12935-1 (635812), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Именно в тщетной попытке преобразить русскую природу застаёт Гонзаго Лосев. Очевидно, живописец, занимаясь постановкой какого-то балета, создаёт в лесу только лишь декорации русской зимы: “Кисеёй занесённая ель. // Итальянские резкости хвои”. Однако в России такие декорации органически сливаются с реальностью. И белоснежные сценические костюмы балерин неожиданно, но вполне предсказуемо оказываются занесёнными снежными хлопьями. А вполне театральная зима оборачивается настоящим морозом: “Замерзало дыханье в груди. // Толстый столб из трубы возносился“, “и такое устроил в лесу, // что и публику всю поморозил”. Гармонического соединения итальянской культуры с русской не получается. Для итальянца Гонзаго Россия так и остаётся чужой страной. Все его усилия вызывают у русского зрителя легкое недоумение: “Декоратор Гонзаго, гляди,// разошёлся, старик, развозился”. Батюшков — русский, но для него итальянское наречие тоже всегда будет чужим. Именно декорации Гонзаго, по Лосеву, становятся причиной помешательства Батюшкова. Его болезненный взгляд в морозных узорах промёрзшего насквозь стекла различает только “заполярный пейзаж”, в котором кружатся балерины в “серебристых пачках”. Образ балета в морозном лесу — метафора русской культуры.
Батюшков сходит с ума, раз и навсегда убедившись в утопичности своей прекрасной идеи: поэзия, как и искусство вообще, не в силах изменить мир и избавить поэта от страданий, наоборот, само поэтическое призвание становится причиной жизненной трагедии и приводит к гибели. “Нам Музы дорого таланты продают!” — восклицает Батюшков в примечании к одной из самых своих пессимистических элегий «Гезиод и Омир, соперники» (1817).
Уже в состоянии тяжёлой душевной болезни в 1828 году, во время возвращения из Зонненштайна в Россию Батюшков, по воспоминаниям его врача А.Дитриха, однажды “заговорил по-итальянски с самим собой, не то прозой, не то короткими рифмованными стихами, но совершенно бессвязно, и сказал среди прочего кротким, трогательным голосом и с выражением страстной тоски в лице, не сводя глаз с неба: «О родина Данте, родина Ариосто, родина Тассо! О дорогая моя родина!»” 20. Уместно вспомнить, что поэт другого времени — Осип Мандельштам видел причины душевной болезни Батюшкова в раздвоении между русским и итальянским языками.
Не искушай чужих наречий, но постарайся их забыть:
Ведь всё равно ты не сумеешь стекло зубами укусить.
О, как мучительно даётся чужого клёкота полёт —
За беззаконные восторги лихая плата стережёт.
Ведь умирающее тело и мыслящий бессмертный рот
В последний раз перед разлукой чужое имя не спасёт.
Что если Ариост и Тассо, обворожающие нас,
Чудовища с лазурным мозгом и чешуей из влажных глаз?
(1933)
Подведём некоторые итоги. Итак, во-первых, стихотворение Лосева «Батюшков» посвящено русскому поэту Батюшкову, который сошёл с ума, разочаровавшись в центральной идее эпохи и своей жизни о преобразовании мира средствами искусства и поэзии, прежде всего итальянской. Во-вторых, в стихотворении есть ещё один герой — как будто нарочно вызванный на русскую сцену итальянский декоратор Гонзаго, его деятельность тоже иллюстрирует несостоятельность батюшковской теории (в нежизненности теории и заключается, по-видимому, упомянутая Лосевым вина Батюшкова: “признавался, что в чём-то виновен”). В-третьих, стихотворение посвящено всей александровской эпохе, самому оптимистическому 25-летию в истории России, породившему надежды, которым не суждено было осуществиться. И в-четвёртых, стихотворение говорит о судьбе России, так и не откликнувшейся ни на один из призывов. Балет в морозном лесу продолжается и поныне: “И кружатся, кружатся досель// в русских хлопьях Психеи и Хлои”.
Список литературы
1 Курбатов В.Я. Павловск: Художественно-исторический очерк и путеводитель. СПб., 1912. С.22.
2 Метафора “Россия — зима” уже встречалась в русской поэзии. См., например, стихотворение А.Блока «На смерть Комиссаржевской» (1910): “Пришла порою полуночной // На крайний полюс, в мёртвый край”; “Но было тихо в нашем склепе, // И полюс — в хладном серебре”.
3 Вигель Ф.Ф. Записки. М., 1928. Т.1. С.120–121.
4 Батюшков К.Н. Опыты в стихах и прозе. М., 1977. С.15.
5 Жуковский В.А. Сочинения: В 2 т. М., 1902. Т.1. С.482.
6 Батюшков К.Н. Опыты в стихах и прозе. М., 1977. С.22.
7 Иваск Ю.П. Батюшков // Новый журнал. 1956. №46. С.70.
8 Батюшков К.Н. Ариост и Тасс // Опыты в стихах и прозе. М., 1977. С.140.
9 Батюшков К.Н. Сочинения: В 2 т. М., 1989. Т.2. С.197–198.
10 Пушкин А.С. Заметки на полях 2-й части «Опытов в стихах и прозе» К.Н.Батюшкова // Пушкин А.С. Полное собрание сочинений: В 10 т. Л., 1978. Т.7. С.398.
11 Батюшков К.Н. Опыты в стихах и прозе. М., 1977. С.138.
12 Вацуро В.Э. Литературная школа Лермонтова // ВацуроВ.Э. Пушкинская пора. СПб., 2000; Вацуро В.Э. Ранняя лирика Лермонтова и поэтическая традиция 20-х годов // Русская литература. 1964. №3. С.47.
13 Письмо С.Е. Раича к Д.П.Ознобишину // Васильев М. Из переписки литераторов 20–30-х гг. XIX века (Д.П.Ознобишин. — С.Е.Раич. — Э.П.Перцов) // Известия Общества археологии, истории и этнографии при Казанском университете. 1929. Т.34. Вып.3–4. С.175.
14 Сыркина Ф.Я. Пьетро ди Готтардо Гонзага: 1751–1831: Жизнь и творчество: Сочинения. М., 1974. С.69.
15 Глинка С.Н. Письма к другу из Павловска // Русский вестник. 1815. №13. С.26–27.
16 Курбатов В.Я. Перспективисты и декораторы // Старые годы. 1911. №7–9. С.123.
17 Сыркина Ф.Я. Указ. соч. С.65.
18 Давыдова М.В. Театрально-декорационная и декоративная живопись // История русского искусства. М., 1961. Т.7. С.302.
19 Один из теоретических трактатов Гонзаго так и назывался: «La musique des yeux et l'optique theatrae» (1807).
20 Дитрих А. О болезни русского императорского советника и дворянина г-на К.Н. Батюшкова // Майков Л.Н. Батюшков, его жизнь и сочинения. М., 2001. С.493.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
