9292-1 (635261), страница 4
Текст из файла (страница 4)
Свифт вновь гротескно перевернул ситуацию: лошадь стала "мыслящей", а человек лишился разума, без света которого в отчётливой отвратительности проступили все другие его свойства. Гуигнгнм разумнее и добродетельнее в своей близости к природе: со своими вегетарианскими привычками, с непререкаемостью закона, объединяющего всех особей в родовое сообщество.
А в каком отношении к природе стоит йэху — быть может, ещё ближе? Может быть, это и есть естественный человек (tabula rasa), уже описанный Локком, и не за горами то время, когда он будет воспет Руссо? Если это и естественный человек, то взятый совсем не с тем нравственным знаком, который был готов выставить ему Локк. Скорее йэху – напоминание в духе протестантской веры о том, что из-за своего первородного греха человек лишился изначально благой природы, испортил её и должен впредь искупать содеянное. А если человек не уяснит этого, то в своём развитии лишь усугубит изначальную греховность, окончательно превратившись в йэху, происшедших, как полагает Гулливер, от пары некогда заброшенных на остров англичан.
Таково предупреждение Свифта просветительской философии, верящей в нравственность и разумность человека. Он же полагал, что человек ещё не заслужил считаться существом разумным (animal rationale). В лучшем случае – способным к разумности (rationis capax).
Для самого Свифта «Путешествия Гулливера» – вершина, за которой быстро наступает приближение жизненного конца. В 1727году он окончательно покидает Англию, где ему так и не нашлось места. В следующем году в Дублине умирает Эстер Джонсон, некогда его воспитанница в доме Темпла, оставшаяся подругой-собеседницей на всю жизнь, под именем Стеллы бывшая адресатом его дневника, который в виде писем доктор Свифт вёл для неё, будучи в Лондоне (1710—1714).
В 1731году написаны «Стихи на смерть доктора Свифта», в которых сам Свифт едко предвидел, кто и как почтит его кончину. Он не предвидел лишь одного – исхода своей долгой болезни, в 1742году поразившей его слабоумием и беспамятством. Печальный конец для могучего ума, насквозь видевшего свою эпоху. И, быть может, логичный финал для того, кто так ясно чувствовал слабость, хрупкость человеческого разума.
Проверка памяти
Имена: Темпл, Бентли, Болингброк, Уолпол, Ньютон.
Страны: Лилипутия, Бробдингнег, Лапута, Бильнибарби, Лагнегг, Глаббдобдриб.
Персонажи: пчела, паук, Эзоп, Мартин, суконщик, Симпсон, лилипут, струльдбруг, йэху, гуигнгнм.
Круг понятий
Сатирическая манера Свифта
| остроумие | мистификация |
| иносказательность | гротеск |
Вопросы
Какую позицию занимает Свифт в споре между "древними" и "новыми"?
Предпочитает ли Свифт вести рассказ от собственного лица или прячется за маской повествователя?
Какими средствами Свифт создаёт иллюзию подлинности происходящего в рассказе о путешествии Гулливера?
Что такое гротеск? Что даёт Свифту смещение реального масштаба как приём сатирического изображения современности?
Какие просветительские проблемы становятся предметом наиболее пристального обсуждения в «Путешествиях Гулливера»?
Тексты
Англия в памфлете. Английская публицистическая проза начала XVIIIвека / Сост., предисл., коммент. И.О. Шайтанова. М., 1987.
СвифтДж. Памфлеты / Под ред. М.П.Алексеева и Е.И.Клименко. М., 1955.
СвифтДж. Избранное / Сост., коммент. В.Рака и И.Чекалова. Л., 1987.
Литература
ЛевидовМ. Путешествие в некоторые отдалённые страны… М., 1939 (неоднократно переиздавалась).
МуравьёвВ. Джонатан Свифт. М., 1968.
ВЕЛИКИЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ
Дэниел Дефо (1660—1731). «Робинзон Крузо»
Этот роман читали все. Но даже тот, кому не довелось его прочесть, знает, о ком он: о человеке, который выжил на необитаемом острове. Пережив кораблекрушение, английский моряк Робинзон Крузо перевёз с ещё не затонувшего судна всё самое необходимое для жизни, построил жилище, научился выращивать зерно и печь хлеб, не забыл язык и законы человеческого общежития и сделал всё, чтобы воспитать дикаря-людоеда Пятницу добрым христианином.
Но все ли помнят, что в романе предшествовало необитаемому острову и было после него? Куда и зачем направлялся Робинзон, когда его настигла буря? Как сложилась его жизнь по возвращении на родину, которую он покинет для новых странствий?.. Позвольте, каких ещё странствий – о них ничего нет в романе! Нет, если считать, что роман состоит из одной части, безусловно, наиболее популярной, но отнюдь не единственной. Её полное название звучит так: «Жизнь и удивительные приключения Робинзона Крузо, моряка из Йорка, прожившего 28 лет в полном одиночестве на необитаемом острове у берегов Америки, близ устьев реки Ориноко, куда он был выброшен кораблекрушением, во время которого весь экипаж корабля, кроме него, погиб, с изложением его неожиданного освобождения пиратами, написанные им самим» (пер. М.А.Шишмарёвой и З.Н.Журавской, под ред. А.Франковского).
Прошло всего несколько недель после того, как в конце апреля 1719года эта часть увидела свет, когда в августе последовали: «Дальнейшие приключения...» А год спустя появилась третья часть: «Серьёзные размышления, сопутствующие жизни и удивительным приключениям Робинзона Крузо с видением ему ангельского мира» (1720).
В названии всех трёх частей – неизменное указание, свидетельствующее о подлинности рассказа: "Написано им самим". Однако читательское доверие и интерес убывали от части к части. Сложилось даже мнение, что Дефо неэкономно эксплуатировал успех своего героя, продолжая его историю, которая по первоначальному замыслу не должна была выйти за пределы одной книги. Вторая часть известна менее, чем первая, издаётся редко, хотя для русского читателя она представляет несомненный интерес уже тем, что последнее путешествие Робинзона приводит его в Россию, которую он пересекает от китайской границы до Архангельска. Третья же часть почти забыта, а на русский язык никогда не переводилась.
Едва ли кто-нибудь усомнится в том, что Дефо, создатель современной прозы, остросюжетной и занимательной, знал, как увлечь читателя. Если он собирался заработать на успехе первой части романа, то зачем так решительно изменил сюжет в третьей, от удивительных приключений перейдя к "серьёзным размышлениям"? Быть может, стоит с боRльшим доверием отнестись к автору и не забывать о том, что его роман состоит из трёх частей и все три необходимы, чтобы понять судьбу героя, одного из самых популярных в мировой литературе.
История о человеке на необитаемом острове не была придумана Дефо. О таких случаях повествовали многие предания, легендарные и подлинные. Ближайшим источником для романа послужила судьба моряка Александра Селькирка. Участник экспедиции адмирала Уильяма Дампьера, он поссорился с капитаном судна и в 1704году попросил высадить его на одном из тихоокеанских островов архипелага Хуан-Фернандес. Прошло 4года и 4месяца, прежде чем капитан Вудс Роджерс забрал Селькирка. И Дампьер, и Роджерс рассказали об этом в своих путевых записках, тогда же изданных, а свидетельство Роджерса появилось и отдельной брошюрой «Превратности судьбы, или Удивительные приключения Александра Селькирка, написанные им самим». Те, кому не удалось познакомиться с этими книгами, могли прочесть эссе о Селькирке в журнале Ричарда Стила («Англичанин», 1713).
Роману Дефо предшествовали путевые записки и журнальное эссе! Это показательно для того, как складывалась судьба романа в XVIIIвеке, черпавшего из документальных жанров свои сведения, заимствовавшего у них повествовательный стиль и форму. Удивительные приключения Робинзона Крузо также представлены читателю как подлинная исповедь. И в неё поверили.
