30793-1 (637663), страница 4

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 4)

Ещё одна проблема, волнующая Екимова в 90-ые годы- это зарождающееся фермерство. Это проблема затронута в рассказах “Враг народа”-1992 год, “Зять”-1995 год. В рассказе “Враг народа” Екимов пытается вновь осмыслить ту часть истории, когда начался распад русской деревни. Главный герой рассказа Гаврила Тарасов очень схож с героем В. Распутина Иваном Егоровым. Здесь та же преданность делу, колхозу, но проблемы перед героем Екимова стоят уже другие. Тарасов хочет стать фермером и сразу оказывается “врагом народа”. Люди в силу своей необразованности. Серости, не понимают героя, им кажется, что он предаёт колхоз. А ведь Гаврила и есть тот самый екимовский труженик, которого он воспевает на протяжении всего своего писательского пути. Тарасов постоянно слышит зов земли, предков- главный показатель схожести мировоззрений героя и автора. Параллельно жизни и сомнениям Тарасова проходит документ о раскулачивании его деда с тем же именем Гаврил Тарасов. Дед тоже был “врагом народа” как оказался им в наши дни его внук. Но нынешний Гаврила должен выйти победителем. Автор очень надеется на это.

Рассказ “Зять” интересен тем, что это продолжение рассказа “Челядинский зять! –1986 года. Герой этих рассказов- Костя “затюремщик”-как называет его тёща и вслед за ней вся деревня. Если в раннем рассказе мы просто узнаём, что дочь Мартиновны Раиса выходит за него замуж, то в рассказе 1995 года возникает проблема фермерства. Люди не понимают сути вещей (и это, заметьте, через три года после рассказа на эту же тему). Костя став преуспевающим фермером зарабатывает 70 миллионов рублей. Он хочет купить на эти деньги машины, пекарню, но старая Мартиновна, да и жена Раиса не верят ему. Они думают, что этот “затюремщик” заберёт деньги и убежит. И они делают всё, чтобы забрать деньги себе.

Кульминацией рассказа является то, что Костя от безвыходности решает кончить жизнь самоубийством. Развязки в рассказе нет. Мы не знаем остался ли Костя жив, да Екимову это и не надо. Идея автора была показать, что человек может исправиться, что не должен он всю жизнь прожить с навешанным ярлыком. Проблема личности (труженика) и толпы, старого и нового ярко выступают в этом рассказе.

НАЧАЛО ТВОРЧЕСКОГО КРИЗИСА ИЛИ ПРОДОЛЖЕНИЕ ПУТИ

(повесть “Наш старый дом”)

Ещё в 70-ые годы после рассказа “Переезд” критики обратили внимание на то, что тяготеет к этому. Может быть потому, что этичность как раз и состоит в признании значительности мира, существующего вне личного познания, мире объективного и более того, подспудно починяющего личный опыт каждого общим законам. Ростки этического реализма присуще многим рассказам Екимова. Эпичен сам объективный такт повествования, обстоятельность, полнота и разветвлённость художественных мотивировок и связей, эпичен взгляд писателя- преимущественно вширь с желанием воссоздать панорамную картину жизни простых людей, чьи характеры, судьбы значительны не сами по себе, а обретают силу, цельность и яркость в общем потоке жизни. Выходит, что екимовский хутор больше чем просто отдельные люди со своим имением, биографией, судьбой. Картина екимовского хутора- во многом точный слепок социального и нравственного состояния деревни на нынешнем этапе её развития.

Думаю, что к эпическому вполне можно отнести повесть 1997 года “Наш старый дом”. Автор охватывает своим взглядом вест хутор, сразу всех его жителей делает своими героями. Екимов показывает нам разные жизненные судьбы вообще, и в частности свою собственную судьбу. Композиционно повесть разбита на небольшие главы, которые посвящены абсолютно разным людям, разным судьбам. Герой приезжает не надолго в своё хутор, живёт в своём старом доме, вспоминает, что с ним было связано- детство, мать, тётку, братьев. Начало повести стоит отдельно от всех остальных глав и несёт на себе функцию экспозиции. Старый дом для Екимова- это живое существо, он как и человек тоже стонет, вздыхает, плачет…

Каждая глава- это композиционно завершённый рассказ. В главе “Начало” Екимов снова выступает против городской цивилизации. Но у писателя не остаётся былого оптимизма и на деревенскую жизнь. Везде начинает присутствовать слово “смерть”. “Они умрут вместе- мама и старый дом. Он умрёт, я уйду- дом рухнет”. Рухнет дом- рухнет и весь екимовский хутор, рухнет всё то, чему была посвящена жизнь, и Екимов очень ясно это себе представляет.

