2432-1 (634619), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Древние праздники
Первые рассказы Гоголя связаны с древними праздниками: традиция проведения мифо-ритуальных действий в самую короткую ночь в году (накануне Ивана Купала) и самую длинную (под Рождество) имеет своим истоком каменный век. В "Майской ночи" речь идет о празднике, известном, как русалии. В "Слове о русалиях" именуются рядом: игры бесовские, русалии, скоморохи, "плясание и плескание со свирелями". Русалии происходили в мае, и описанные в рассказе переодевания в вывернутый овчиный тулуп, ряжение в маски, пляски и песни под музыку несут атмосферу этого праздника.
Предание об утопленице дает возможность разрешить затруднение, на которое натолкнулась любовь героев "Майской ночи" - Левка и Ганны (подобно тому, как предание о красной свитке помогает героям "Сорочинской ярмарки"). В рассказе и предании звучат "зеркальные" темы: взаимоотношения молодых и старых, отцов и детей в связи с любовью и браком. Утопленица, дочь сотника потерпела от брака отца с молодой женой. Сын сельского головы обнаруживает в лице отца соперника, который препятствует его браку с любимой. Левко в пику отцу во время игр два раза одел "своячницу" (гражданскую жену отца) в вывороченный тулуп и нацепил на нее страшную личину-маску. Утопленица возглавила игры русалок, Левко возглавил гуляние парней. Мотив кощунства - противодействия мирской и церковной власти, бунта против правил, характерный для поведения скоморохов, здесь связан с несогласием сына признать правомочность действий отца, который ухаживает за Ганной. Чудесное разрешение конфликта - письменное повеление женить Левка. Записка эта была получена Левком в обмен за услугу: он распознал ведьму среди русалок. Мирская власть мерзка - в лице пожилого головы она желает овладеть прекрасной девушкой. Этой мерзости противостоят совместные усилия селян и нечистой силы. Здесь мы вновь, как и в "Сорочинской ярмарке", видим тот исток "нечисти", которому в фольклорной традиции соответствуют персонажи, названные Владимиром Проппом "волшебными помощниками". Сказка несет следы инициаций, испытаний - и эти помощники оказываются проводниками из мира детства во взрослый мир. О мерзости, которая завелась на земле, между селян, и о противодействии ей молодых героев Гоголя проницательно писал литературовед Чичерин.
В рассказе "Пропавшая грамота" нечистая сила заявляется через казака, продавшего душу дьяволу. С этим казаком герой познакомился и подружился на ярмарке. Дело было так: гонца послали с грамотой к самой царице, он зашил грамоту в шапку, попрощался с женой и детьми, сел на коня - и очутился к утру следующего дня в Конотопе, где в ту пору была ярмарка. Тут он забыл все на свете. Как луч света, посланный солнцем, отклоняется, преломляясь и удлиняя свой путь в теплом воздухе у поверхности Земли - так отклонился гонец, соприкоснувшись с ярмаркой. Началась гулянка, в результате которой грамота, посланная царице, попала в пекло. Гонец добрался до пекла (его пустили туда за мзду "смазливые рожи"). Тут ему "главнейшая из ведьм" поставила условие: надо выиграть у нее хотя бы один из трех раз в дурака. Во время игры выяснилось, что силы ведьмы - в наваждении: герой не видит истинных карт, имея на руках никудышние - принимает их за козырные и наоборот. Герою удается избавиться от этого наваждения, втихую перекрестив карты. Чары рассеиваются - и он побеждает. Игра в пекле идет не на жизнь - а на смерть: проигравший герой должен был бы там остаться. Речь идет о жертвоприношении, который герою удается расстроить с помощью "крестных сил" - тот, кто не боится черта и ведьм, побеждает их у Гоголя с помощью простого средства: нечисть надо перекрестить.
