2877-1 (634718), страница 3

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 3)

Чтение - необходимая часть занятий фактически в любом учебном заведении. Учащиеся - огромная читательская группа. Для них, как свидетельствуют результаты всех исследований, задание является важнейшим и даже определяющим мотивом обращения к книге. В публичных библиотеках, например, это 80-90% запросов. И основное место занимает литература по гуманитарным дисциплинам (истории, экономике, праву, литературоведению, психологии, философии, политологии, социологии) - поскольку получение гуманитарных знаний связано с чтением в большей степени, чем получение знаний естественнонаучных или технических. Этому же способствует так называемая гуманитаризация - включение соответствующих дисциплин в программы всех (не только гуманитарных) средних специальных и высших учебных заведений. Вторая большая составляющая учебного чтения - классическая (и вообще включенная в программы) художественная литература.

Книгу (или, по крайней мере, ее тему) выбирает не сам читатель; он может хотеть или не хотеть читать, но все равно должен. Станет ли прочитанное интериоризованным знанием, превратится ли в умение, доставит ли эстетическое наслаждение, повлияет ли на систему ценностей - это зависит от многих причин.

Но есть, как мне кажется, два непременных условия, делающих учебное чтение осмысленным, превращающих его в действительную, не формальную часть образования. Во-первых (это, в основном, касается школьников), задание должно хотя бы чуть-чуть соотноситься с жизнью ребенка, подростка, юноши, с тем, что им уже накоплено; оно должно, в конце концов, быть понятным. Во-вторых (это касается в большей степени учащихся средних специальных и высших учебных заведений), человек должен видеть связь этого задания (и вообще этой дисциплины) со своей будущей профессией и/или со своими сегодняшними и завтрашними человеческими проблемами.

Иначе формируется псевдочитатель, получается псевдочтение и псевдообразование. Ситуации, с которыми сталкиваются достаточно часто не только родители, но и библиотекари, бывают просто абсурдными. Например: приходит в детскую библиотеку третьеклассница и говорит, что ей задали сделать доклад об истории диссидентства в России. Или: приходит домой шестиклассник с темой реферата "Платон и киники". И когда его бабушка (между прочим, кандидат философских наук) на родительском собрании выражает недоумение и спрашивает учительницу, читала ли Платона она сама, то получает потрясающий ответ: "Смотрите, вот полный класс родителей, все с высшим образованием. И никто его не читал". Или: сидят студенты в читальном зале и пишут рефераты (требуется не меньше 10-15 страниц). Будущий компьютерщик - о русской религиозной философии, будущий врач - о взглядах Макиавелли, будущий инженер-пищевик - о французской средневековой культуре. Читают соответствующую литературу. Первоисточники - очень мало и редко (да первоисточники и не на них рассчитаны), в основном ищут что попроще и с чего можно непосредственно списать. Очевидно, это и есть те самые будущие родители с высшим образованием, которым не нужны и никогда не понадобятся ни Платон, ни Макиавелли [7].

Такого рода ситуации, к сожалению, нередки: учебное чтение остается здесь лишь чтением по заданию, оно не просто бесполезно, порой оно вредно, поскольку отвращает от книги вообще и от серьезной книги в частности. И именно здесь логично искать один из корней (хотя, конечно, не единственный) "послешкольного нечтения", вторичной неграмотности, нелюбви к чтению и т.д. В особой степени касается это школьного преподавания литературы, зачастую "отчуждающего" текст, преподнося его не вовремя, на чужом для читателя языке, вне контекста его, читателя, жизненных реалий. Именно об этом говорят наши респонденты, отвечая на вопрос об отношении к литературе как учебной дисциплине: "она нравилась бы, если бы не заставляли и некоторые произведения изучали попозже", "я любила литературу, но ее странно преподавали", "мне нравится этот предмет, но не нравится, как его преподают у нас. Я хочу просто читать и наслаждаться чтением... ну, чтобы объясняли, о чем речь. Но не пытали бы анализированием текста с использованием заумных слов".

Однако нелепо было бы отрицать необходимость учебного чтения. Его значимость росла в последние годы и продолжает расти вместе с повышением значимости образования. Оно играет огромную идеологическую роль - не случайны споры и скандалы вокруг учебников по гуманитарным предметам (в частности, по отечественной истории). Детям из нечитающих семей оно дает возможность (не всегда, конечно, реализующуюся) стать читателями. Для студентов учебное чтение фактически является началом чтения профессионального.

Учебная и "околоучебная" литература занимает одно из ведущих мест на издательском рынке. Но завтра она (так же, как литература для "инструментального" чтения - а часто это одни и те же издания) может быть значительно потеснена электронными источниками информации. Собственно, процесс начат уже сегодня - выпускаются электронные учебники, развивается дистанционное образование. А многие учащиеся нашли способ с помощью новых технологий вообще не писать свои рефераты и, значит, не читать соответствующей литературы: они просто берут готовые работы (которых на специально сформированных дискетах и в Интернете уже тысячи) или компилируют свою работу из нескольких чужих.

