18453-1 (636450), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Эта книга открыта в будущее. «Мы писали .о человеке, очутившемся в самой нечеловеческой обстановке. Мы искали в нем силы преодоления самого себя и в жестокие дни искали добро и пытались увидеть будущее— скажет впоследствии Ю. Бондарев, размышляя о гуманистическом значении литературы о войне. «Мы помним о войне, потому что человек величайшая ценность данного мира, а его мужество и свобода его — это освобождение от страха, от зла, которое разъединяет людей». Чем дальше в глубь лет, тем яснее и весомее становится мысль романа – о человеческом братство. Чувство душевной близости, братства – это величайшее человеческое чувство — в сердечном единении Куэпецова с Касымовыч, в том отчаянии, которое охватывает его при виде трагической беспомощности посланного Дроздовским на бессмысленную смерть Сергуненкова, в потрясении от гибели каждого, кто только что сражался рядом. Об этом и вся история с Дроздозским. в чьей натуре нет готовности и способности к единению, внутреннего жеста — навстречу другому. Ю. Бондарева, уже начиная с повести «Юность командиров» (1952—'1955), постоянно занимает это различие между людьми — теми, кто несет в себе готовность к единению с другими людьми, и теми, кто не верит в необходимость и жизнетворность этой совместности. Однажды, поясняя мысль, заложенную в характере Дроздовского, писатель заметил, что «Кузнецов и Дроздовский — не антиподы». Всегда резко отрицающий разделение героев в литературе на «положительных» и «отрицательных», он п в «Горячем снеге» предложил человеку индивидуалистических понятий пройти свой путь поиска истины. Дроздовский приходит к пониманию ложности принятой им идеи отдельности себя от других, к сознанию могущества и правоты людской общности. После боя «шел он разбито-вялой, расслабленной походкой, опустив голову, согнув плечи, ни разу не взглянув в направлении орудия... «Что-то не так с нашим комбатом,— проговорил Нечаев, пощипывая усики, глядя на бугор.— Идет, вроде слепой»...
Многие страницы отданы в романе описанию чувства единения, человеческой близости и верности. В разгар боя, когда кажется, что он проигран и все погибло, Кузнецов вдруг замечает трассы чьих-то выстрелов: «И Кузнецов с какой-то пронзительной верой в свое легкое счастье, в свое везение и узнанное в то мгновение братство вдруг, как слезы, почувствовал горячую и сладкую сдавленность в горле. Он увидел и понял: это слева орудие Уханова добивало прорвавшийся танк...» Этой общностью, этим братством и была, одержана победа.
Книги о борьбе за человеческое достоинство поколения сороковых . годов, своей военной молодостью подтвердившего веру в возможность торжества человечности, в человеческое братство, становятся современными сегодня, когда мир силится выработать новое мышление, когда речь идет о том, что люди на земле либо будут жить все вместе, либо все вместе погибнут. Не исчерпаны идеалы славного поколения, время приносит подтверждение их правоты. В решение новых задач, стоящих перед людьми нового времени, включен опыт «единого братства воинского».
Ко времени написания «Горячего снега» Ю. Бондарев начал сознательно входить в сферу тех вопросов, которые называются «вечными», остающимися «неизменно актуальными на любых этапах и при любых условиях жизни человеческих обществ» (по выражению А. Твардовского, удивлявшегося, что «это слово у нас почему-то снабжается кавычками»). Интерес к этим глубинным проблемам проявился не только в повести «Родственники», но также и в публицистических выступлениях писателя конца шестидесятых годов. Время подвигало к напряженным размышлениям о жизни, об опыте прошлого и его бытовании в дне настоящем. Соприкосновение с художественными мирами Толстого и Достоевского также не, могло не способствовать активности обращения писателя к проблемам мировоззренческим, к вопросам всечеловеческим. Конечно, мы видим, что в «Горячем снеге» еще нет сознательной попытки построить сюжет и образ по законам философского произведения, но безусловно тут устремление охватить изображаемый исторический момент мыслью о Жизни и Смерти. И это выводит роман за пределы проблемы гуманизма на войне, к иным горизонтам.
В произведение, посвященное изображению битвы за жизнь, неизбежно, настойчивым мотивом вторгается тема смерти. Мрачное величие смерти подчеркивает силу и волю к жизни, оттеняет красоту человеческого мужества. Тайна смерти встает перед юным Кузнецовым: «Под головой Касымова лежал снарядный ящик, и юношеское, безусое лицо его, недавно живое, смуглое, ставшее мертвенно-белым, истонченным жуткой красотой смерти, удивленно смотрело влажно-вишневыми полуоткрытыми глазами на свою грудь, на разорванную в клочья, иссеченную телогрейку, точно и после смерти не постиг, как же это убило его и почему он так и не смог встать к прицелу...»
