180187 (628517), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

Однако здесь рождается следующее противоречие: обеспечение монопольными правами некоторых экономических субъектов с установлением барьеров на вход для других не согласуется с концепцией свободной конкуренции, следовательно, ущемляет права как потребителей, так и производителей. С другой стороны, предоставление патентов является проявлением защиты прав собственности государством, что вполне сообразуется с первостепенными предпосылками теории свободного рынка. Тем самым, ответ на вопрос об эффективности государственного контроля монополий перестает быть очевидным.

Отсутствие барьеров для входа на рынок и свобода выбора продавца являются благоприятными для покупателей, потому что лишают фирмы возможности получать завышенную прибыль. В отрасли, где прибыли особенно высоки, приходит все больше конкурентов, стремящихся получить свою часть дохода. Данный факт, по мнению большого числа экономистов, вообще должен опровергать склонность рыночной экономики к монополизации. То есть, другими словами, на практике при свободном рынке монополии могут и не возникать.

При этом государственное регулирование неизбежно приведет к появлению реальных, наделенных уникальным правом на производство каких-либо благ монополий, что негативно скажется и на положении потребителей, и на развитии производительных сил.

Популярным доводом против тезиса о порождении рынком монополий служит и то, что будь это так, не прибегало бы так много людей к помощи государства для получения монопольных прав с целью навредить конкурентам и эксплуатировать потребителей. Ведь само государство как структура стремится к монополизму (применение силы на ограниченной территории), поэтому вряд ли можно полагать, что оно может создавать более благоприятные условия для конкуренции, чем свободный рынок.¹²

2.1.5 Проблема внешних эффектов

Спорным вопросом в экономической теории выступает наличие внешних эффектов, которое, по мнению некоторых экономистов, ведет к неэффективности рыночной экономики, и даже к неспособности ее функционирования. Данное утверждение аргументируется тем, что рынок может действовать, лишь если последствия каких-либо действий ощущаются только теми, кто их совершил. То есть возникнет недостаток благ, если люди будут пользоваться ими, не участвуя при этом в процессе производства. Также при производстве ущерб от него может быть не учтен, тогда некоторые экономические субъекты будут нести издержки, а другие тем временем получат преимущества за чужой счет.

Как правило, положительные экстерналии не вызывают у людей сомнений по поводу необходимости вмешательства государства. Так, например, ландшафтный дизайн, архитектура и другая деятельность создает положительный внешний эффект, ведь тем, кто не участвовал в созидании, все равно приятно смотреть на ухоженные сады и красивые дома. Однако, очевидно, что вмешательство государства здесь не требуется, так как выгода от той деятельности, которой занимается индивид, достаточна, чтобы побудить его к продолжению этих занятий.

Более неоднозначным предстает явление негативных экстерналий. Чаще всего в качестве примера приводится загрязнение окружающей среды. Так, производитель скорей всего будет перекладывать издержки на других людей, не дававших согласия участвовать в процессе данного производства, сбрасывая химикаты в реку или загрязняя воздух, увеличивая тем самым свою прибыль. То есть, при возникновении данного отрицательного внешнего эффекта «человек, загрязняющий источник водоснабжения, по сути дела заставляет других обменивать чистую воду на грязную».¹³

Однако данная проблема скорее связана не с несостоятельностью рынка, а с тем, что рынок основан на частной собственности, и не может функционировать, если права собственности не определены. Иными словами, в возникновении негативных экстерналий виноват не сбой в работе рынка, а несостоятельность государства в определении и защите прав собственности. Если бы люди, страдающие, например, от загрязнения окружающей среды, могли бы отстоять свои права на чистый воздух, им бы удалось заставить производителя прекратить наносить ущерб. Кроме того, они смогли бы оценить, каким наиболее выгодным для обеих сторон способом можно было это осуществить.

