18376-1 (636443), страница 3
Текст из файла (страница 3)
Правильная политика партии – основа успехов социалистического преобразования сельского хозяйства. Эта мысль пронизывает весь роман. В решениях партии указывалось, что главной задачей является вовлечение в колхозное движение серединка. Вопрос об отношении к среднему крестьянству был главным и в период, описанный в «Тихом Доне», но тогда он решался силой оружия на фронтах гражданской войны. В период коллективизации главными методами решения этой проблемы были восприятие и убеждения. В романе критикуются формально-бюрократические методы руководства секретаря райкома партии Корчжинского. Ему противопоставлен новый секретарь Нестеренко, сердечно и чутко относящийся к людям. Нестеренко едёт на поле в бригады, во всё вникает, даёт дельные советы. На поле произошло и первое знакомство Давыдова с новым секретарем райкома. «Маленькой, но сильной рукой Нестеренко ещё крепче сжал локоть Давыдова. Глядя сбоку на простое, открытое лицо секретаря, Давыдов вдруг почувствовал себя так легко и свободно, что улыбка невольно тронула его твёрдые губы. Что-то давненько никто из партийного начальства не говорил с ним так дружески просто и по человечески хорошо…»
Другой опытный партийный боец-руководитель агитколонны Осип Кондратько. В короткой беседе с Давыдовым он даёт не только ценные советы по организации сбора семенного зерна, но и наглядный пример умения работать с людьми. «…Давыдов, улыбчиво глядя на багровое в прожилках лицо токаря Контрадько, на шельмовский блеск его глубоко посаженных глазок, думал «Экий же ты дьявол, умница! Не хочет нашу инициативу взять, будто бы советуется, а начни, и возражать против его правильной расстановки, - он тебя так же плавно повернёт на свой лад, факт! Видывал я таких, честное слово!».
Руководитель должен уметь заглянуть в сердце каждого человека, найти то собственное, что отличает его от других людей. В обучении трудному искусству руководить людьми неоценимую помощь оказывали Давыдову пожилые колхозники Ипполит Шалый, Иван Аржанов и другие, щедро делившееся с ними своими богатыми жизненным опытом. Рассказав Давыдову историю своей жизни, Аржанов на слова Давыдова: «А всё - таки, дядя Иван, ты человек с чудинкой» ответил: «Да ведь чудинка – как тебе сказать.… Вот растёт вишневое деревцо, на нём много разных веток. Я пришёл и срезал одну ветку, чтобы сделать кнутовище, - из вишенки кнутовище надёжнее, - росла она, милая, тоже с чудинкой – в сучках, в листьях, в своей красе, а обстругал я её, эту ветку, и вот она.… Поглядеть не на что! Так и человек: он без чудинки голый и жалкий, вроде этого кнутовища…
Аржанов потянул Давыдову кнут, сказал, всё так же задумчиво улыбаясь: Подержи его в руках, подумай, может тебе в голове и прояснеет…»
Сила партии – в её тесной связи с народом, успех политики партии объясняется тем, что она защищает интересы народа.
Коллективизация сельского хозяйства отвечала интересам трудового крестьянства. Об этом говорили уже на первых собраниях по организации колхоза Павел Любишник и бывший будёновец Кондрат Майданников. Когда эта истина дошла до создания большинства крестьян, колхозное движение победило.
Посланец партии. Михаил Шолохов сам непосредственно участвовал в коллективизации, активно помогал строительству и укреплению первых колхозов на Дону. Он хорошо знал флотского механика Плоткина, слесаря-путиловца Баюкова и других рабочих-двадцатипятитысячников, организовавших колхозы в Вешенском районе. Наблюдая за их, работой Шолохов видел, как на деле осуществляется союз рабочего класса с крестьянством, как рабочий класс ведёт за собой крестьянство по пути социалистического переустройства жизни. В романе «Поднятая целина» созданием колхоза руководит рабочий-двадцатипятитысячник Семён Давыдов.
