2934-1 (634746), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

Значит, “идеология Пелевина” — та же реклама. Лейбл, за которым отсутствие мысли и атрофия личности.

Именно эту безыдейность, вернее, идею, принесенную в жертву коммерции, деликатно подметил критик Немзер: “Счастливый исход для своих двойников Пелевин обеспечивал всегда — в “Жизни насекомых”, “Желтой стреле”, “Чапаеве и Пустоте”, “Generation “П””.

Верно. Щель показушного оптимизма всегда зияла у прозаика и с годами становилась все шире и порочнее. Продажная щель. Ведь без хеппи-энда какое же популярное чтиво? А с дешевым хеппи-эндом все муки и метания — блажь…

Мертвый домик

У Пелевина никогда не было отрицательных героев, и ни разу он своих героев не убивал. “Диалектику переходного периода: из ниоткуда в никуда” автор охарактеризовал как попытку отобразить умственный плен, в который человек себя заточает. Рефлексирующих Пустоту, Омона Кривомазова и Татарского сменяет придурковато-хитрый Степа Михайлов, вместо “просто Марии” появляются олигархи, вместо Учителя — отрицательный и гибнущий в финале Сракандаев, и хочется сказать: “Ну а в остальном смотри выше”. Но не получается — какой-то компонент эликсира утрачен, что-то безвозвратно ушло.

Истребив огнем и мечом внешнюю реальность, выхолостив инфантильные идеологемы организованных приматов, Пелевин перебрался в область невидимого, но подразумеваемого всем его прошлым опытом. Это можно было бы назвать новым витком развития — смотрите-ка, Пелевин сам себя пародирует! — если бы не ощутимое сужение плана.

Подвергая насмешке метафизику, писатель запер в плену умствования не Степу Михайлова, а самого себя.

Глобальная неудача романа “Числа” (сердцевины — “DПП (NN)”) в отсутствии красочной метафоры, которая некогда удавалась писателю. Очарование метафорой спасало и частные провисания прошлых книг: хулиганское воровство из Фромма в “Generation “П””, претенциозную скуку реинкарнаций в “Омон Ра” и многое другое, о чем грустно вспоминать.

“DПП (NN)” — первая книга Пелевина, лишенная того, что называют контекстом или формой. От чего закипает в нас такая безысходная брезгливость?.. От Пелевина, братцы мои, такого, какой он есть. Экзистенциального пессимиста, шута и трикстера, не находящего уже сил для так называемой “цыганочки с выходом”. Читайте и рыдайте, Пелевин показал самого себя — Пустоту, космонавта, пиарщика. Себя — болезненного и выдохшегося, пустой флакон, который экономная женщина бросит в ящик с нижним бельем (для аромата-с).

После пяти лет безмолвия писатель лишает героя права на выход. Степа никуда не вышел, он остался стоять на окружной дороге, радуясь солнцу. И возникает предположение, что вся критика в адрес “DПП (NN)” инерционна. Книга эта, в отличие от всех прошлых книг, неспорна. В ней отсутствует повод для расширенной дискуссии, не считая бесчеловечного обращения с прототипами, в ней ничего нет, кроме фантиков. Это обычная история накопления первоначального капитала с блестками стрельбы, проектом эмблемы для ФСБ “Sheet и МЕЧ” и талисманами в виде фаллоимитаторов из латекса. Если раньше в терминаторе и сэнсее угадывались проводники в то, что скрыто от обезьяньих глаз, то теперь покемоны остаются покемонами, одинаково гадкими и милыми симптомами цивилизации.

Дальше?

Безусловно, прозаик уже застолбил себя в отечественной литературе (несколькими отборными рассказами, парочкой повестей, “Чапаевым…”), и огульная хула его не подвинет, но, живой и здравствующий, он терпит бедствие. Разные возможны сценарии. Годика через три выйдет совсем провальная книжка. Про заморозки в политике, про льды, в которых автор возжелал отразиться. И придется сокрушенно кивнуть: “Мертвяк…”

Возможно, Пелевин отсутствует и в буквальном смысле. Такие версии пущены в оборот. Обозреватель “Русского журнала” Роман Арбитман предположил, что “пять лет как реального Виктора Пелевина нет в живых. Версия эта косвенно подтверждается отказом культового романиста давать интервью “напрямую”, минуя Интернет, а также крайне скупой и невразумительной фото- и телесъемкой молодежного кумира (лицо которого постоянно скрыто за мощными темными очками и, в принципе, может быть любым — достаточно подобрать статиста сходного роста и телосложения)”.

Помню, школьником читал “Чапаева и Пустоту”. Пришел из школы, сел на диван, мартовски поддувало в форточку, вечер, смеркались страницы, портвейн и матросы, запах пороха, щипало в горле…

В “DПП” — слепой блеск стен. Стены мертвого домика. Стены сортира в столичном уже немодном клубе. Долетают залпы дискотеки, скользя по белому кафелю.

И человек, претендовавший на роль гуру, вожака с броневичка-лунохода (Как окрестить милейшего? Ну пускай будет “Полуленин”), Виктор Полуленин, бормочет, икает, окосевший…

Подрагивая ножками, мягко проваливается в фирменный толчок, опрятный, начищенный, с полустертой наклейкой на керамической ножке.

Интересно вам, что написано на этой наклейке?

Список литературы

Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://magazines.russ.ru/

Характеристики

Список файлов сочинения