись, я тебя умоляю!" Это был крик измученной души. "Я беспомощен", - признается он, хотя, если вспомнить, несколько лет назад в стихотворении "Родина" он считал себя победителем:

Изгнание, где твое жало,

Чужбина, где сила твоя?

В том же стихотворении, только в следующей строфе, он уверенно говорил:

Мы знаем молитвы такие,

Что сердцу легко по ночам.

Почему же эти "молитвы" не спасают его в 1939 году? Возможно, он забыл их, поэтому в стихотворении "К России" "вечер страшен". Набоков не находит в ночи утешения, так как понимает, что вновь будут сны, а значит и Россия, поэтому, если говорить словами Зинаиды Шаховской, он "от боли …от отчаяния от нее отрекается" - "спускается в долину". Набоков понимает, что никогда больше не вернется в Россию, а "выть на вершинах" о своем "бессмертном счастие" он уже не в силах. Об этом поэт говорит уже в первой строфе своего произведения: "Я умираю". Набоков уходит со сцены, предоставляя возможность "выть" о России тем, кто "вольно отчизну покинул". Сам же он готов "затаиться и без имени жить", "отказаться от всяческих снов", только, чтобы "не сходиться" с Родиной. Но это кажется ему малой ценой за спокойствие, и поэтому он продолжает:

…обескровить себя, искалечить,

не касаться любимейших книг,

променять на любое наречье

все, что есть у меня, - мой язык.

То есть, он готов отказаться от всего, что так дорого ему и самое главное от своего языка, только, чтобы ничего не знать о России. Грубый тон в начале стихотворения сменяется тоской. Вспомним начало произведения. "Отвяжись…"- говорит Набоков. В этих словах чувствуется сила, уверенность, но постепенно она пропадает ("Я беспомощен"). Пытаясь показать свое безразличие к Родине, поэт не обращается к ней по имени. Но это лишь маска, которую он сам снимает в пятой и шестой строфах, где впервые за все стихотворение он обращается к ней: "…Россия…". В этих строфах, которые являются половинками одного предложения, появляется прежний Набоков, который так долго искал свою "непостижимую":

Но зато, о Россия, сквозь слезы,

сквозь траву двух несмежных могил,

сквозь дрожащие пятна березы,

сквозь все то, чем я смолоду жил,

дорогими слепыми глазами

не смотри на меня, пожалей,

не ищи в этой угольной яме,

не нащупывай жизни моей!

Но, даже сняв маску, Набоков остается непоколебимым в своем решении. Еще любя Россию, он отказывается от нее. Решение принято и уже поздно просить прощение:

…поздно, поздно! - никто не ответит,

и душа никому не простит.

С этого момента начинается новый период в творчестве Набокова. О России он прекращает писать, по крайней мере, по-русски. А несколько лет спустя, он вообще откажется от родного языка. Валентин Федоров в своей вступительной статье "О жизни и литературной судьбе Владимира Набокова" так определил этот период в творчестве писателя: "Война в Европе и отъезд в Америку, накануне гитлеровской оккупации Парижа, ускорили превращение Набокова не скажем - в американского, но в англоязычного писателя и положили начало новому витку его писательской судьбы". С этого момента русский Набоков-прозаик уходит со сцены, оставляя Набокова-поэта доигрывать свою роль. Еще несколько лет после стихотворения "К России", в котором, как мы помним, поэт отказывается от нее и от русского языка, он все же пишет по-русски, но по прошествии этого времени Набоков-поэт отправляется вслед за Набоковым-прозаиком:

…но теперь я спустился в долину,

и теперь приближаться не смей, -

тем самым доказывая, что все сказанное в 1939 году не просто слова. Но, как мне кажется, Набоков делает это, скрипя сердцем. Такой вывод я сделала, после того, как узнала историю создания и перевода на английский язык стихотворения "Каким бы полотном батальным ни являлась …". Это стихотворение Набоков написал в 1943 году. И хотя сделал он это не по собственной инициативе, а по просьбе журнала "Новоселье", оно стоит в одном ряду со всеми его произведениями. Ведь раз оно было написано, значит, эти слова уже жили в Набокове, и просьба оказалась лишь поводом. Из писем жены Набокова, приведенных в журнале "Звезда", я прочитала: "В 1965 году видный эмигрантский критик Владимир Федорович Марков и американский поэт Мэррим Спарке подготовили антологию русской поэзии в переводе на английский язык с параллельными русскими текстами. Марков обратился к Набокову за разрешением включить два его стихотворения: "Каким бы полотном батальным ни являлась…" и "Какое сделал я дурное дело…" ". Но эти произведения нужно было сначала перевести. Набоков-поэт отказался делать это, что говорит о его привязанности к русскому языку. Он, видимо, все еще чувствовал себя русским поэтом и поэтому перевод этих двух стихотворений доверил Маркову. Но когда они были готовы, Набоков нашел их "неудовлетворительными". А так как он сам переводить их не собирался, то в письме, адрессованном Маркову, жена Набокова от имени мужа попросила не включать его стихи в сборник. Но через десять дней после этого письма, Набоков все-таки переводит стихотворения на английский язык, тем самым заставляя себя совершить переход от родного языка к английскому:

Каким бы полотном батальным не являлась No matter how the Soviet tinsel glitters

советская сусальнейшая Русь, Upon the canvas of a battle piece;

какой бы жалостью душа ни наполнялась - No matter how the soul dissolves in pity,

не поклонюсь, не примирюсь I will not bend, I will not cease

со всею мерзостью, жестокостью и скукой Loathing the filth, brutality and boredom

немого рабства… Нет, о, нет, Of silent servitude. No, no, I shout,

еще я духом жив, еще не сыт разлукой - My sprit is still quick, still exile-hungry,

увольте - я еще поэт! I'm still a poet, count me out!

Надо сказать, что Набоков был очень хорошим переводчиком. В предисловии к антологии Марков назвал его "величайшим из всех переводчиков с русского на английский". В этом можно убедиться на примере стихотворения: "Каким бы полотном батальным ни являлась…", приведенного выше. Даже не зная хорошо английский язык можно сделать вывод, что Набоков умеет наиболее точно передать содержание и стиль при переводе, чего не смог сделать Марков и возможно не смог бы сделать никто. Судьба дала Набокову возможность сделать перевод самому, и поэт схватился за этот шанс, чтобы доказать себе и России, что он может жить и без нее.

Библиография

1. Адамович Г. В. Владимир Набоков. //Октябрь

2. Битов А. Г. Одноклассники. //Новый мир. 1989. №5.

3. Ерофеев В. В. Другие берега. Сборник. Л. 1991.

4. Залотусский И. Путешествие к Набокову. //Новый мир. 1996. №12.

5. Лебедев А. К прмглашению Набокова. // Знамя. 1989. №10.

6. Толстая Н. И. Круг. Л. 1990.

7. Фридлянд В. Г. Лирика. Театр. М. 1981.

8. Федоров В.С. Стихотворения и поэмы. М. 1991.

9. Шерон Ж. Письма к В. Ф. Маркову. //Звезда. С-Пб. 1996. №10.

10. Шаховская З. А. В поисках Набокова. М. 1991.

11. Эльзона М. Д. Стихотворения и поэмы. М. 1990.

24

Характеристики

Список файлов сочинения