Характерно, что в мире Гоголя всякий знается с чертом - гонец в ответ на сообщение казака о том, что тот душу продал дьяволу утверждает: "Экая невидальщина! Кто на своем веку не знался с нечистыми?". Есть несколько способов обращения с нечистью: можно использовать ее в своих целях - что и делают цыгане, торгуя страхом в "Сорочинской ярмарке", можно следовать ее указаниям, подчиняясь ей - как Петрусь в "Вечере накануне Ивана Купала" и можно обыгрывать ее, как гонец в "Пропавшей грамоте". Нечисть нечисти рознь, кроме чертей и ведьм, есть еще и русалки, которые противостоят ведьме и могут помочь человеку. Что и происходит в "Майской ночи", где описан обмен по типу "услуга за услугу": Левко помогает русалке, она - ему. Гоголь познакомил читателя с миром, заполненным духами и сообщил мистические "правила поведения" в нем - он сделал это за полтораста лет до модного ныне Костанеды. Пасичник Рудый Панько и дьячок диканьской церкви более тонко и художественно, чем Дон Хуан, познакомили своих слушателей с миром демонических сил.
Вся первая часть "Вечеров на хуторе" основывается на идеях обмена, и несет ярмарочную окраску. Там, где нет прямого описания ярмарки - все равно есть обмен: в обмен на быстрое обогащение Петро приносит в жертву Ивася, поставив на кон свою жизнь, гонец выигрывает шапку. Идея игрового обмена, имеющего смысл испытания будущего супруга, дает интригу и в "Ночи под Рождество": "Достань, кузнец, царицыны черевики, выйду за тебя замуж!" - говорит хуторская красотка. В "Страшной мести" обмен приобретает черты инфернальности - за загубленную жизнь свою, за прерванный род требует у Бога прерывания рода своего обидчика и проклятия его до седьмого колена загубленный казак. Во второй части "Вечеров" есть развитие тенденций первой - но основная идея их иная. Если в первой части строится модель народной культуры в ее мирском варианте, то во второй речь идет о религии, создается модель народной веры. В пространном замечании к "Ночи под Рождество" Гоголь под видом пасичника свидетельствует о безуспешных запретах церкви на колядование: "Прошлый год отец Осип запретил было колядовать по хуторам, говоря, что будто сим народ угождает сатане". "Пасичник" защищает колядки - пишет о том, что колядовать и славить Христа для простых людей - одно и то же, вопреки мнению о том, что "был когда-то болван Коляда, которого принимали за бога". Всюду далее мы встречаем подобные неожиданные сближения.
В "Ночи под Рождество" появляется новый герой - кузнец Вакула. Он сам ищет нечистую силу и вступает с чертом в плотное взаимодействие, используя его в своих интересах. В отличии от Грицька, который откликается на предложение цыгана и жертвует волами в "Сорочинской ярмарке", Вакула проявляет инициативу сам - и рискует жизнью. Черт ему нужен, чтобы решить невозможную задачу - попасть к царице в Петербург. Здесь мир хутора размыкается - и появляется властная вертикаль, уходящая в запредельные дали: империя, императрица... Для черта нет преград. Он владеет чудесными способностями, которые нужны кузнецу. Но и черт этот не совсем чужой - у кузнеца с ним давние счеты. Черт приударяет за матерью кузнеца и набивается тому чуть ли не в отчимы. В этом - суть коллизии, здесь - центр истории; мы имеем дело с особой семейкой: мать - ведьма, сын - самый набожный на селе человек. Народное мировоззрение сводит конфликт между язычеством и христианством к отношениям между родными, конфликту поколений в семье. Христианство выступает против отдельных черт язычества, являясь в то же время его прямым наследником. Речь идет о семейной распре. В ряду "черт - Солоха - Вакула - Оксана" демоническое начало убывает, уступая место человеческому. Ведьма несет в себе, соединяет оба начала, она - узел линий, которые идут к черту, Вакуле и Чубу (отцу Оксаны).
