31158-1 (637744), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

Что пред тобой утеха рая,

Пора любви, пора весны,

Цветущее блаженство мая,

Румяный цвет, златые сны?.

На тютчевских лирических пейзажах лежит особен­ная печать, отражающая свойства его собственной ду­шевной и физической природы — хрупкой и болезнен­ной. Его образы и эпитеты часто неожиданны, непри­вычны и на редкость впечатляющи. У него ветви докуч­ные, земля принахмурилась, листье изнуренное и вет­хое, звезды беседуют друг с другом тихомолком, день скудеющий, движение и радуга изнемогают, увядающая природа улыбается немощно и хило и т.п.

“Вечный строй” природы то восхищает, то вызывает уныние поэта:

Природа знать не знает о былом,

Ей чужды наши призрачные годы,

И перед ней мы смутно сознаем

Себя самих — лишь грезою природы,

Но в своих сомнениях и мучительных поисках истинных взаимоотношений части и целого — человека и природы — Тютчев вдруг приходит к неожиданным прозрениям: человек не всегда в разладе с природой, он не только “беспомощное дитя”, но он и равновелик ей в своей творческой потенции:

Связан, соединен от века

Союзом кровного родства

Разумный гений человека

С творящей силой естества...

Скажи заветное он слово —

И миром новым естество

Всегда откликнуться готово

На голос родственный его.

Утонченный психологизм, пронизывающий творчество Тютчева как более или менее категория отвлеченная, приобретает конкретно-житейский характер в так назы­ваемом денисьевском цикле поэта. Тютчеву было 47 лет, когда его любовь вызвала ответное и значительно бо­лее сильное чувство со стороны молодой девушки Елены Александровны Денисьевой:

Не раз ты слышала признаньем

“Не стою я любви твоей”,

Пускай мое она созданье,—

Но как я беден перед ней...

Поэт-мыслитель всю жизнь — от ранней юности до последних дней болезненной старости—чрезвычайна интенсивно жил сердцем. Он любил и был любим, но считал любовь чувством изначально-губительным, “поединком роковым”. Потому-то печалился он о судьбе одной из своих дочерей, “кому я, быть может, передал по наследству это ужасное свойство, не имеющее названия, нарушающее всякое равновесие в жизни, эту жаж­ду любви...”.

Полюбив страстно и безоглядно, Денисьева всецело отдалась своему чувству, восстановив против себя об­щественное мнение. Ей была уготована “жизнь отре­ченья, жизнь страданья”:

Таков уж свет: он там бесчеловечней,

Где человечно-искренней вина.

Не только “свет” отвернулся от Елены Александ­ровны, но и родной отец отрекся от нее. Главной же мукой было то, что любимый, ради которого все было принесено в жертву, не принадлежал ей полностью: Тютчев не только нс порывал со своей семьей, но и продолжал по-своему любить жену, во всяком случае, дорожить ею. Весь цикл стихов, посвященных Деиисьевой, проникнут тяжелым чувством вины, насыщен ро­ковыми предчувствиями. В этих стихах нет ни пылко­сти, ни страсти, только нежность, жалость, преклонение перед силой и цельностью ее чувства, сознание собст­венной недостойности, возмущение “бессмертной пошло­стью людской”. Эта “последняя любовь” Тютчева дли­лась 14 лет, до самой смерти Денисьевой, сошедшей в могилу в возрасте 38 лет от чахотки, течение которой обострили и ускорили душевные страдания.

О, как убийственно мы любим!,

Как в буйной слепоте своей

Мы то всего вернее губим,

Что сердцу нашему милей!..

Тютчев очень тяжело переживал утрату:

Жизнь, как подстреленная птица,

Подняться хочет — и не может...

Я. П. Полонскому, другу и сослуживцу, Тютчев писал: “Друг мой, теперь все испробовано—ничто не по­могло, ничто не утешило,— не живется — не живется — не живется...” В стихах “денисьевского цикла” особенно часты характерные тютчевские строки, начинающиеся горьким восклицанием “О!”, определяющим интонацию отчаяния всего стихотворения. Столько страдания и му­ки в стихах, посвященных памяти Елены Александров­ны, что невольно в сознании возникает народное поня­тие убивается... Да, Тютчев именно убивается по Денисьевой:

По ней, по ней, судьбы не одолевшей,

Но и себя не давшей победить,

По ней, по ней, так до конца умевшей

Страдать, молиться, верить и любить.

Он пережил ее на девять лет. В эти последние годы Тютчев едва успевает оправляться от потерь близких ему людей: мать, брат, четверо детей...

Дни сочтены, утрат не перечесть,

Живая жизнь давно уж позади,

Передового нет, и я, как есть,

На роковой стою очереди.

Его черед пришел 15 июля 1873 года... Но остались стихи Тютчева, которые сам он так мало ценил, так не­брежно хранил, полагая:

В наш век стихи живут два-три мгновенья.

Родились утром, к вечеру умрут.

О чем же хлопотать? Рука забвенья

Как раз свершит свой корректурный труд.

Однако тирания времени, которую так остро ощущал поэт, оказалась не властна над его творчеством. Конеч­но, совершенство формы и значительность содержания поэзии Тютчева требуют от читателя определенной культуры, просвещенности. В свое время в статье о Тютчеве А. Фет писал: “Тем больше чести народу, к которому поэт обращается с такими высокими требо­ваниями. Теперь за нами очередь оправдать его тайные надежды”.

ЛИТЕРАТУРА

1.Ф.И.Тютчев. Избранная лирика. - М.,1986

2.А.Григорьев. Эстетика и критика. - М.,1980

3.А.А.Фет. Сочинения. - М.,1982

Характеристики

Список файлов сочинения