Что принес компьютер?

Тема "чтение и компьютер", "чтение и Интернет" находится сегодня (прямо или косвенно) в поле зрения не только публицистов, но и исследователей. Проблематика исследований (которых пока еще немного) связана с бюджетом времени, с ориентацией в информационном пространстве и значимостью источников информации; объектом их являются, в основном, дети и подростки.

Опираясь на данные коллег и на собственные наблюдения, я выделила бы три "пространства", в которых чтение сосуществует и сталкивается с компьютерными технологиями.

Первое - это (прошу прощения за парадокс) "пространство времени". Точнее - свободного времени, а еще точнее - досуга. Здесь компьютерные игры и интернет-общение стали еще одним конкурентом чтения - вслед за телевидением и видео. Сильными конкурентами они являются пока не слишком часто - лишь когда речь идет о молодых и достаточно "продвинутых" жителях больших городов. Проводить досуг за компьютером мальчики и юноши предпочитают примерно вдвое чаще, чем девочки и девушки. И чем младше респонденты (исследователи начинали с 9-10-летних), тем чаще они говорят о таком досуге - как реальном, так и желаемом.

В рейтингах предпочитаемых досуговых занятий чтение сегодня не занимает места выше четвертого (при том, что предлагаемые исследователями списки состоят обычно из 15-20 позиций), а у некоторых подростковых групп может оказаться и на 10-12-м местах. Но проигрывает оно отнюдь не компьютеру, а телевидению и видео, общению со сверстниками (особенно у молодежи) и с семьей, прогулкам, спорту.

Второе "пространство", в котором традиционное чтение сосуществует с электронными технологиями, может быть описано как пространство "способов публикации" текстов, пространство форм их представления читателю.

В Интернете существует своя литературная жизнь, здесь есть и книжные магазины, и журналы, и библиотеки. Самая большая и самая известная - библиотека Максима Мошкова. Что же думает о чтении с экрана (прежде всего о чтении художественной литературы) сам Мошков?

Прежде всего, он считает нелепыми разговоры о том, что книги в сети отбивают читателей у книг на бумаге. Пока в России (а среди посетителей сайта Мошкова россиян около 40%) к сети подключено лишь 2% населения, возможно, через несколько лет их будет 5%. И из них 95% явно предпочтут бумажные книги. "Я и сам, - признается Мошков, - читаю их только на бумаге".

Тем не менее он утверждает, что бумажным книгам со временем (хотя далеко не сразу) придется потесниться: "Года через три ящичек, с которого можно читать, не калеча глаза, будет умещаться в руках, а через 10-15 лет он будет в руках у каждого. Есть масса случаев, когда книги нет нигде (весь тираж распродан, библиотека сгорела или брошена при переезде), а прочитать книгу хочется либо цитата нужна, - для таких случаев электронная библиотека идеальна. Иными словами, это очень удобное средство для хранения - и не самое удобное для чтения" [8].

Тексты новостей, информационные и справочные в Интернете читать удобно. Но есть же люди, с удовольствием читающие с экрана философские и художественные тексты. В библиотеке Мошкова, например, самые читаемые авторы сегодня - Пелевин, Лукьяненко, Акунин и Суворов...

Нельзя не отметить также, что многие - исследователи, наблюдатели и просто активные пользователи - подчеркивают "словесную природу" Интернета. Это мнение звучало и в публикациях "НЛО". Соглашаясь с Умберто Эко, что именно компьютер возвращает людей от картинки к слову, один из авторов добавляет: "В этом контексте Интернет становится не врагом книги, а, наоборот, ее союзником в борьбе против общего врага - телевидения" [9].

Третье интересующее нас "пространство" - собственно информационное. Это пространство текстов (в широком смысле), а его посетитель - человек, пришедший за информацией определенной тематики и/или определенного вида.

Например, человек хочет узнать о Наполеоне. Выбор книг огромен - от Тарле до Толстого. Но вот мультимедиа-диск "Александр и Наполеон", включающий в себя около сотни интерактивных сюжетов-постановок, почти тысячу гравюр, рисунков и картин, более 200 статей, карты и многое другое. "В одном флаконе" и книга, и музей, и кино. Подходит и для досуга, и для учебы (как ученику для подготовки задания, так и учителю для показа на уроке).

Очень модная тема - династия Романовых. Количество книг, в частности изданных в последние годы, впечатляет. Но вот одноименная мультимедийная энциклопедия - около 800 статей, фрагменты исторических фильмов, анимированные карты военных действий, исторические картины, портреты государственных деятелей...

Тем, кто пришел, "чтобы научиться", предлагаются мультимедийные энциклопедии, электронные учебники и пособия для дошкольников, школьников, абитуриентов и студентов.