Все, происходящее рождественской ночью - спор между родными и теми близкими, которые могут породниться и стать "своими", "свояками". Об единяя свои усилия с возможностями, предоставляемыми чертом, Вакула достигает желаемого. Он - первый настоящий герой Гоголя. Петро следует рекомендациям Бисаврюка, Левко получает свое счастье из рук русалки в благодарность за службу. Предшественник Вакулы - гонец из "Пропавшей грамоты" - тоже ищет сближения с нечистью (дорогу в пекло). Но гонцу ничего не остается делать - нечисть утащила грамоту, он отвечает на вызов. Вакула же ищет черта по своей инициативе, оседлывает его и потом еще наказывает! Вакула преодолевает скрытое сопротивление матери - именно она сорит сына с Чубом, так как сама положила глаз на хозяйство богатого вдовца. Речь идет не о любви - о власти. Язычество в лице ведьмы имеет свой экономический интерес, который противоречит любовным планам сына-христианина. Похоже, Вакула находится в курсе способностей своей матушки - его нисколько не удивляет вопрос Оксаны, правда ли, что его мать - ведьма. Солоха, возвращаясь в дом свой через трубу, отодвигает заслонку, чтобы узнать незаметно, не назвал ли сын в хату парубков - перед ними она не хочет являться из печи (подразумевается, что сына она не особо стесняется). В одной хате живут запросто, по=семейному мать с сыном - ни слова об их конфликте - кроме намерений на будущее: здесь каждый из них имеет свой любовный и экономический интерес. В конце концов христианство в лице Вакулы побеждает, повернув силы языческие, демонические (чертовские) на решение своих задач. Использованный черт еще и наказывется, так сказать, художественно - завершается повесть сообщением о том, что Вакула нарисовал в церкви "черта в аду, такого гадкого, что все плевали, когда проходили мимо: а бабы, как только расплакивалось у них на руках дитя, подносили его к картине и говорили: он бач, яка кака намальована! - и дитя, удерживая слезенки, косилось на картину и жалось к груди своей матери."
Центром тяжести второй части "Вечеров" является "Страшная месть" - она не менее композитна по своему строению, чем "Сорочинская ярмарка". Если движущей силой "Ярмарки" является предание о красной свитке, вскрывающее симпатические силы любви, порождающие идеи обмена и брака (любишь то, что хочешь получить, того, с кем хочешь обручиться - см. ниже), то здесь энергию повести придают антипатические силы мести, связанные с комплексом идей воздаяния: обмена судьбы на судьбу. Устанавливается мера расплаты, привлекаются сущности трансцендентного плана. В "Страшной мести" впервые Гоголем показано действие Бога вообще, Бога как судьи, принимающего решение о воздаянии.
В начале "Страшной мести" разворачивается странная, необьяснимая череда видений и бед. В конце повести события, приводящие ко все более жутким жертвам, об ясняются как результат давнего проклятия, из-за которого сдвигаются горы и происходят землетрясения. Человеческие грехи приводят к реакции планетарного масштаба - земля не выносит такого грешника, каким явился последний в проклятом роду колдун. Никакие молитвы не помогают ему - здесь явлено дохристианское представление о роке и судьбе, о предопределении: все, с кем соприкосается колдун, гибнут, попадая в поле древнего проклятия. Его дочь, внук и зять Бурульбаш играют роль невинных жертв. Настоящее, нынешнее время приносится в жертву прошлому. "Простая" молитва или крест не могут навредить колдуну, остановить его - лишь подвиги святых людей (опять же из прошлого) имеют над ним какую-то силу: он не может выйти из темницы, потому что построены ее стены таким святым человеком. Возникают специфические "пространство и время проклятия" - время смыслами своими обращено вспять, пространство вывернуто наизнанку. Подземные мертвецы поедают свою жертву, от этого происходят землятресения, а накануне - так сказать, в качестве аперитива к пиру изменяется ландшафт Киева: встают перед изумленными горожанами Карпатские горы и крымские дали. Идея христинского прощения не может быть реализована, схимник отказывается отпустить грехи колдуну - и тот убивает его в придачу ко всем своим жертвам.