Далее герой повести начинает обзор всей своей прошлой жизни. Глава “Воскресные пирожки” посвящена извечному идеалу Екимова- женщине-труженнице. Тётя Нюра- это душа старого дома. Умерла душа и как-то одряхлел старый дом. “Без души у всякой жизни недолог срок”.

В главе “Братья” герой вспоминает о своих умерших братьях. Это две разные судьбы, но окончившиеся абсолютно одинаково- на старом поселковом кладбище. Старший брат Слава был работягой и надорвался от работы. Младший брат тоже надорвался, правда не от работы, а от пьянства.

Хутора уже нет, это просто уже разгромленные дворы. Этот факт больше всего ранит автора и его героя. В последующих главах перед нами предстают близкие соседи героя, их нелёгкие судьбы.

Главная героиня главы “Бабаня” очень похоже на тётку Нюру. Это женщина тоже всю жизнь проработала на земле, в своём хуторе. И как слабый росток оптимизма, крутится возле нё маленький правнук, внимая правду жизни из уст своей любимой бабушки.

У героини главы “Тихий двор” совершенно обратная ситуация. Это уже не молодая женщина тётя фая, вынуждена сама растить внучку (да и из той вряд ли что выйдет). Дети были, да случилась беда- дочь покончила с собой, а сын постоянно скитается по тюрьмам. Жизнь прожита зря, она угаснет в это дворе вместе со смертью Тёти Фаи.

“Тихому двору” противопоставлена глава “Шумный двор”. Но шумный он только потому, что живёт в нём горемычный пьяница Вовка. Символом его жизни является почерневший остов дома в саду. Строили, строили его, да так и не достроили. А теперь там спит Вовка и более того, что его придавит почерневший остов дома- это гнилой остов жизни Вовки (Екимова и раньше волновала тема пьянства, например в рассказе “В очередь на тот свет”).

К таким же лишним людям в хуторе относится и герой главы “Юрочка”. Юрочка ничего не делает по хозяйству, а только бегает трусцой. Это опустившийся человек и вдруг рядом с ним появляется образ чистенькой, красивой девочки Мариночки. Мариночка- это смысл жизни героя: “Моя душа, моя жизнь”. Екимов показывает нам два поколения, которые не чувствуют зов земли предков, поэтому Юрочка оказывается лишним на хуторе. Свой смысл жизни герой видит не в том. Это случайный человек на хуторе, а таких не должно быть.

Есть, конечно, в повести и отрадные исключения, как например, Алексей Иванович из главы “Человек с козою” или учительница Нюра. Но это уже выглядит как нечто исключительное и особенное.

Композиция повести образует круг- приезд и “Отъезд”. Это скорбная отходная: герой вынужден вернуться в город, где всё чужое. Городской мир- это четыре стены и окошки. Просто какие- то тюрьмы. А в хуторе умирает наш дом, а вместе с ним и сад. Герой- это последняя инстанция связующая дом с жизнью. Умрёт герой, умрёт дом, умрёт хутор.

Хутор в повести уже выглядит не жизнеспособным. Не ничего- связь поколений ослабла, а в некоторых случаях просто прервалась, ушло единение душ, которе связывало людей на хуторе. Герой как будто приехал в последний раз, и торопится поделиться хоть чем-то, что ещё осталось родного в душе.

ДЕРЕВНЯ В ИЗОБРАЖЕНИИ ЕКИМОВА

(“Края эти забыты не Богом, не природой, а властями высокими”…)

Вспомним важное замечание Немзера: “На фоне нищеты и полной разрухи деревенской жизни Екимов оставляет надежду на её будущее, верит в её социальное обновление, ибо она не лишилась в своей первоначальной сути самого главного- души человеческого тепла и природы- земли, воды, одно без другого в деревне, как мы знаем, существовать не может”.

“Окраина малого степного посёлка. Невеликие дома, просторные огороды, от них- жизнь. Долгое лето, жаркое солнце. Зимой посёлок засыпан снегом. Осенью чернеет заборами, да не хитрым строеньем. Летом вскипает цветом и зеленью, словно рай…” ( р-з “Возвращение”. Ж-л “Новый мир” № 10 1998 год).

В своём очерке “Последний рубеж” (ж-л “Новый мир” № 4 за 1995 год) Екимов

подтверждает эту мысль. Он пишет:“…На следующий день в станице Дурновской, в тамошней школе, сказал мне кто-то из учителей: “Спасибо, что приходите в наш Богом забытый край…”- “Не забытый, а обласканный,- возразил я.- Богом ли, природой, но обласканный… Вы счастливые, потому что родились и живёте в одном из самых красивых мест на земле. Поверьте, что это именно так. …Так говорил я, а теперь добавлю, что эти края забыты не Богом, не природой, а властями высокими.” Но описываемая Екимовым деревня всё-таки нищая и убогая. Об этом подробнее…

“…А как добираться? Колхоз не будет возить. Горючего нет, и вся техника поломана. Говорят, становитесь по квартирам. А квартиры в Ендовке- с ума сойти. Сдурели хозяйки. По сто тысяч требуют. Капустин как услыхал, за голову схватился. Он где такие деньги возьмёт? Тем более за троих. Опупеть можно. У него зарплата- сто тысяч не выходит. И тех с лета не дают. …И живи как хочешь!”