За плечами у Давыдова тяжёлый жизненный путь. Ему было девять лет, когда отца уволили с завода и сослали в Сибирь за участие в забастовках. Вскоре и сам Семён начал работать на том же заводе, всё должен был успевать подросток, когда невыносимая нужда свела в могилу мать. Затем Давыдов служил на флоте, воевал на фронтах гражданской войны, а после демобилизации и проработал девять лет слесарем на Путиловском заводе. Отсюда он и поехал по призыву партии на работу в деревню; связь их не прервалась и после приезда Давыдова в деревню. С волнением разбирая посылку, присланную товарищу, он говорил Разментову : «Ты же понимаешь, я чёрт его подери, вроде безродного: ни жены, никого, факт! А тут – хлоп, и вот она, посылка. Трогательный факт.… В письме, смотри сколько подписей». Давыдов всё время помнит, что он – рабочий, и старается авторитет рабочего класса – авангарда революции – «держать на высочайшем уровне». Известный отпечаток на характер, поведение и язык Давыдова наложила и его служба на флоте. Шолохов не случайно сделал Давыдова бывшим матросом: писатель наблюдал этих людей во время гражданской войны и мирного строительства, видел, что всюду они вносили в жизнь свои хорошие морские революционные традиции. Большой школой формирования характера Давыдова была гражданская война, в ней закалялись его стойкость и мужество. Школу гражданской войны прошли и другие коммунисты, и колхозные активисты: Нестеренко, Кондратько, Нагульнов, Размётнов, Майданников, Любишки. Коллективизацию проводили и люди, которые с оружием в руках отстаивали советскую власть; против коллективизации выступили те, кто и в гражданскую войну был на стороне белых. Исключение составляет Тит Бородин, переводившийся из красногвардейца в кулаки. Но из рассказанного Нагульновым эпизода о том, как Бородин снимал с убитых сапоги, видно, что уже в то время яд собственничества глубоко въелся в него. Давыдову и другим настоящим коммунистам противостоят не только прямые враги Советской власти, но и такие бюрократы, как Корчжинский и Хомутов. Не случайно характеризуя их, Нагульнов вспоминает, что в двадцать первом году Хомутов бросил партбилет из страха перед бандой Фомина. Давыдов отличается прямотой, честностью, цельностью натуры. Он твёрдо идёт по раз избранному пути. Воспитанный Коммунистической партией, Давыдов глубоко осознал правильность её политики, безоговорочно посвятил всю свою жизнь строительству социализма. Он твёрд и принципиален в отставании интересов народа.
Выслушав историю Тита Бородина, Давыдов отвечает: «Чего ты там нам жалостные рассказы преподносишь? Какие тут могут быть разговоры?» Давыдов не очень грамотен, учится ему не пришлось, но он усердно читает политическую литературу, настойчиво старается разобраться в общественной жизни, и в этом ему хорошо помогает классовое пролетарское чутьё. Уже в первом разговоре с Корчжинским Давыдов увидел, что тот «хромает на правую ножку», и вопреки его указанием, решительно повёл бедноту и середняков на кулака. Собрание бедноты в Гремячем Логу убедило Давыдова в правильности этой политики. Давыдов твёрдо верит в силу народа и в опоре на массы строит свою работу, нелегко было Давыдову потомственному рабочему, не когда не занимавшемуся сельским хозяйством, руководит колхозом; нелегко было человеку, выросшему среди искренних друзей в рабочем и матросском коллективе понять сложную и противоречивую душу крестьянина. Хутор с его тайнами человеческих душ был для Давыдова «сложным мотором новой конструкции», в котором ему обязательно надо было разобраться. И большевистская настойчивость, помогла ему это сделать. Преодолевая ошибки, разбивая стену недоверия, он сумел найти ключи к человеческим сердцам, создать коллектив из массы разобщенных людей и стать его душой. Горящее сердце и инструкция трудящегося человека, восполняя недостаток опыта, подсказывал ему правильное поведение. Наиболее показателен в этом отношении эпизод «бабьего-бунта», ставший кульминационным моментом в борьбе за создание колхоза. Подстрекаемые кулаками, разъярённые казачки едва не растерзали Давыдова, но на следующий день они осознали собственную вину, и величие противостоявшего им коммуниста. Увидев что этот человек не питает к ним зла, что он чужд всего личного и заботился только о них, казаки прониклись полным доверием к Давыдову и признали его своим. Постепенно Давыдов приобретал и опыт хозяйственного руководителя. Благодаря умению практически подойти к решению каждого вопроса, он из моря окружавших его проблем выделял главную, которая на данном этапе определяла решение других. Поддавшись на уговоры Нагульнова и проведя обобщение мелкого скота и птицы, Давыдов потом сам, до выхода решений ЦК по этому вопросу, понял ошибочность этого шага. Давыдов умеет возглавить массы и повести их за