Может возникнуть недоумение - почему в число жертв попадают невинные люди? Проклятие рода приводит не только к гибели его отпрысков, но и чудовищным последствиям для многих людей. Гоголь показывает механизм действия проклятия. Люди, попадающие в его поле, несвободны - они являются исполнителями божественного промысла. Что же это за жестокое божество, которое обрекает людей на страдания и смерть? Это божество мести, божество проклятия - и обьектом кары служит не человек, но целый род. Здесь не властны представления о чистоте новорожденного младенца - в последнем младенце рода, как в море в капле воды, видны все грехи рода. Об ектом наказания является "проклятый род" - его демоничность все нарастает по мере осуществления предначертанного. Для понимания, что такое род, можно предложить метафору голограммы, в каждой части которой содержится информация о целом. Младенец несет гены всего рода - всю его "мерзость". Такой младенец приуготован с измальства в жертву.
Тот факт, что последний отпрыск рода пропадает с родной земли, живет долго в чужих странах (среди бусурман) и становится колдуном - есть необходимые элементы приготовления его в жертву. Его страшные деяния - убийство жены, домогательства родной дочери, предательство Родины, убийство зятя, потом внука и схимника - есть этапы созревания того зла, которое будет страшным образом наказано. Слово "жертва" сейчас получило расширительное значение - и употребляется вне контекста специальной мифо- ритуальной процедуры, которая называется жертвоприношением. Жертва в народной этимологии видется как еда (буквально "жратва") - и у Гоголя речь идет о жертвоприношении в прямом, буквальном смысле слова: колдун падает в пропасть, где его поедают мертвецы. В жизни колдуна с едали страсти, которые оказываются результатом давних проклятий: страшная месть - мертвый ест живого, настоящее приносится в жертву прошлому. Здесь тема ритуальной трапезы, пиршества как части обменного ритуала, заявленная в "Сорочинской ярмарке", приобретает жуткое значение. Убив друга и получив его богатство, казак получает в придачу и его проклятие - и за временное благо предка расплачиваются семь коленей рода.
Мстителю Бог дает роль надзирателя - страшного всадника. Колдун, вызывающий душу своей дочери, вдруг видит голову всадника во время своего спиритического сеанса. Говоря современным языком, в связь, которую выстраивает колдун со своими родными, врывается помеха - дух мщения. Колдун обладает гипнотической властью над своей дочерью - но есть власть, которая выше и сильнее его власти. Это власть предопределения - причинно-следственная связь зла (заметим, что в недавно изданной книге "Механика судеб" Юрий Арабов вышел на сходные идеи: почти через двести лет после Гоголя!).
"Страшная месть" является в результате предательства и гибели от рук злодея народного героя, который отличился в войне с бусурманами и пленил опасного военоначальника - пашу. Сам этот герой и предложил Богу проект мести. Реализация проекта такова: "в безвыходной пропасти, которой не видел еще ни один человек, страшащийся проходить мимо, мертвецы грызут мертеца". Обидчик народного героя лежит в земле, разрастается до невероятных размеров - и гложет свои кости, все прочие потомки гложут "свежего мертвеца" - последнего в роду колдуна. Здесь не просто "сын отвечает за отца", здесь тяжесть и строгость "ответа" усиливается из поколения в поколение. "Старый мертвец грызет молодого" - это метафора переноса грехов, генетической передачи их в роду, усугубления, закон накопления зла в роду. Заметим, что на русском языке слово "грех" имеет смысл "ошибки", зло в таком случае можно рассматривать как сбой, дефект в традиции передачи блага и добра, накопление "мутаций". Причино-следственная связь здесь работает как "сообщение зла" - и прирост неминуемого воздаяния, которое возрастает до планетарных размеров - "земля не выносит" грешника. Здесь можно проследить библейские и шумерские параллели - в наказание за грехи Бог насылает потоп или уничтожает целые города.
Список литературы
Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://www.pereplet.ru/
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
