12907-1 (635810), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

В мертвящем упоенье света,

В сём омуте, где с вами я

Купаюсь, милые друзья!

Более того, эти заключительные стихи шестой главы Пушкин сопроводил примечанием, в котором привёл первоначальную редакцию финала, где городская тема была проявлена гораздо отчётливее:

...и наконец окаменеть

В мертвящем упоенье света,

Среди бездушных гордецов,

Среди блистательных глупцов.

XLVII

Среди лукавых, малодушных,

Шальных, балованных детей,

Злодеев и смешных, и скучных,

Тупых, привязчивых судей.

Среди кокеток богомольных,

Среди холопьев добровольных,

Среди вседневных, модных сцен,

Учтивых, ласковых измен,

Среди холодных приговоров

Жестокосердой суеты,

Среди досадной пустоты

Расчётов, дум и разговоров,

В сём омуте, где с вами я

Купаюсь, милые друзья.

Видимо, Пушкин отказался от этой редакции, так как она рождала не очень уместное в контексте данного лирического отступления сатирическое звучание, а также вызывала нежелательное сближение образа автора с образом Онегина за счёт мотивов “любовных измен”, “вседневности”, “досадной пустоты”, хотя последние мотивы и акцентировали такой существенный образ, как образ механической городской жизни. Пушкин же, думаю, стремился в этом важном идеологическом месте создать именно лирическое по интонации повествование с явным метафорическим значением. Характерно, что “мертвящему упоенью света” противостоит именно поэтическое вдохновение, помогающее сохранить душу горячей, не окаменевшей, доступной житейским волненьям.

Так, чисто предметный образ часов в романе оказывается связанным с самыми существенными с точки зрения содержания романа мотивами и темами.

III. Природа глазами Онегина

Появившись в русской литературе в творчестве главным образом сентименталистов, идиллия как жанр довольно быстро обрела очень устойчивые черты и почти канонизированный набор образов. Будучи по происхождению жанром, в котором идеализировалась сельская простота и естественность, возможные на фоне гармонии самой природы, идиллия неизбежно абстрагировала пейзажные образы, придавая им не конкретный, а отвлечённо-идеальный характер. С этим связано и стилистическое оформление пейзажных образов, когда одним наименованиям ландшафтных объектов предпочитались другие не по принципу значения, а по принципу звучания и стилистической принадлежности. Так, слову “река” предпочиталось слово “ручей” или даже “ручеёк”, слову “лес” — “роща” или даже “дубрава” и тому подобное. Точно так же существовали и излюбленные эпитеты, сопровождавшие упоминания данных ландшафтных объектов: рощи чаще всего были “тенистыми”, нивы — “светлыми”, ручьи непременно “журчали”. Это вовсе не означает, что нейтральные “река”, “лес” и прочее были вовсе изгнаны из жанра идиллии.

Идеологии идиллии во многом была близка идеология дружеского стихотворного послания, жанра также прежде всего связанного с художественной практикой сентименталистов, в котором тоже воспевались преимущества частной жизни, чаще всего на лоне природы, перед жизнью городской. Соответственно и поэтика дружеского послания заимствовала некоторые черты идиллии, в частности художественный строй природных образов послания напоминал художественный строй соответствующих образов идиллии. Конечно же, мы говорим о тенденции, а не о жёстком нормативном предписании. Достаточно посмотреть на приводимые ниже фрагменты идиллий, взятые из произведений самых разных авторов от малоизвестного Г.А.Хованского до классиков жанра Батюшкова и Дмитриева.

Г.А.Хованский

Идиллия. Милонова птичка

Аврора солнцу путь цветами устилала

И утренней росой природу оживляла,

Зефиры лёгкие, резвяся меж кустов,

Бросали аромат на воздух из цветов,

Приятно ручейки струистые журчали

И птички, пробудясь, по веточкам порхали...

(1792)

Песня

Ах! луга, луга зелёны!

Где так часто я гулял;

Где веселий миллионы

С милой Аннушкой вкушал.

Лес дремучий, лес тенистый,

Что от зною нас скрывал!

Ручеёк прозрачный, чистый,

Что по камушкам журчал!..

(1795)

И.И.Дмитриев

Подражание одам Горация

Сон сладкий только дан оратаям в отраду:

Он любит их смиренный кров,

Тенистой рощицы прохладу,

Цветы и злак долин, журчанье ручейков...