Следовательно, именно свободный рынок дает возможность людям рассчитать возможные издержки и оценит последствия своих действий. Обязанностью же государства при этом становится не преодоление внешних эффектов, а разграничение прав собственности.¹⁴

Милтон Фридман придерживался такой позиции в данном вопросе: «Внешние эффекты мешают добровольному взаимообмену, потому что очень сложно установить факт и измерить степень их воздействия на третьих лиц. Но с этой же сложностью сопряжена и деятельность государства. Трудно установить, когда внешние эффекты достаточно велики, чтобы оправдать издержки, связанные с их преодолением, и еще труднее распределить эти издержки надлежащим образом. В результате, когда государство делает что-то для преодоления внешних эффектов, оно отчасти создает дополнительный набор внешних эффектов тем, что не взыскивает с индивидов, сколько положено, и не компенсирует надлежащим образом их затрат. Какие эффекты серьезнее: исходные или новые,— зависит в каждом отдельном случае от конкретных обстоятельств, и ответить на этот вопрос можно лишь в самых общих чертах. Далее, использование государства для преодоления внешних эффектов само по себе имеет весьма важный внешний эффект, не имеющий отношения к конкретному поводу, вызвавшему соответствующие административные действия. Каждый акт государственного вмешательства имеет своим непосредственным результатом сужение области индивидуальной свободы…» ¹⁵

2.1.6 Наличие неравенства при свободном рынке

Довольно популярным доводом против рыночной экономики со стороны приверженцев социалистической и эгалитаристской идеологии является утверждение, что рынок порождает неравенство. Считается, что людям присуща различная способность удовлетворять желания потребителей, из-за чего, действуя на свободном рынке, они получают неравный доход от производства тех или иных товаров и услуг. Следовательно, нужно стремиться к социализму, которое создает общество равенства.

Однако, в первую очередь, необходимо отметить различие между понятиями собственности и богатства: рыночные процессы перераспределяют богатство, политические же – собственность. При этом согласно правилам свободного рынка, принудительное перераспределение собственности является неприемлемым. Напротив, перераспределение богатства, создаваемое рыночными механизмами, рождает у экономических субъектов стимулы для повышения его стоимости. Из вышесказанного можно сделать вывод, что распоряжение собственностью без согласия ее владельца ослабляет права собственности, которые являются основой работы рынка, и это ведет к сокращению богатства.¹⁶

Достаточно интересной предстает позиция по данному вопросу, изложенная М. Ротбардом в его книге «Власть и рынок: государство и экономика»: «Доход никогда и никак не может быть сделан равным. Доход, разумеется, нужно учитывать не в денежном, а в реальном выражении, в противном случае ни о каком действительном равенстве и речи быть не может. А равенство реальных доходов недостижимо. Каким образом жители Нью-Йорка и Индии могли бы одинаково наслаждаться линией горизонта? Каким образом житель Нью-Йорка может, подобно индусам, наслаждаться купанием в Ганге? Каждый человек живет в своем собственном пространстве, и реальный доход каждого непременно отличается по составу, качеству и разнообразию благ. У нас нет возможности соединить разнотипные блага, чтобы измерить некий «уровень» дохода, так что само стремление к этому ускользающему от измерения показателю совершенно бессмысленно. Следует признать тот факт, что равенство недостижимо, поскольку для человека эта цель концептуально нереализуема — мы все разные и каждый живет в собственном пространстве. Но если равенство является целью абсурдной (а в силу этого иррациональной), то и любая попытка приблизиться к равенству также абсурдна. Если цель бессмысленна, то и попытка ее достичь бессмысленна.

Многие полагают, что, хотя идеал равенства доходов абсурден, его можно заменить идеалом равенства возможностей. Но эта концепция столь же бессмысленна. Каким образом можно «уравнять» возможности жителей Индии и Нью-Йорка проплыть вокруг Манхэттена или переплыть Ганг? Каждый занимает свое место в этом мире, и это не допускает никакого выравнивания «возможностей».¹⁷