собой. Когда в бригаде Любишкина плохо шла пахота, Давыдов, до этого не державший ручки плуга, освоил под руководством Кондрата Майданникова эту работу в воодушевлении всю бригаду на ударный труд. Давыдов знает, что он работает для того, чтобы построить счастливую жизнь, чтобы избавить народ от тяжёлого физического труда и бедности. Глядя на маленького Федотку, он думает о том, времени, когда машины будут делать всю тяжёлую работу. Отдавая работе всё время и силы. Давыдов не сумел устроить личную жизнь. Простой и бесхитростный, он легко попал в сети, расчетливо расставленные Лужкой и серьёзно увлекался ею. Давыдов хорошо видел, насколько чужды Лушке его интересы, но наивно надеялся, что сумеет перевоспитать её: «Вовлеку её в общественную работу, упрошу или заставлю заняться самообразованием, из неё будет какой то толк. Даже когда он понял что Лушка не любит его, а только тешит этой победой своё тщеславие, что положение в котором он оказался, вызывает у колхозников постыдную жалость к нему, он не сразу сумел вырвать Лушку из своего сердца. Иначе сложились отношения Давыдова с Варей Харламовой. Вначале он гнал от себя любовь к этой юной девушке, но настоящее чувство взяло своё. Давыдов понял, что он, таится сам от себя и давно любит эту девушку.
Погиб Давыдов так же геройски, как и жил. Гремяченские коммунисты, узнав, что у Островнова скрываются белогвардейцы, решил захватить их, не думая о том, сколько их и как они вооружены. Эта операция стоила Давыдову и Нагульнову жизни. Может быть, напрасно они поспешили войти в дом Остронова но, излишняя осторожность была не в характере ни Давыдова, ни Нагульнова. Горького мог бы закончить Шолохов рассказ о дорогих его сердцу Давыдове и Нагульнове. И ещё одна аналогия с произведениями Горького напрашивается при чтении романа «Поднятая целина».
Суровый боец и мечтатель. Большой художественной удачей Шолохова явился яркий портрет коммуниста Макара Нагульнова. Нагульнов – сложный по характеру человек. Он как и Давыдов, беспредельно предан делу революции но резкий, порывистый характер, недостаток такта и выдержки иногда мешают ему правильно проводить политику партии. В Нагульнове горит лютая ненависть к врагам революции, жгучая боль за дело строительства новой жизни, нетерпимость к предрассудкам прошлого, неудержимая устремленность в будущее, и в своём увеличении они не может понять тех, кто не разделяет его взглядов или в ком ещё идёт борьба между старым и новым. Уродливая приверженность к собственности, которую Нагульнов наблюдал с детства в родном доме, вызвала протест в его чуткой и благородной душе. Из зажиточной семьи он ушёл в батраки, а с имперелистической войны вернулся большевиком. Нагульнов твёрдо усвоил основную мысль учения Маркса и Энгельса, что всё зло на земле происходит от частной собственности. Его возмущает, что «и при Советской власти люди, как и свиньи у корыта дерутся, южат, из-за этой проклятой заразы». Весть о сознании колхозов наполнила сердце Макары радостью. «Это – дюже верная мысля: всех собрать в колхоз, - говорит он при первом знакомстве с приехавшим в Гремячий Лог Давыдовым. Это будет прелесть жизнь! В гражданскую войну Нагульнов «рубил гадов беспощадно!», был награждён орденом Красного Знамени, и теперь коллективизацию он воспринял как новый призыв к бою. Нагульнов – романтик, воодушевленный высокой мечтой о мировой революции, он напоминает нам героя светловской «Гренады». Но в стремлении к этой мечте Макар иногда от реальной действительности. Когда Давыдов сказал, что за убой скота нельзя расстреливать. Нагульнов испытывает глубокое чувство интернациональной солидарности, никогда не покидающее его, не может не вызвать горячее сочувствие. Неправ был Нагульнов и в вопросе обобществления мелкого скота и птицы, но его горячая агитация за то, что даже гремянченские бабы пришли в согласие. Нагульнов твёрдо уверен в правильности высказываемых им мыслей, и эта уверенность в сочетании с некоторой ненавистью и простодушием является основанием для того тёплого юмора, с которым рисует его автор. Разве можно без улыбки читать «расписку, « которую, под дулом нагана, он заставляет написать Банник: «…хотя я и есть контра скрытая, но Советской власти, которая дорогая всем трудящимся и добытая большой кровью трудового народа, я вредить не буду ни устно, ни письменно, не делами. Не буду её обругивать и дожидаться мировой революции, которая всех нас – её врагов мирового масштабу – подведёт под точку замерзания». Нагульнов совершает порой грубые политические ошибки, вредящие делу коллективизации. Причиной таких действий является не только его политическая малограмотность, но и провокационное проведение врагов колхозного строя. Явной ошибкой со стороны Нагульнова были угрозы и принуждения к засыпке семенного фонда.
