30233-1 (637512), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

Теперь перейдем непосредственно к художественным деталям текста: рассмотрим немецкую компанию экскурсантов, сравним ее с нашим героем. Как мы уже отметили, немцы – олицетворение пошлости в этом рассказе. Первое, что сообщает о них Набоков – их “несколько персон”. Настораживает все словосочетание. Сначала на эмоциональном уровне – странное звуковое сочетание [н] - [с] - [с] - [н]: змеиный свистящий [с] в обрамлении гладкого и почти нейтрального по звуковым ассоциациям [н]. Затем – на сознательном: они – не люди, не экскурсанты, они – “персоны”, что-то неиндивидуальное, а усредненно-общее. А такая усредненность и есть пошлость для Набокова. Даже фамилии двух немцев одинаковы, две девицы похожи друг на друга и имеют одинаковые имена, а руководитель этого мероприятия – Шрам, а при обратном прочтении – Марш. Топот многих одинаковых ног, пыль, и ничего яркого, живого. Жуткая симметрия во всем, недопустимость чего-то единичного (вот почему фамилия Шрам, не имея двойника, отражает себя сама).

Набоков противопоставляет им своего героя, рисует его лишним в этой шумной компании: группа состояла из 4ех женщин и стольких же мужчин, и Василий Иванович не вписывался в эту парность даже в “славной забаве, которой руководил Шрам”: наш герой “три раза ложился в мерзкую тьму, и трижды никого не оказывалось на скамейке, когда он из под нее выползал”. Следующий момент – “нотные листки со стихами от общества”. Не будем сейчас разбирать текст этой песни, но заметим, что “петь ее нужно было хором” - снова навязывание, усреднение, пошлость. Компания стремится и Василия Ивановича лишить индивидуальности, то заставляя его петь, то отбирая и выкидывая “любимый огурец из русской лавки”, который был признан несъедобным только потому, что не входил в обычный набор провизии – т. е. нагружая его “насущным”. И вдруг, среди этой пошлости появляется Россия, и даже немец-хозяин дома с видом на озеро “смутно инвалидной внешности”, “плохо и мягко изъясняющийся по-немецки” - не похож на ту бодрую команду, в которую попал Василий Иванович. Герой хочет остаться здесь, “он зарабатывал достаточно на малую русскую жизнь” у Набокова (почему “на малую”? Да потому, что сам этот герой поддался общей пошлости, нарушив тем самым принципы писателя. Помните, как он прочтет строку из Тютчева: “Мы слизь. Реченная есть ложь”, - это набоковская пародия на непонятные никому социально-обличительные идеи, и его герой ими увлечен, хотя в конце рассказа откажется от них ). “Друзья”, - закричит он немцам, - “Нам с вами больше не по пути”, и, разумеется, они не потерпят такого отступления от правил, такой вызывающей попытки оторваться от коллектива. Они уведут его с собой, согласно намеченному маршруту, вопреки его воле.

Собственно, рассказ имеет три плана: пошлость в лице немцев, противопоставление ей красоты, замечаемой “урывками” Василием Ивановичем, и авторский, который является исходным пунктом первых двух: если бы не было любви к России, не было бы и ужасной пошлости немцев, не было бы и идеи освобождения от нее. Т. е. основной темой этого рассказа является все-таки Россия.

Характеристики

Список файлов сочинения