12841-1 (635797), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

Если в стихах раннего Есенина, "голубого" (весеннего) и "розового" (летнего) периодов творчества, с образом "светлого отрока", "инока", у которого "на душе светло", ласкового послушника в природном мире-храме, всё пронизано звоном, символизирующим гармоническое состояние мира, а "плач" в природе только изредка слышит поэт:

Выткался на озере алый свет зари.

На бору со звонами плачут глухари.

Плачет где-то иволга, схоронясь в дупло.

Только мне не плачется — на душе светло, —

то в лирике позднего Есенина, "жёлтого" (осеннего) и "чёрно-белого" (зимнего) периодов творчества, на смену звону приходит "свист", "визг", "хрип", беспорядочный "шум", на смену ярким цветам приходит свет, лунный свет — тихий, таинственный, холодный (более 160 раз образ луны появляется в произведениях Есенина), и мы слышим тихий плач, невыносимую боль застывающей, мертвеющей души, чувствуем "страшно подлинную, пожирающую и безысходную тоску" (Д.Святополк-Мирский) ¹²:

Шуми, левкой и резеда,

С моей душой стряслась беда.

С душой моей стряслась беда.

Шуми, левкой и резеда.

В поздних стихах Есенина Г.Адамович слышит "типично русские ноты раскаяния, покаяния" ¹³, а Е.Ермилова даже утверждает, что "в самых грубых стихах из «Москвы кабацкой»... есть такой накал тоски и отвращения, такое страстное самоосуждение и покаяние, что «хулиганство» здесь только тематическое, а не стилевое" ¹⁴. И всё же, видимо, права и М.Кудимова, вспомнившая евангельскую притчу о блудном сыне: "Я не сомневаюсь, что душу Есенина мучила вина, в чём он проговаривается в целом ряде трагически прекрасных стихов: «Я покинул родимый дом», «Русь уходящая» и другие. Но блудного сына спасает полнота раскаяния, которую при всём желании обнаружить в творчестве Есенина нельзя: «Отче! Я согрешил против неба и пред тобою, и уже недостоин называться сыном твоим» (Лк. 15, 21)" ¹⁵.

Наверное, никто из русских поэтов так, как Есенин, не выразил чувство влюблённости в себя — как в голубую Русь, как в золотую осень, — чувство любования собой, своей отцветающей молодостью, прекрасным увяданием («Не жалею, не зову, не плачу...», «Отговорила роща золотая...»). Наверное, никто в русской поэзии не выразил такое чувство жалости к себе, так не оплакал себя, как Есенин, а это, с христианской точки зрения, является проявлением духовной слабости, греховности человека. По словам С.Аверинцева, "...если в поэзии соблазнов немало, то больше греха, наверное, в жалости к себе как к «жертвам истории». Греха столь же тривиального, как и невыносимого. Поэзия — противоядие против жалости к себе, это надо за ней признать (с оговоркой, что есть противоядия более святые и более чистые)" ¹⁶.

Именно это детское, непосредственное чувство жалости к себе и пробуждают в душе почти каждого человека многие произведения Есенина. Поэт в стихах оплакал себя и выразил то, часто бессознательное, состояние души человека, которое возникает у многих людей, находящихся в "рабстве греховных страстей", и которое так точно описал святитель Игнатий Брянчанинов: "...родилась и уж взросла в душе моей какая-то страшная пустота, явился голод, явилась тоска невыносимая — по Богу. Я начал оплакивать то забвение, которому я предал веру, оплакивать сладостную тишину, которую я потерял, оплакивать ту пустоту, которую я приобрёл, которая меня тяготила, ужасала, наполняя ощущением сиротства, лишения жизни... дни, месяцы, годы несутся к гробу, откуда нет возвращения, за которым нет покаяния и исправления" ¹⁷.

Многие люди читают собственную духовную биографию в истории судьбы поэта, слышат собственные жалобы в его "самых нежных и кротких песнях", в его песнях тоски и надлома слышат собственный плач, а плач, как пишет преподобный Иоанн Лествичник, "есть укоренившаяся скорбь кающейся души" ¹⁸.

Удивительная нежность, мягкость и задушевность, жалостливый плач и тихая скорбь в стихах рязанского поэта — это, конечно, женские чувства. О женской природе рязанцев очень хорошо сказал Павел Флоренский: "В рязанцах (я это давно замечал, но теперь лишь, пропустив перед собою много солдат, убеждаюсь твёрдо), в них есть что-то исключительно приятное: мягкость и доброта... какая-то всасывающая ласковость, но не слащавость. Это лучше всего пояснить как женскую природу рязанцев... Рязанство — полная противоположность жёсткости и сухости. Оно волнует. Рязанский народ самый приятный. Но он же и бесхарактерен" ¹⁹.

Не случайно Марк Слоним относит Есенина к лирикам женственного типа: "Поэт глубоко народный, национальный по всем формальным моментам своей поэзии, он обладал той «прелестью», тем несколько сладким ядом безволия, меланхолической музыкальности и растравы, которые отличают лириков женственного типа" ²⁰.