Но нельзя забывать, что вспышка гнева Нагульного была вызвана угрозой Банника лучше отдать свиньям семенной хлеб, чем засыпать его в общественный амбар. Твёрдый в своих революционных убеждениях, Нагульнов не может вывести, когда слышит оскорбления и насмешки в адрес того, что уме дороже жизни. Коллективизация явилась большой школой для Нагульнова. Он не только осудил собственные ошибки, стал лучше разбираться в методах руководства, но и научился более сознательно подходить к указаниям райкома и окружкома. Он правильно оценил, что не отдавать выходящим из колхоза скот и инвентарь – значит, проводить ту же принудительную коллективизацию: «Ясное дело: жить ему не при чём, деваться некуда он опять и лезет в колхоз. Пищит, а лезет, теперь уже Нагульнов сам призывает не гнаться за дутым процентом коллективизации, а укреплять колхоз, очищая его от тех, кто не хочет работать. В политическом воспитании Нагульнова большую роль сыграла товарищеская помощь Давыдова. Давыдов предостерегал Нагульнова от крайностей, учил его более чутко и внимательно относится к людям. Характеристика была бы неполной, если бы автор показал только его политическую деятельность. В роман был внесён ряд эпизодов, раскрывающих Нагульнова в личной жизни. Глубокое чувство питает он к Лушке, хотя прячет его за аскетической суровостью. Нагульнов арестовал Лушку, но потом её отпустил и дал ей возможность уйти от ответственности. Последним штрихом, характеризующим с этой стороны Макара Нагульнова, является сцена прощания с Лушкой. «Макар, сходя со ступенек крыльца, небрежно кивнул ей на прощанье, а Лушка провожая его глазами, оставила на нём долгий взгляд, низко склонила в поклоне свою гордую голову. Быть может, иным представился ей за эту последнюю в их жизни встречу всегда суровый и немножко нелюдимый человек.
Председатель Совета. Резко отличается по характеру от секретаря парт ячейки председатель Совета Андрей Размётов. Немало горя ему пришлось повидать в жизни, но он сохранил детски чистую доверчивость и простодушие. С откровенной симпатией описывает автор его появление перед Давыдовым: «Из соседней комнаты вышел плотный казачок в козьей серой папахе, сбритой на затылок, в куртке из шинельного сукна и казачьих с лампасами шароварах, заправленных в белые шерстяные чулки. Он рассматривал Давыдова с наивной беззастенчивостью, часто мигая ясными как летнее небо глазами. На смуглом давно не бритом лице его с косо опоясавшим лоб голубым шрамом явно сквозило нетерпеливое ожидание. Андрей Размётов вырос в бедной казачьей семье. «От покойного отца осталась, в наследство одна дедовская шашка в отерханных утративших лоск ножнах». Когда он был призван на военную службу статическое правление за коня и обмундирование забрало его участок земли. А поле ухода его в Красную Армию белые казаки учинили зверскую расправу над его женой; без матери погиб и маленький ребёнок. Андрей хотел отомстить семье насильника, но жалость к детям оставила его. Любовь к погибшей жене, память об умершем сыне Андрей пронёс через всю свою жизнь. В минуты душеного снятия он идёт к родным мог8илам, «чтобы, сцепив куцые сильные пальцы и стиснув зубы, смотреть прищуренными глазами за туманную кромку горизонта, словно пытаясь в дымчатом мареве разглядеть свою незабытую молодость, своё недолгое счастье».
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