В подтверждение вышеупомянутых доводов можно привести некоторые статистические данные: «По данным доклада «Экономическая свобода в мире» (Economic Freedom of the World), степень либерализации рынка слабо отражается на неравенстве доходов (во всех странах мира, разделенных на четыре категории по 25% — от самых несвободных до самых свободных, доля совокупного дохода, получаемого беднейшими десятью процентами населения, варьируется от 2,2% до 2,5%), однако от нее напрямую зависит уровень доходов этих беднейших десяти процентов (по тем же четырем категориям — от самых несвободных до самых свободных в экономическом отношении государств — данный уровень составляет в среднем соответственно 826, 1186, 2322, и 6519 долларов). Таким образом, опора на рынок не слишком влияет на распределение доходов, но явно способствует повышению доходов бедняков, так что многие из них, вероятно, проголосуют за рынок».¹⁸

2.1.7 Бедность и благотворительность

С вопросом о неравенстве тесно сопряжен также и вопрос о бедности и благотворительности. Приверженцы социалистических теорий нередко обвиняют свободный рынок в том, что недостаточное внимание уделяется уязвимым категориям населения, слабые неспособны достичь каких-либо успехов в данной экономической системе, бедные становятся еще беднее, а богатые все больше обогащаются за их счет.

Постановка этой проблемы ясно изложена в «Капитализме и свободе» М. Фридмана: «Одним из средств борьбы с бедностью (и со многих точек зрения наиболее оптимальным) является частная благотворительность. Небезынтересно, что в период расцвета свободного предпринимательства в Англии и в Соединенных Штатах в середине и в конце XIX века были чрезвычайно широко распространены частные филантропические организации и учреждения. Одной из самых больших издержек расширения деятельности государства в сфере благотворительности явился упадок частной филантропической деятельности.

Могут возразить, что частной благотворительности недостаточно, поскольку польза от нее распространяется не на жертвователей, а на других людей — опять-таки внешний эффект. Бедность меня огорчает, ликвидация бедности приносит пользу и мне. Однако я в равной степени получаю пользу вне зависимости от того, кто платит за борьбу с ней — я сам или кто-то другой. Иными словами, все мы, возможно, хотели бы способствовать борьбе с бедностью при условии, что и все остальные поступят так же. Без подобной гарантии мы, наверное, не захотели бы внести ту же самую сумму. В маленьких общинах для осуществления этого условия за счет частной благотворительности может быть достаточно давления общественного мнения. В крупных имперсональных общинах, которые все в большей степени начинают доминировать в нашем обществе, добиться этого с помощью одного только общественного мнения значительно труднее».¹⁹ М. Фридман оценивает эффективность деятельности государства по борьбе с бедностью и говорит о необходимости «установления некоего минимального гарантированного уровня жизни каждого члена общества». Возникают два вопроса: каков этот минимум и как это осуществить? Далее автор предлагает установить минимальный уровень жизни как некоторую сумму налогов, а затем создать программу помощи бедным. При этом такая программа должна быть рассчитана на помощь людям как таковым, а не членам определенных групп, а также она должна, действуя через рыночные механизмы, не мешать функционированию рынка. Затем М. Фридман приводит идею введения «негативного подоходного налога», но ее рассмотрение не имеет отношение к исследуемой теме, она скорее касается проблем социальной сферы в современном обществе.²⁰

Логически завершенное и объективное опровержение приведенного обвинения на счет явления бедности имеет место в книге «Власть и рынок: государство и экономика»: «Часто раздаются жалобы на то, что свободный рынок не гарантирует ликвидации нищеты, что он «дает людям свободу умирать с голода» и что следует быть «добросердечным» и творить «милостыню», для чего не грех собрать средства для пособий бедным и неблагополучным за счет налогов на большую часть населения.

Во-первых, аргумент на счет «свободы умирать с голода» путает «войну с природой», в которой мы все участвуем, с проблемой свободы от вмешательства со стороны других. Природа нашей жизни такова, что, если мы не будем бороться за покорение природы, у каждого будет «свобода умереть с голоду». Но «свобода» — это всегда отсутствие вмешательства со стороны других, проблема межличностных отношений.

Во-вторых, не должно быть неясности в вопросе о том, что именно система добровольного обмена и свободного капитализма привела к грандиозному росту уровня жизни. Капиталистическое производство — это единственный способ ликвидации бедности. Как уже подчеркивалось выше, главное — это производство, и только свобода открывает людям возможности вести производство лучшим и наиболее эффективным образом.

Характеристики

Список файлов курсовой работы