3633-1 (634793), страница 7
Текст из файла (страница 7)
Достоевский говорил устами одного из героев "Братьев Карамазовых", что "раньше, чем не сделаешься в самом деле всякому братом, не наступит братства" (14; 275). Воплощением такого братского внутреннего устроения и явилась для писателя "проповедь Иоанна Златоуста" - пасхальное огласительное слово святителя, логику которого Достоевский кладет в основу развития сюжета своего последнего романа. Огласительное слово развертывается как раз с помощью евангельской притчи о делателях виноградника: "Аще кто благочестив и боголюбив, да насладится сего добраго и светлаго торжества. Аще кто раб благоразумный, да внидет радуяся в радость Господа своего. Аще кто потрудися постяся, да приимет ныне динарий. Аще кто от перваго часа делал есть, да приимет днесь праведный долг. Аще кто по третием часе прииде, благодаря да празднует. Аще кто по шестом часе достиже, ничтоже да сумнится, ибо ничимже отщетевается. Аще кто лишися и девятаго часа, да приступит ничтоже сумняся, ничтоже бояся. Аще кто точию достиже и во единонадесятый час, да не устрашится замедления: любочестив бо сый Владыка, приемлет последняго якоже и перваго… Темже убо внидите вси в радость Господа своего: и первии и втории мзду приимите… Никтоже да рыдает убожества, явися бо общее царство. Никтоже да плачет прегрешений, прощение бо от гроба возсия. Никтоже да убоится смерти, свободи бо нас Спасова смерть… Где твое, смерте, жало; где твоя, аде, победа; Воскресе Христос, и ты низверглся еси… Воскресе Христос, и жизнь жительствует. Воскресе Христос, и мертвый ни един во гробе: Христос бо востав от мертвых, начаток усопших бысть. Тому слава и держава, во веки веков, аминь".
Так всею архитектоникой "Братьев Карамазовых" выражается преодоление "естества", открывающееся в Воскресении Христовом.
"- Карамазов! - крикнул Коля, - неужели и взаправду религия говорит, что мы все встанем из мертвых, и оживем, и увидим опять друг друга, и всех, и Илюшечку?
- Непременно восстанем, непременно увидим и весело, радостно расскажем друг другу все, что было, - полусмеясь, полу в восторге ответил Алеша…" (15; 197).
Еще в 1862 г. в редакционном предисловии к напечатанному в журнале "Время" "Собору Парижской Богоматери" В.Гюго Достоевский сказал о надежде, что "основная мысль всего искусства девятнадцатого столетия" о "восстановлении погибшего человека" воплотится "хоть к концу-то века... вся, целиком, ясно и могущественно" в таком произведении, которое выразит "стремление и характеристику своего времени" столь же "полно и вековечно", как, к примеру, "Божественная комедия" Данте "выразила свою эпоху средневековых католических верований и идеалов" (20; 29). В высказанном Достоевским уповании, безусловно, отразились его собственные художнические устремления. Намерение писателя создать роман-эпопею, построенный на материале "текущей", современной ему жизни, но сопоставимый (как бы через посредство "Человеческой комедии" Бальзака) с дантовским масштабом, выводящим в пространство мировой истории и вечности, - это намерение осуществилось в "Братьях Карамазовых", последнем романе Достоевского, ставшем новым образцом современного эпоса.
Если в "Войне и мире" Льва Толстого, произведении, оцененном частью критиков как национальное, русское решение проблемы современного эпоса, авторская мысль развивалась в историко-ретроспективном русле, то в художественном пространстве Достоевского стержневой принцип основывался на соотнесении изображаемых событий с истиной евангельского слова. И выявив этим соотнесением глубину и емкость образов своих героев, их характеров и переживаний, Достоевский помещает их в огромный (как ни в каком другом своем произведении) литературный и историко-культурный контекст, указывая на живую и непосредственную связь злободневных вопросов современности с мировыми, вечными - главными вопросами человечества.
Круг книжных и фольклорных источников, прямых отсылок к русской и мировой литературе в "Братьях Карамазовых" необычайно широк - от агиографии (житий Алексия человека Божия, Ефрема Сирина, Марии Египетской, Иоанна Милостивого) и духовных стихов ("Хождение Богородицы по мукам"), других памятников древнерусской письменности и устной народной поэзии, а также западных средневековых мистерий и легенд, до "Кандида" Вольтера и "Фауста" Гете, шиллеровских "Разбойников", "Жалобы Цереры", "Элевзинского праздника", "Перчатки" и "Дон Карлоса", романов Гюго "Собор Парижской Богоматери" и "Отверженные" и даже текущей газетной и журнальной периодики. Весь этот пестрый, казалось бы, набор отсылок и упоминаний многочисленных образов и сюжетов произведений искусства самых разных стран и эпох, сцепляясь вокруг основных тем (отцеубийства и вражды братьев, душевного рыцарства и демонического бунта, человека и "почвы", природы мирового зла и путей его преодоления, человеческого безбожного "муравейника" и "братского окончательного согласия всех племен по Христову евангельскому закону" (26; 148)), выстраивает стройную и фундаментальную картину "концов и начал" человеческого существования в его эсхатологической перспективе, явленной в новозаветном откровении.