Поверили даже несмотря на то, что многие знали судьбу Селькирка. А она сложилась далеко не так благополучно, как судьба Робинзона. Когда моряка сняли с острова, он едва мог говорить, а ведь срок, проведённый им в одиночестве, был на двадцать четыре года меньшим, чем отмеренный герою Дефо. Селькирк навсегда сохранил угрюмую замкнутость и отчуждённость, может быть, изначально присущие его характеру, но усугубленные столь долгим разрывом с обществом себе подобных. Робинзон, напротив, вернулся исполненным сил и нравственно более совершенным человеком, чем тот, каким он был вначале. Общаясь с природой, он лучше познал и собственную нравственную сущность. Просветительская вера в благодатную силу природы оказалась убедительнее документальных фактов.
Жизнь Робинзона написана как увлекательное приключение и как урок практической морали. Повествующая о нравственном пробуждении личности, она вызывает самые разнообразные ассоциации, вплоть до жития Будды, широко известного в Европе благодаря многим легендам. Практическая мораль Робинзона вызывает, однако, и гораздо более близкие, конкретные параллели, заставляющие вспомнить о том, что сам автор, Дефо, получил воспитание в диссентерской академии и навсегда сохранил принципы строгого пуританизма. На этом пути его ближайший предшественник – проповедник Джон Бэньян, чья книга «Путь паломника» («The Pilgrim's Progress from This World to That Which Is to Come...», 1678; переиздана с добавлением второй части в 1684) пользовалась огромной популярностью в англоязычных странах вплоть до XIXвека, по количеству изданий уступая лишь Библии. Дефо был восторженным читателем Бэньяна.
Назидательно-аллегорических сочинений в конце XVIIвека печаталось огромное множество, но что-то было в «Пути паломника», что обеспечило ему читательский интерес на два века вперёд и сделало книгой, предсказавшей рождение романа. И в строгости веры, и в убежденности проповеди с Бэньяном могли поспорить многие пуританские авторы, но никто не был равен ему в повествовательной убедительности, в отчётливой зримости, с которой в его книге предстала неправедность земной жизни, и в ясности прозрения жизни праведной. Книга открывается видeнием, которое во сне предстало автору. Одна из первых фраз навязчиво выстраивает вслед друг другу три глагола зрения, каждый со своим смыслом, со своей сферой постижения и опыта: "I dreamed, and behold I saw a man..." ("Я видел сон и узрел, что я вижу человека...")
Прозрение во сне (I dreamed) – обычный приём аллегорической литературы, вычитывающей иносказательные смыслы в фактах реального опыта. Второй глагол – "to behold" – означает "видеть". Это уже переход к непосредственному зрению, но стилистически окрашенный несколько книжно, торжественно. Он служит своего рода ступенькой от прозрения во сне к абсолютной ясности третьего глагола – "to see", означающего конкретное зрительное постижение земного мира: "...я вижу человека..."
У Бэньяна конкретное и земное вовлечено в пространство пророческого сна. У Дефо, разумеется, иной смысловой порядок, иная зрительная перспектива. Зримое, осязаемое, вещное – на первом плане. Однако было бы непозволительной близорукостью не рассмотреть за ним второго плана – повествующего о человеческих страстях, об испытаниях, за ними следующих, и о стойкости человека в несчастье, которая и позволяет ему быть нравственной личностью.
Первая фраза романа – о рождении человека, обставленном массой биографических подробностей: "Я родился в 1632году в городе Йорке в почтенной семье, хотя и не коренного происхождения: мой отец приехал из Бремена и поначалу обосновался в Гулле..." Как подсказывает дата рождения Робинзона, его отец перебрался в Англию в разгар Тридцатилетней войны, одним из главных мотивов которой было религиозное противостояние протестантов и католиков. Фламандские предки самого Дефо также были религиозными эмигрантами. Робинзон на тридцать лет, то есть на поколение, старше автора – Дефо, родившегося в год реставрации Стюартов – 1660-й. К этому времени герой – Робинзон – уже более года живёт на необитаемом острове, куда он попал через год после смерти Кромвеля, предсказавшей неизбежное крушение революционной республики. Реставрация продлится 28лет – это именно тот срок, что Робинзон проведёт на острове.