Цены на электронные издания сегодня превышают (иногда значительно) цены на книги, однако есть тенденция к снижению. Пока диски недоступны большинству их потенциальных потребителей, в частности учебным заведениям и библиотекам (у которых просто далеко не всегда есть компьютеры). В частности, и поэтому основными источниками значимой информации остаются источники печатные (наряду с телевидением и межличностным общением): об их использовании говорят от 50 до 80% респондентов, в то время как Интернет и вообще компьютер называют 15-20%. Так будет, конечно, не всегда, но дело не только в финансовых и технических возможностях.

Одна из сущностных характеристик электронных изданий - интерактивность. Автор диска набрал "по теме" тексты, видеоматериалы, музыку, продумал, что с чем должно быть в программе соединено, - и получился гипертекст (конечно, такое описание примитивно, но, по-моему, основное здесь схвачено). "Гиперчитатель" читает этот гипертекст, выбирая из него то и в той последовательности, которая соответствует его, читателя, интересам и представлениям о теме. В отличие от книги, от печатного текста (из которого ведь тоже можно выбирать, листая) - целого гипертекста не существует, сидящий перед экраном его каждый раз конструирует, создает сам. От автора (и, конечно, от всех тех, чьими трудами автор воспользовался) он получает знания и представления о связях между "аспектами" этих знаний; "аудио-" и "видеочасти" издания, безусловно, обогащают восприятие, делают его "объемным". Но мне трудно представить, как можно вложить в гипертекст и вычитать из него мысль (именно мысль, а не знание), ведь мысль требует последовательности, целостности, авторского монолога. В общем, авторы такой задачи и не ставят: собственно тексты в гипертекстах - это чаще всего справки или небольшие статьи энциклопедического типа. К компьютерной культуре в полной степени относятся слова В.К. Кантора о культуре аудиовизуальной: "...она отбирает то, что и не должно входить во внутренний состав книги, что не определяет специфику ее воздействия на читателя" [10]. О том же говорит Умберто Эко, деля книги на читаемые и справочные [11].

Информационное и инструментальное чтение в принципе может быть заменено обращением к электронным изданиям и/или Интернету фактически полностью. "Познавательному" же, если говорить о "пространстве времени", просто придется снова отступить...

О роли любви и роли интеллигенции

Итак, чтение (и как занятие, и как символическая ценность) стало и продолжает становиться менее значимым. Это объективно, это одно из следствий модернизации общества, модернизации культуры.

Сокращается "читательское время". И сокращается оно не только за счет серьезного "свободного" чтения, но и за счет чтения легкого, которое стремительно теряет свои позиции как способ отдыха и развлечения. Позиции делового (учебного, инструментального) чтения пока остаются достаточно прочными, поскольку потребность в соответствующей информации удовлетворяется, в основном, с помощью печатных источников. Можно предположить, однако, что современные информационные технологии в скором времени изменят ситуацию.

Уменьшается количество читателей - точнее, количество тех, кто читает активно, регулярно; безусловно уменьшается число читателей книг.

Около 30% респондентов нашего исследования "Молодежь и классика" так или иначе соглашаются, что чтение - в частности, чтение художественной литературы - не занимает большого места в их жизни. Примерно каждый десятый из сегодняшних молодых посетителей библиотек говорит, что не любит читать. А проводя опросы в московских учебных заведениях, мы получили еще более красноречивые цифры: не любит читать каждый пятый школьник и каждый третий учащийся ПТУ.

Очевидно, для новых поколений чтение будет играть все меньшую роль. Чем доступнее становятся другие источники информации и другие способы проведения свободного времени, тем ярче проявляются все названные тенденции. И читать будут те, кто любит читать. (Между прочим, это не только любители Толстого, Пастернака или Хейзинги, но и любители женских романов - любящие именно читать, а не смотреть сериалы.)

Только те, кто любит. Можно сказать: "не больше - но и не меньше". Но лично мне - как человеку книжному и как (пусть это ужасно немодно и несовременно) интеллигенту - хочется, чтобы любящих было больше.

Читая (в частности, у глубоко мною уважаемого Б.В. Дубина) о том, как интеллигенция не принимает современность вообще и современную культуру в частности, потому что перемены разрушили ее социальный статус и единство, ее авторитет, ее "доминантные позиции носителей образцов", ее привилегии, ее "социально-цензурные возможности", - и со многим соглашаясь, я все же испытываю большие сложности с самоидентификацией. Вспоминается сцена из "Тимура и его команды". Там героиня спрашивает свою старшую сестру, кто такой Тимур. Та отвечает: "Это царь - злой, хромой, из средней истории". Но такой ответ явно не ложится на реальность знания героини о том Тимуре, который живет рядом. Поэтому она не унимается: "А если не злой, и не хромой, и не из средней истории - тогда кто?" "Тогда, - говорит сестра, - не знаю".

Может быть, никакой единой интеллигенции не было и раньше; точнее - и тогда не ощущала она себя единой?.. Ведь очень разными были "образцы", различными способами и с различными целями использовались (или вовсе не использовались) "социально-цензурные возможности". А неприятие современности (многих ее аспектов) связано, как показывают наши исследования, не просто с разрушением статуса, а с социальным и профессиональным унижением.

Характеристики

Список файлов сочинения