Несмотря на то, что не сразу вся глубокая и сложная проблематика "Братьев Карамазовых" была воспринята читающей публикой и критикой, произведение имело колоссальное влияние на первых читателей даже еще до завершения его публикации в "Русском вестнике". Это постепенно все возраставшее влияние было прежде всего мощным нравственным импульсом к отвращению от зла и греха и внутреннему, духовному совершенствованию. Как записала в своем дневнике В.Н. Третьякова, жена знаменитого основателя Третьяковской галереи, когда читала с мужем "вещих "Братьев Карамазовых", во время чтения "в душе все перебирается и укладывается": "благодаря "Братьям Карамазовым" можно переработаться и стать лучше".(Литературное наследство. М., 1973. Т.86. С.124-127).
Затем, в конце XIX - начале XX столетия, русской религиозной философией было осознано во всей своей масштабности грандиозное концептуально-мировоззренческое содержание последнего романа Достоевского. В.В. Розанов, Д.С. Мережковский, Н.А. Бердяев, С.Н. Булгаков, С.Л. Франк, Н.О. Лосский и другие выдающиеся мыслители, анализируя "Братьев Карамазовых", в значительной степени опирались на роман и в построении собственных философских систем, составивших одну из ярчайших страниц во всей истории русской и мировой мысли.
На рубеже XIX - XX веков, с появлением первых переводов "Братьев Карамазовых", и в Европе роман стал играть огромнейшую идейную и эстетическую роль. Большой интерес вызвало последнее произведение Достоевского у А. Энштейна и Ф. Кафки. У М. Пруста в цикле "В поисках утраченного времени" встречаются рассуждения непосредственно о "Братьях Карамазовых", а А. Жид назвал роман величайшим творением, потрясающие образы которого всегда остаются живой реальностью. Г. Гессе именно в "Братьях Карамазовых" видел предвосхищение "заката Европы", а С. Цвейг - миф о рождении нового человека из лона русской души. Т. Манн, признававшийся, что интерес к апокалиптически окрашенному миру Достоевского возобладал у него над привязанностью к гомеровской мощи Толстого, в "Докторе Фаустусе", создавая своего Адриана Леверкюна, опирался непосредственно на образ Ивана Карамазова, равно как и А. Камю, обращавшийся в "Мифе о Сизифе" и, позднее, в романе "Чума" и трактате "Человек бунтующий" к анализу "бунта" Ивана (однажды Камю даже сыграл роль этого героя Достоевского в поставленном им в Алжире спектакле). Да и американские писатели, такие, например, как Т. Вульф и С. Фитцджеральд, называли "Братьев Карамазовых" одной из своих любимых книг, а Вульф ставил роман в ряд с произведениями Шекспира и Сервантеса как обретшими бессмертие.
Об этом бессмертии творения Достоевского, о силе его нравственного влияния удивительно глубоко и эмоционально писал художник И.Н. Крамской в письме к П.М. Третьякову от 14 февраля 1881 г., т.е. фактически сразу после смерти автора "Братьев Карамазовых": "Я не знал... какую роль Достоевский играл в Вашем духовном мире, хотя покойный играл роль огромную в жизни каждого (я думаю), для кого жизнь есть глубокая трагедия, а не праздник. После "Карамазовых"... несколько раз я с ужасом оглядывался кругом и удивлялся, что все идет по-старому, что мир не перевернулся на своей оси. Казалось: как после семейного совета Карамазовых у старца Зосимы, после "Великого инквизитора" есть люди, обирающие ближнего, есть политика, открыто исповедующая лицемерие, есть архиереи, спокойно полагающие, что дело Христа своим чередом, а практика жизни своим: словом, это нечто до такой степени пророческое, огненное, апокалипсическое, что казалось невозможным оставаться на том месте, где мы были вчера, носить те чувства, которыми мы питались, думать о чем-нибудь, кроме страшного дня судного...". (Крамской И.Н. Письма. Статьи. М., 1966. С.60-64). "Ну, если и после этого мир не перевернется на оси туда, куда желает художник, - восклицал Крамской по поводу "Братьев Карамазовых", - то умирай человеческое сердце!" (Там же. С.66).
Мир, как известно, не перевернулся на оси, и человеческие сердца действительно во множестве духовно умирают. Поэтому тем более актуально и жизненно необходимо современному человеку свидетельство Достоевского о том, что судьба любых идей, общественных союзов и других самых разных явлений жизни, равно как и судьба каждой личности, зависит от того, на какие, темные, греховные, или светлые, преображенные стороны души они опираются, свидетельство, становящееся в силу глубокого проникновения в природу, "тайну человека", пророчеством.
По убеждению писателя, современное человечество стоит перед неизбежным выбором: или обняться, или уничтожить друг друга, или вечная жизнь, или вечная смерть. "Были бы братья, будет и братство, - подчеркивает в своих беседах старец Зосима, - а раньше братства никогда не разделятся. Образ Христов храним, и воссияет как драгоценный алмаз всему миру… Буди, буди!" (14; 286 - 287). Этот "драгоценный алмаз" и дает возможность человеку не забыть о высшей половине своего существа и сохранить способность понимания и различения путей к жизни и путей к смерти, ибо на земле "воистину мы как бы блуждаем, и не было бы драгоценного Христова образа пред нами, то погибли бы мы и заблудились совсем, как род человеческий перед потопом" (14, 290).
Список литературы
Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://www.portal-slovo.ru/
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