Совпадение дат жизни Робинзона с важнейшими событиями английской истории было давно замечено. Если это и иносказание, то – историческое, позволяющее прочесть биографию героя как историю жизни его поколения и среднего класса, гимном которому начинает отец Робинзона. Он как будто подтверждает мнение, что весь роман есть романтическая биография буржуазии, написанная в момент её появления на арене европейской истории. Робинзон – буржуа, не раз писали и говорили критики. Как таковому ему присущи все достоинства и все недостатки этого исторического типа. Мораль Робинзона, признанная буржуазной, нередко признавалась аморальной в общечеловеческом плане.
Обвинение, высказанное герою, полностью распространили и на автора, за которым признали нравственную слепоту, неумение отделить себя от Робинзона и произнести ему нравственный приговор. Идя вслед за английскими критиками романа, русский литератор прошлого века В.Лесевич так подытоживает смысл авторский позиции в романе: "Лукавство до такой степени умеет прикидываться честностью, что многие попадают в его ловушку и принимают за то, за что оно себя выдаёт".
Получается, что Дефо, так высоко ценивший Бэньяна, оказался не в силах преодолеть тех хитростей, каковые для человека расставляет дьявол, умеющий прикинуться Земным Мудрецом и улавливающий людские души на Ярмарке Тщеславия (название знаменитого романа У.Теккерея также заимствовано у Бэньяна). Но, быть может, мы недооцениваем сложности замысла Дефо? Замысла, не исчерпанного островной историей, но охватывающего и то, что ей предшествовало, и то, что за ней последует в ещё двух частях романа.
У Бэньяна герой носит имя Христианин. У Дефо – Робинзон Крузо. Как сообщено на первой странице романа, его фамилия возникла после того, как англичане "по обычаю своему коверкать иностранные слова" переделали отцовскую фамилию – Крейцнер (Kreutznaer), происходящую от слова "крест". Таким образом, Крузо – почти однофамилец героя Бэньяна – Христианина. Этот факт затемнён несовершенством человеческого языка. Не служит ли это первой подсказкой того, что и нравственная сущность героя также затемнена несовершенством человеческой жизни и лишь постепенно проясняется по мере того, как он приобретает опыт преодолевать бурные волны житейского моря?
Метафорой моря открывается роман, и она его сопровождает до самого конца: "Эта страсть моя к морю так далеко меня завела, что я пошёл против воли – более того: против прямого запрещения отца и пренебрёг мольбами матери и советами друзей…" Робинзон пренебрёг и Божественной волей, каковая с ясностью предзнаменования была ему явлена в первом же коротком плавании – из Гулля в Лондон. Несколько дней корабль носился по бушующим волнам. На краю гибели Робинзон не раз раскаивался в том, что пошёл против воли отца, и мечтал о том, чтобы, подобно блудному сыну, вернуться домой. Однако буря улеглась, плавание закончилось – и, вновь пренебрегая разумным советом, Робинзон сделался купцом и отправился торговать в Гвиану.
Удачи сменялись бедами. Прибыль оплачивалась невзгодами и многомесячным алжирским пленом, из которого Робинзон бежит вместе с туземным мальчиком Ксури. Им повезло: их подобрал португальский корабль, капитану которого Робинзон продал своего спутника за шестьдесят гиней: "Мне очень не хотелось брать эти деньги, и не потому, чтобы я боялся отдать мальчика капитану, а потому, что мне было жалко продавать свободу бедняги, который так преданно помогал мне самому добыть её. Я изложил капитану все эти соображения, и он признал их справедливость, но советовал не отказываться от сделки, говоря, что он выдаст мальчику обязательство отпустить его на волю через десять лет, если он примет христианство…"
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