“…В Дубовке колхоз распускают. Районное начальство приехала, говорят, всё, забудьте про колхозную кассу, расходитесь и сами об себя думайте. Спасайтесь своими средствами…” (“Фетисыч”. Ж-л “Новый мир” № 2 1996 год)

Екимов очень живо откликается на социальные трудности в деревни, описывая их в своих рассказах, потому что все беды деревни видит именно в этом. Деревня умирает, как и “умирают” все те, кто в ней живёт. Нищета и безвыходность бытия, вот что нынче сопровождает деревенских жителей. Как следствие этого- повальное пьянство, а чем ещё заниматься?! О возрождении деревни на фоне её полной разрухи говорить не приходиться. Люди потеряли всякую надежду на работу, и на то, что их труд будет оплачен. Деревня вымирает не только сельскими клубами да школами, которые закрывают, но и людьми. А это самое страшное. Нет человека- нет деревни, нет жизни…

“Через комнаты глуховато, но слышно было, как ругается мать: - Это вы вчера рамы с медпункта пропили? Доумились? - Разведка доложила? - Доложила. Вот участковый прищемит - назад потянете. Курочат все подряд. Все на пропой, на пропой. А нам край надо бы возле кухни затишки постановить, как у кумы Таисы. В затишку - печку. Летом так расхорошо, не жарко. И курник стоит раскрытый. Шифера бы листов пять или досок, хоть горбыля. Люди во двор тянут, для дела, а ты...

- Пузырь поставь - и к тебе притянем.

- Да уж все растянули. Свинарник какой расхороший был, сколь шиферу, сколь досок. А в клубе, говорят, и полов уж нет.

- Полов... Вспомнила. Уж потолки снимают.

- Либо Рабуны? Они же кухню строить задумали. Рядом живут. Хозяева.

А у нас курник раскрытый.

- Пузырь. И все будет! - оживился Федор.

- Да если в дело, я два поставлю.

- Это уже разговор.

- Бесстыжий... Для дома, для семьи, а ты готов...

- Это не разговор, - перебил ее Федор.

- Разговор, не разговор. Засели, как баглаи. Только и глядите, где бы чего украсть и пропить. Нет чтобы на ферму прийти да женам помочь,

- корила Анна. - Бабы - в мыле, а мужики прохладничают.

- Вы задарма горбитесь - и мы пойдем рядом с вами. Коммунистический

труд? Пошли они.

- Вот и пошли... А водку кажеденно глотать... ( р-з “Фетисыч”. Ж-л “Новый мир” № 2 1996 год).

Деревня буквально разваливается на глазах: закрываются школы (вспомните героя рассказа “Фетисыч”), детские сады, магазины, больницы, клубы.

Деревня разворовывается, зачастую, местными жителями.

“…От дома Фетисыча видна была и школа. Она лежала на выезде, вначале длинной, через весь хутор, улицы, по которой стояли бывшие клуб, медпункт, детский садик, почта, баня, да магазины… За долгие годы улицу выездили, посерёдке тянулась глубокая лужа. Старый брехун Архип божился, что в разлив в эту лужу из озера карась заходит и можно его ловить. Лужа и летом не высыхала, зеленея. А уж теперь словно море была, топя заборы. Правда, заборов на главной улице почти не осталось.

Дома казённые, брошенные, заборам ли уцелеть. Всякий день на пути в школу Фетисыч наведывался в эти руины прошлого. Добро, что двери да окна в домах брошенных- настежь, а чаще- чернеют пустыми глазницами.

В бывшем медпункте, где и теперь пахло лекарствами, Фетисыч садился в высокое блестящее кресло. Оно вращалось. …Клуб ещё год назад стоял на запоре. Нынче всё раскрыто. Сцену разобрали, выдрали полы. Дед Архип ободрал дермантин с кресел и шил из него чирики… В бывшем магазине можно было залезть в большой холодильник, прикрыв дверцу- и вроде тюрьма. Там же лежал на боку тяжёлый запертый сейф. Его курочили, но так и не открыли…”

( р-з “Фетисыч”. Ж-л “Новый мир” № 2 1996 год).