Из этого описания, из других эпизодов произведения, созданного за пять лет до романа «Берег» и непосредственно ему предшествовавшего, впоследствии разовьется вся тема смерти — жизни в философских романах Ю. Бондарева. Но уже эти страницы , «Горячего снега»не только о нравственном состояний советского человека на войне. Это уже обращение художника к разуму и совести людей, стоящих на пороге ядерной войны.
«С необоримым любопытством», с «неотступным ощущением неудовлетворенного любопытства к вечной, необъяснимой загадке смерти» разглядывает Кузнецов убитого немца. Сама атмосфера жестокой ненависти к врагу в бондаревском изображении насквозь просвечена идеей ценности человеческой жизни, одухотворена сознанием абсурдности, нелепости войны. Тут — весь трагизм противостояния человека человеку, чудовищности кровавой бойни. «Кто его убил: я или Уханов? Чей это был снаряд? Мой или его? Что он думал, на что надеялся, когда шел на таран?»—спрашивал себя Кузнецов, разглядывая застывшее в ужасе удивления лицо мальчика-немца, испытывая едкое ощущение неприступности чужой, неразгаданной тайны, почувствовав вблизи сухой, металлический запах смерти». Кажется, и самые впечатляющие описания страшного боя, глумления над человеческой плотью и духом, над жизнью не сказали так много и сильно о противоестественности войны, насильственной смерти человека, о чудовищности самой возможности уничтожения одним разумным существом другого, как эти приведенные здесь строки.
Антифашистский пафос романа становится пафосом антимилитаристским и начинает звучать как реквием героически павшим воинам, как обвинение всем агрессивным силам, несущим опасность уничтожения жизни, войне как преступлению против человечности и человечества.
Эта книга о великом противоборстве со смертью, о противлении советских людей военного поколения злу и несправедливости, о борьбе народа, в свой срок отстоявшего жизнь на земле, вернувшего человечеству начинавшуюся было утрачиваться веру в светлый разум и добрую волю,— из тех, что помогают укреплять надежду на будущее, на то, что человечество выдержит напор зла. И когда на исстрадавшейся по покою и счастью планете восторжествует наконец жизнь без войн и человечество научится удивляться кровавым схваткам прошлого и стыдиться их, в книгах такого мощного нравственного заряда, как «Горячий снег», люди не перестанут черпать уроки стойкости и братства. Уроки веры в себя.
Роман «Капитальный ремонт» впервые увидел свет в 1932 году на страницах журнала «Локаф» — ныне «Знамя». В 1933 году вышел отдельным изданием, В течение шести последующих лет переиздавался семь раз подряд. Его перевели на языки народов СССР, выпустили в Англии, Польше, Финляндии, Франции, Чехословакии, США. В рабочих клубах и армейских частях, на боевых кораблях и в сельских библиотеках шло оживленное обсуждение полюбившейся книги, О ней жарко спорили критики. Ее высоко оценил на Первом съезде советских писателей А. М. Горький, отметив появление в нашей литературе еще одного самобытного мастера.
Роман не был автобиографичным в традиционном понимании. Тем не менее его сюжет, ключевая идея, характеры главных персонажей были органично связаны со всем, что пережил и перечувствовал молодой художник в предшествующие бурные годы.
Леонид Сергеевич Соболев (1898—1971) родился в Иркутске, в небогатой дворянской семье. Мальчик, подрастая, все больше мечтал о море и кораблях. Примером ему служил Александр — любимый старший брат, который, блестяще окончив в 1909 году гимназию, сразу же направил прошение о принятии его в петербургский Морской корпус, а по его окончании, с весны 1913 года, принял командование орудийной башней линкора «Павел Первый», Леонид к этому времени тоже перебрался в столицу, учился в Третьем Александровском кадетском корпусе, наведываясь к брату на корабль при каждой возможности, В мае 1916 .года, в разгар военных действий на Балтике, будущий писатель поступает в заветное Морское училище (так был переименован к тому времени Морской корпус). А год спустя, избранный после Февральской революции членом училищного комитета, уходит в морс в должности матроса-сигнальщика на миноносце «Стройный» Так получает он «крещение» войной и революцией. То же «крещение» обрел и Александр, которого восставшие матросы «Павла», расправившись с офицерами-«драконами», выбрали в судком, оказав ему тем уважительное доверие.
Оба брата с честью это доверие оправдали, пройдя через жестокие испытания гражданской войны, обороняя Кронштадт и Красный Питер от интервентов и белогвардейцев. С марта 1919 года Леонид Соболев начинает действительную флотскую службу уже в командирском звании. Служба эта — на миноносцах, тральщиках, на линкоре — продолжается вплоть до 1931 года: молодой штурман увлеченно помогает возрождать и строить Балтийский флот.
