72709 (634117), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Кони разыгралися…
А чьи-то кони, чьи-то кони?
Кони Александра Сергеевича…
Пою я, а на сердце грусть-тоска. Как вдруг слышу: зарыдал Пушкин. Подняла я глаза, а он рукой за голову схватился и говорит: «Ах, Эта песня всё во мне перевернула, она мне не радость, а большую потерю предвещает!..»
Цыгане с пенями уходят.
ВЕДУЩАЯ. 18 февраля 1832 года – свадьба. Венчались Пушкин и Гончарова в церкви Большого Вознесения у Никитских ворот…
Звучит духовная музыка. Пушкин и Натали принимают поздравления.
ВЕДУЩАЯ. В ту пору известная всему высшему свету Долли Фикельмон, внучка Кутузова и жена австрийского посланника, имела славу предсказательницы. Она вела дневник. И после первого приёма, сделанного семьёй Пушкиных, записала в него следующее (читает): «Жена его, Пушкина, прекрасное созданье, но это меланхолическое и тихое выражение лица похоже на предчувствие несчастья. Лица мужа и жены не предсказывают ни спокойствия, ни тихой радости в будущем. У Пушкина видны все порывы страстей, у жены – вся меланхолия отречения от себя… Поэтическая красота госпожи Пушкиной проникает до самого моего сердца. Есть что-то воздушное и трогательное во всём её облике. Эта женщина не будет счастлива. Голова её склоняется и весь облик говорит: «Я страдаю». Но какую же трудную ей предстоит нести судьбу – быть женой поэта, и такого поэта, как Пушкин…»
ПУШКИН. Я женат - и счастлив: одно желание моё, чтоб ничего в жизни не изменилось, лучшего не дождусь…
Исполнились мои желания, Творец
Тебя мне ниспослал, моя Мадонна,
Чистейшей прелести чистейший образец…
Пушкин опять усаживает Гончарову перед художником.
ВЕДУЩАЯ. Первое время жизнь Александра Сергеевича и Натали казалась безоблачной. Брюллов рисовал портрет счастливой жены. Пушкин давал советы. И всё происходило в Царском Селе, куда переехала молодая семья после свадьбы. Там же находился императорский двор.
Александр Сергеевич чувствовал себя счастливым, но вскоре жизнь осложнилась. Всё сильнее сжималось кольцо светской вражды, всё более ужесточался контроль со стороны царя и Третьего отделения, продолжались грубые нападки официальной критики. В это время поэт особенно глубоко задумался о справедливости устройства государства Российского. Своими мыслями он делился с Вяземским, цитировал «Стансы», напоминающие о славных днях правления Петра I.
Пушкин.
В надежде славы и добра
Гляжу вперед я без боязни:
Начало славных дней Петра
Мрачили мятежи и казни.
Но правдой он привлек сердца,
Но нравы укротил наукой,
И был от буйного стрельца
Пред ним отличен Долгорукой.
Самодержавною рукой
Он смело сеял просвещенье,
Не презирал страны родной,
Он знал ее предназначенье.
То академик, то герой,
То мореплаватель, то плотник,
Он всеобъемлющей душой
На троне вечный был работник.
Семейным сходством будь же горд,
Во всем будь пращуру подобен:
Как он, неутомим и тверд,
И памятью, как он, незлобен…
Ведущая. Царь с помощью Бенкендорфа быстро развеял эти иллюзии. Он назначает поэта камер-юнкером, чтобы постоянно видеть при дворе его прекрасную жену. Этот чин, даваемый неумудренным жизнью юношам, ужасно оскорбил Александра Сергеевича. Но это было только начало. Бенкендорф потребовал, чтобы до напечатания своих произведений поэт обязательно представлял их императору на высочайшую цензуру. Чтоб он прекратил публичные чтения неблагонадежных стихов. Чтоб он внес в тексты те изменения. которые полагают необходимыми царь и Третье отделение.
Мойка, Невский, Морская, Миллионная, Зимний дворец… Здесь метался Пушкин. Нева лежала закованная февральским льдом, и Медный всадник застыл на вздыбленном коне. А рука поэта выводила на страницах драмы «Борис Годунов» всадника без царя и рядом писала:
Всегда народ к смятенью тайно склонен.
Так добрый конь грызет свои бразда…
Ну что ж? Конем спокойно всадник правит…
Но конь порой сбивает седока…
Александр Сергеевич словно предчувствовал, что время выбьет из самодержавного седла коронованного тирана. Но это время где-то далеко впереди. А тогда… Прекрасная Натали дарила нежные и добрые улыбки. А вместе с тем уже близка развязка. Все оборачивалось против Пушкина, все толкало его к гибели: ненависть светского общества, чрезмерное внимание Николая к красоте Натали, наглые ухаживания Дантеса, подлость и грязь…
Входят Пушкин и Данзас.