Отмеченные особенности стихов Есенина, видимо, связаны с женственными качествами русской души, которые нашли отражение и в русской сказке, о чём писал Е.Трубецкой в статье «"Иное царство" и его искатели в русской народной сказке», и в русской народной песне; видимо, связаны и с "кенотической жалостью", в которой русские религиозные философы видели "основное различие нашего христианского типа от западной моральной установки" (Г.Федотов). К такой же "кенотической жалости" относит современный литературовед С.Семенова и "поразительное отношение Есенина к животным: сочувствие к «меньшой твари», переживание её страдания и боли изнутри её самой («Корова», «Песнь о собаке», «Лисица»)" ²¹. А поэт Вл. Марков и в стихах Есенина о животных видит прежде всего "знакомую русскую черту — жалость к себе... Его собственные страдания, перенесённые на животных, внушали больше жалости, начинали больше заслуживать эту жалость" ²².

Вл. Соловьёв к трём основным нравственным чувствам в человеке относит стыд, жалость и благоговение (религиозное чувство). Если "чувство стыда выделяет человека из прочей природы", то "чувство жалости, — утверждает философ, — напротив, связывает его со всем миром живущих... естественный корень нашего нравственного отношения к другим заключается... в жалости, сострадании" ²³. Именно жалость, или сострадательность (в противоположность эгоизму, жестокости и злости), и доминирует в стихах Есенина, и все живые существа — человек, птицы, животные, даже деревья, растения — становятся предметами этого чувства, ибо всё это порождение одной общей матери-природы. Поэт наделён божественным даром слышать "песни дождей и черёмух", слышать, как "плачут вербы" и "золотеющая осень... листвою плачет на песок", чувствовать своим сострадательным сердцем, "Что яблоне тоже больно // Терять своих листьев медь".

Есенинский плач о себе стал высокой поэзией, потому что это одновременно и плач о каждом живом существе целого мира, о каждом человеке, потому что он сродни материнскому плачу, ибо так оплакивает только мать своего единственного ребёнка, ибо, если вспомнить исповедь Мармеладова в романе Достоевского, "так не на земле, а там... о людях тоскуют, плачут, а не укоряют, не укоряют!"

Такой материнский плач открыто выражен в стихотворениях о животных: «Корова», «Песнь о собаке», «По лесу леший кричит на сову...». Если в художественном мире Есенина всё живое равноправно, если и растения, и животные, и люди — все дети единого древа жизни, то горе собаки, потерявшей своих щенков, — это горе матери, трагедия не менее значительная, чем человеческая.

Такой материнский плач о себе слышат читатели во многих стихах Есенина, слышат, видимо, и "блатные" — люди, погубившие свою душу, но сохранившие память о детском рае, детской чистоте и гармонии с миром, о материнской нежности и любви; люди, у которых, как у поэта, "вся в крови душа"; люди "пропащие", которым "теперь не уйти назад", каждый из которых мог бы о себе сказать словами поэта: "Я душой стал, как жёлтый скелет"; люди, у которых, может быть, как у Есенина и Некрасова, место Бога в душе занимает идеализированный образ матери.

Есенин, наделённый "таинственным песенным даром", как никто в русской поэзии, смог воспеть природную жизнь, Божий мир и оплакать себя, Русь, природу, деревню, каждого человека, а уходя из жизни, прощаясь с ней без злобы и ненависти, зависти и проклятий, всё благословить по-пушкински, по-христиански, по-матерински:

Будь же ты вовек благословенно,

Что пришло процвесть и умереть.

1. Знамя. 1988. № 8. С. 71.

2. Шаламов В. Воспоминания // Знамя. 1993. № 4. С. 125.

3. Шаламов В.Т. Собр. соч.: В 4 т. М., 1998. Т. 2. С. 88, 89, 90.

4. Цитата из письма В.Шаламова // Знамя. 1993. № 5. С. 155.

5. Тимофеев Л. Я тоже ведь почти роман // Родник. 1989. № 10. С. 64.

6. Зорин А. Несказанное, синее, нежное... // Литература. 1998. № 3.

7. Скатов Н. Некрасов. М., 1994. С. 27.

8. Наш современник. 1993. № 5. С. 171, 175.

9. Кудимова М. Ученик вероотступника // Континент. 1992. № 72. С. 337.

10. По подсчётам О.Вороновой, всего 70 раз в стихах Есенина появляется слово "Русь", 30 раз — без эпитета и 40 раз — с эпитетами, причём дважды повторяются только два эпитета: "родная" и "святая", остальные эпитеты не повторяются ни разу (Русская речь. 1996. № 2).

11. Все цитаты в этом абзаце приведены из книги «Русское зарубежье о Есенине». В 2 т. М.: Инкон, 1993.

12. Там же. Т. 2. С. 64.

13. Там же. Т. 1. С. 97.

14. Ермилова Е.В. Поэтическая биография и её выражение в стиле // Многообразие стилей советской литературы. Вопросы типологии. М., 1978. С. 212.

15. Кудимова М. Указ. соч. С. 328.

16. Аверинцев С.С. Поэты. М., 1996. С. 14.

17. Святитель Игнатий Брянчанинов. Аскетические опыты. М., 1993. С. 553.

18. Преподобный Иоанн Лествичник. Лествица. СПб., 1996. С. 96.

19. Священник Павел Флоренский. В санитарном поезде Черниговского дворянства // Новый мир. 1997. № 5. С. 154.

20. Русское зарубежье о Есенине. Т. 2. С. 97.

21. Семенова С.Г. Стихии русской души в поэзии Есенина // Столетие Сергея Есенина: Международный симпозиум. Есенинский сборник. Вып. III. М., 1997. С. 58.

22. Русское зарубежье о Есенине. Т. 2. С. 131, 132.

23. Соловьёв В.С. Оправдание добра. М., 1996. С. 101.

Список литературы

Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://lit.1september.ru/

Характеристики

Список файлов сочинения