Одна из активных форм этой помощи — сотрудничество в журнале «Краснофлотец» и первые писательские опыты — рассказы, очерки, юморески. И в их числе рассказ «Историческая необходимость» (1926), из которого несколько лет спустя вырос «Капитальный ремонт».
Очень большую роль в создании романа, в формировании политических взглядов автора и его исторической концепции сыграли В. Вишневский, Н. Мамин, Н. Свирин, Р. Мессер, В. Кнехт и другие товарищи Соболева по Ленинградско-Балтийскому отделению ЛОКАФа. Во всяком случае, говоря об истории «Капитального ремонта», писатель-моряк неизменно и благодарно называл ЛОКАФ и Красный Флот в числе своих «соавторов».
Дальнейшая его судьба была долгой и славной. В качестве военного корреспондента он принял участие в Финской кампании 1939—1940 годов, в Великой Отечественной войне. Сборник его рассказов и очерков «Морская душа» (1942) стал одной из самых признанных книг военной поры. В 1954 году появилась повесть «Зеленый луч». Много сил потребовала от Леонида Соболева общественная работа, и прежде всего создание в 1958 году Союза писателей РСФСР и руководство им на протяжении двенадцати лет. Но все эти годы и десятилетия он мечтал вернуться к продолжению романа, который остался для него самым дорогим из всех замыслов и творений.
Первые же страницы «Капитального ремонта» поражают резкими контрастами. Действие развертывается на линкоре царского флота в самый канун первой мировой войны. Перед нами чудовищный образ боевого корабля, превращенного в «остров плавающей стали». Самое страшное качество этого мира — его бесчеловечность. Здесь нет людей. Здесь несут службу матросы и офицеры — две касты, между которыми пролегла вековая пропасть ненависти и вражды.
Внешняя налаженность, сияние безукоризненно выскобленной палубы и надраенной «медяшки» прячут ледяную черноту трюмных карцеров и спертый воздух матросских кубриков. За каждым блестящим кителем, за раздушенной физиономией какого-нибудь лейтенанта Греве или кавторанга Шиянова писатель вскрывает отвратительные признаки гниения — от животной ненависти к матросам вплоть до проигрыша казенной суммы и тщательно скрываемой венерической болезни.
Наиболее полно раскрывается изнанка флотского великолепия в трагической истории с кочегарами. Сцена перед непокорным, но все-таки еще миролюбивым, еще не потерявшим веры в справедливость матросским строем, встревоженные офицерские разговоры, наконец превосходно показанная комедия военного судилища выявляют до конца и провокаторскую натуру Грове, и трусость Шиянова, и торжество пресловутого мичмана Гудкова, чувствующего себя во всей этой полицейско–сыскной атмосфере как рыба в воде.
Самой «закономерностью» расправы над заведомо неповинными людьми Соболев убеждает нас, что любая жестокость «драконов» — не просто их личное качество. Это следствие всей природы царизма. В бесчеловечной сущности «острова плавающей стали» проступают черты жестокого старого времени. И потому вся ненависть молодого писателя к этому времени вспыхивает очищающим пламенем воинствующего гуманизма. Это — добрая, хотя и разгневанная сила, которая вносит в роман победные, утверждающие нотки. Она рождает лирическую наполненность книги, ее звонкие краски и пронизывающую иронию. И главным ее источником становятся страницы, где Соболев заводит речь о людях, которые и в страшных условиях не перестали быть людьми.
Разумеется, к этой категории относятся далеко не все матросы. Соболев отлично видит и таких «нижних чинов», кто неплохо чувствует себя на царском корабле,— стоит лишь вспомнить бравого унтера Белоконя или предавшего товарищей «крепкого мужичка» Филиппа Дранкина. Но рядом с ним еще более выразительны и близки нам утомленные кочегары с лицами, покрытыми угольной пылью, молчаливый матрос Силин или бойкий на язык вчерашний питерский мастеровой Кострюшкин. И чем более вглядывается художник в судьбы и души людей в «синем рабочем», тем явственней оживает, теплеет, очеловечивается в романе неуклюжее бронированное чудовище.
Рядом с безжалостной и обреченной темой «острова плавающей стали», сопротивляясь ей, возникает, набирает силу тема «корабля-друга». В контрастах, все более резких столкновениях чередуются «матросские» и «офицерские» эпизоды. И мы чувствуем, как нарастает в матросских сердцах протест против несправедливости. В глухо закипающую борьбу с ней включаются не только люди, но и сам линкор: образ матросской массы, воссозданный в новых революционных традициях нашей молодой литературы — традициях «Чапаева» и «Железного потока»,— неразрывно сливается с образом живого, протестующего и борющегося корабля.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