Данзас. Ты настаиваешь на этих условиях?
Пушкин. Разумеется
Данзас. Это очень жестокие условия: барьер десять шагов. Смертельные, я бы сказал.
Пушкин. Это ничего не меняет.
Данзас. Твои условия приняты. И Дантес ждет тебя… На черной речке…
Уходят. Звучит выстрел. Данзас возвращается.
Данзас. Пушкин стрелялся с Дантесом. Рана поэта оказалась смертельной. Умирая, Александр Сергеевич испытывал величайшие муки. Но несмотря на это, думал о других, и прежде всего – о семье. Он отдал мне последние распоряжения, снял с руки кольцо и попросил принять его на память. Простился с близкими и нашел в себе силы сказать слова утешения Наталье Николаевне.27 января 1837 года поэта не стало.
Ведущая:
Нет, бил барабан перед смутным полком,
Когда мы вождя хоронили:
То зубы царевы над мертвым певцом
Почетную дробь выводили.
Такой уж почет, что ближайшим друзьям –
Нет места. В изглавьи, в изножьи,
И справа, и слева – ручищи по швам –
Жандармские груди и рожи.
Не диво ли – и на тишайшем из лож
Пребыть поднадзорным мальчишкой?
На что-то на что-то, на то что-то похож
Почет сей, почетно - да слишком!
Гляди, мол, страна, как молве вопреки,
Монарх о победе печется!
Почетно – почетно – почетно – архи-
Почетно, - почетно – до черту!
Кого ж это так – точно воры вора
Пристреленного – выносили?
Изменника? Нет. С проходного двора –
Умнейшего мужа России.
(М. Цветаева)
Через полтора столетия Марина Цветаева напишет: «Нет. Гончарова просто роковая женщина, то пустое место, вокруг которого сталкиваются все силы и страсти. Смертоносное место – как Елена Троянская повод, а не причина войны, так и Гончарова – не причина, а повод смерти Пушкина, с колыбели предначертанной. Тяга Пушкина к Гончаровой – это тяга гения к нулю. Он хотел нуль, потому что сам был все. А судьба выбрала самое простое и верное орудие смерти – красавицу».
У могилы Н. Н. Пушкиной
«Здесь похоронена Ланская…»
Снега некрополь замели.
А слух по-прежнему ласкает
святое имя – Натали.
Как странно, что она – Ланская.
Я не Ланской цветы принес,
а той, чей образ возникает
из давней памяти и слез.
Нам каждый день ее был дорог
до той трагической черты,
до Черной речки, за которой
настало бремя суеты.
Как странно, что она - Ланская.
Ведь вслед за выстрелом сама
оборвалась ее мирская,
ее великая судьба.
И хорошо, что он не знает,
Как шли потом ее года.
Она фамилию сменяет,
другому в церкви скажет «да».
Но мы ее не осуждаем.
К чему былое ворошить.
Одна осталась – молодая,
с детьми, а надо было жить.
И все же как-то горько это,
не знаю, чья уж тут вина,
что для живых любовь поэта
так от него отдалена.
(А. Дементьев)
Все персонажи исполняют романс.
Белый задумчивый снег,
Снег января, не торопясь,
Падает на Петербург.
Город красив как во сне.
Сани летят вдоль Невы,
Мимо дворцов, вдоль площадей,
Черной крылаткой покрыт,
Пушкин спешит на дуэль…
Натали, Натали,
Как вас любил поэт,
Тысячи строк посвятил
Вашей любви, Натали.
Стали вы песней любви,
Как же других простить,
Вас не простив, Натали…
Вышел к барьеру поэт
И защитил честь и любовь.
Черной крылаткой покрыт,
Движется он вдоль берегов.
Натали, Натали,
Как вы могли тогда,
Не отвести от него
Руку врага, Натали.
Натали, Натали.
Что вам Дантес или царь,
Пушкин упал на снег,
Вы не спасли, Натали…
Белый задумчивый снег
Падает год, падает век,
Звуки волнующих строк
В сердце моем не замолчат.
Натали, Натали!
Как вас любил поэт,
Тысячи строк посвятил
Вышей любви, Натали.
Натали, Натали,
Стали вы песней любви,
Чистой звездою любви,
Музой его, Натали…