Согласитесь, что от былого деревенского уклада при таком разгроме ничего не останется вообще. “Кто запустил землю? Кто развалил производство? “Плохой” народ или “хорошие” руководители? Ведь на той же земле получали самые высокие урожаи ячменя. С тем же “народом”. За погубленную человеческую жизнь судят высшей мерой. Как же надо судить за погубленный хутор?! Каждый погибший хутор, селение- это шаг отступления с родной земли. Мы давно отступаем, сдавая рубеж за рубежом. Похоронным звоном звучат имена ушедших: Зоричев, Липологовский, Липолебедевский, Вороновский, Соловьи и т.д. Края калачёвские, голубинские, филоновские, урюпинские, нехаевские- донская, русская земля.

Не провели семь ли, двадцать километров дороги… Закрыли магазин. Не захотели возить детей в школу. Пожалели копейку для фельдшера, а для учителя- литр молока. Обидели невниманием старых. “Реформировали”.“… и вот уже разошёлся хутор. Умирает земля: на Россоши, на Саранском, в Зимовниках, на Козинке- на щедром, дорогом сердцу поле- вместо пшеницы поднялся седой осот да желтее сурепка; и говорливую речку, Быстрицу ли, Панику, Ворчунку, полонит камыш, а пруд зарастает тиной и ряской. Так умирает Вихлявский ли, Помалин или милый Кузнечиков. Так постепенно умирает родина, у каждого она малая, своя, но для всех одна.Уходим. Бросаем за хутором хутор, оставляя на поругание могилы отцов и дедов. Сколько будет длиться этот марш отступления? Ведь уже вслух говорят и кричат, что не мы, а иные народы- хозяева донской степи, нашей матери. Не ведают, что говорят. А мы ведаем, что творим?!…” (Очерк “Последний рубеж” (ж-л “Новый мир” № 4 за 1995 год)).Россия сейчас переживает трудные времена. Неизвестно куда мы шли с 1917 года. Строили светлую жизнь? Мы её “построили”. Пусто… Нечем пахать, нечем сеять. Нет лемехов, нет масла, нет горючего. О запчастях для сельскохозяйственной техники говорить вообще не приходиться. Не на что купить. В прошлые годы говорили об упадке животноводства, об уничтожении свиноводства как отрасли, сейчас мы уже говорим о том, что зерноводство на ладан дышит. Нечем работать, да и некому. Люди зарплату не получают годами. И о чём говорить о каких таких стимулах к труду. Зарплаты нет. Цена на булку хлеба в два раза выше, чем в городе.

Но чем всё-таки жить, когда нет колхозной зарплаты? Обычно отвечают: усадьбой, подворьем, всем, что есть там. Держать скотины побольше, мясо продавать. Но не все это могут себе позволить. Народ уезжает с хуторов, гибнет земля.“Фельдшерица уехала, похоронена хуторская медицина. Закрыли магазин. Теперь людей лишили работы. Что будет дальше совершенно ясно: люди должны покинуть хутор. Уже начали покидать. А хутор разделит судьбу тех, горьких селений, которые когда-то были рядом. Их не счесть. А умер хутор- значит умирает земля. Никакими десантами с центральной усадьбы её не оживить. Вот они- и все хорошие люди: лётчики, юристы, рыбаки…Порою честные, старательные, только жалко на них глядеть. А на землю которая забывает шелест хлебных колосьев и снова превращается в Дикую степь, смотреть и горько и страшно…” (Очерк “Последний рубеж” (ж-л “Новый мир” № 4 за 1995 год)).Интересно сравнить как изображают деревню другие современные писатели.

Совсем немного остановлюсь на творчестве Виктора Астафьева, ибо оно диаметрально противоположно изображению деревни Борисом Екимовым. Русская деревня в изображении Астафьева предстаёт перед нами как светлый образ Родины. Из воспоминаний взрослого человека о событиях детства выпадает большинство отрицательных моментов, за исключением, быть может, самых резких. Именно поэтому астафьевская деревня так духовно чиста и красива. Этим она и отличается от деревни, изображаемой другими писателями, например Солженициным, Екимовым, у которых деревня, полная противоположность астафьевской, нищая, живущая только одним — только бы прожить, не умереть с голоду, не замёрзнуть зимой, не дать соседу получить то, что мог бы получить ты. Произведения Екимова потому и находят отклик в душах читателей, что многие также понимают и любят Родину и хотят видеть её всё такой же светлой и чистой. А вот герои Виктора Астафьева и Бориса Екимова очень похожи- они реальны, их легко нарисовать у себя в воображении. Как правило его герои противопоставлены, это как бы два лагеря, “хорошие” и “не очень хорошие”. Между ними всегда есть какой-то конфликт, который пытается разрешить писатель.

Характеристики

Список файлов сочинения