(1805)

Послание к Н.М.Карамзину

Не скоро ты, мой друг, дождёшься песней новых

От музы моея! Ни фавны рощ дубовых,

Ни нимфы диких гор и бархатных лугов,

Ни боги светлых рек и тихих ручейков

Не слышали ещё им незнакомой лиры...

(1795)

К друзьям моим

Итак, ещё имел я в жизни утешенье

Внимать журчанию домашнего ручья...

(1800)

К.Н. Батюшков

Вечер

Подражание Петрарке

Лишь месяц сквозь туман багряный лик уставит

В недвижные моря, пастух поля оставит,

Простится с нивами, с дубравой и ручьём

И гибкою лозой стада погонит в дом...

(1810)

* * *

Нетрудно заметить использование всех этих особенностей жанра идиллии в первой части Пушкинской «Деревни», которая в огромной степени может служить иллюстративным с точки зрения поэтики жанра произведением, его, так сказать, “квинтэссенцией”, “образцовость” которого в огромной степени обусловлена его общественно-политической проблематикой. Здесь мы найдём и “шум дубров”, и “светлые ручьи”, и “нивы полосаты”, и “тишину полей”, и “тёмный сад с его прохладой и цветами” и прочее, служащее образами естественной гармонии. Спустя несколько лет во время знаменитой болдинской осени в одном стихотворении Пушкин будет пародировать эти жанровые черты идиллии, то есть пародировать идиллию как жанр, но ни в коем случае не конкретное произведение конкретного автора:

Румяный критик мой, насмешник толстопузый,

Готовый век трунить над нашей томной музой,

Поди-ка ты сюда, присядь-ка ты со мной,

Попробуй, сладим ли с проклятою хандрой.

Смотри, какой здесь вид: избушек ряд убогий,

За ними чернозём, равнины скат отлогий,

Над ними серых туч густая полоса.

Где нивы светлые? где тёмные леса?

Где речка? На дворе у низкого забора

Два бедных деревца стоят в отраду взора,

Два только деревца, и то из них одно

Дождливой осенью совсем обнажено,

А листья на другом, размокнув и желтея,

Чтоб лужу засорить, лишь только ждут Борея.

И только...

Нетрудно заметить, что Пушкин стремится здесь создать образ конкретного, единичного пейзажа, со свойственными только этой, конкретной местности чертами и приметами. Предполагаемые вопросы “румяного критика” связаны именно с ожиданием появления определённых пейзажных черт и реальным отсутствием их. То есть налицо некая литературная игра, основанная на механизме подтверждения/неподтверждения ожиданий и возникающего в результате опрокидывания сложившихся эстетических стереотипов. На основании этого можно предположить, каковы именно эстетические ориентации воображаемого собеседника, к которому обращается автор, и сделать вывод о его литературном ретроградстве.

* * *

Элементы игры с чертами жанра идиллии находим мы и в «Евгении Онегине». Так, в первой главе, описывая впечатления Онегина от окружающей его новой жизни, Пушкин пишет:

LIV

Два дня ему казались новы

Уединённые поля,

Прохлада сумрачной дубровы,

Журчанье тихого ручья;

На третий роща, холм и поле

Его не занимали боле,

Потом уж наводили сон...

Традиционно принято считать, что в этих строчках поэт запечатлел равнодушие Онегина к русской природе и тем самым ещё больше противопоставил его своему “милому идеалу”. Однако думаю, что дело здесь обстоит сложнее. Сразу обращает на себя внимание лексика и стилистика идиллии при разговоре об окружающей Онегина природе. Здесь и “уединённые поля”, и “сумрачная дуброва” и даже “журчание ручья”, в пятом стихе строфы предстающие как нейтральные “роща, холм и поле” и даже воспринимающиеся несколько грубоватыми в этой нейтральности на фоне вполне идиллических “уединённых полей”, “сумрачной дубровы” и “тихого ручья”. Если бы Пушкин хотел действительно изобразить картины реальной природы, то, скорее всего, избежал бы этих, уже ставших поэтическими штампами выражений. Но дело в том, что природа здесь изображена так, как только и может увидеть её Онегин в это время. Вспомним, что непосредственно перед отъездом из Петербурга в деревню Онегин переживает пору напряжённого чтения, которое оставляет в душе героя разочарование или раздражение:

XLIV

И снова, преданный безделью,

Характеристики

Список файлов сочинения