76788-1 (622722), страница 3
Текст из файла (страница 3)
В официальных документах и законодательстве западных стран понятие государства благоденствия используется крайне редко. Чаще употребляется термин “социальное государство”. Эта формула содержится в программных документах многих политических партий, а также в конституциях трех государств Западной Европы: в Основном законе ФРГ 1949 г., Конституции Франции 1958 г. и Конституции Испании 1978 г.
Общественно-политические движения и партии вкладывают в понятие социального государства разное содержание.
Идеологи либерально-демократических партий трактуют его как “государство социальных услуг”. Либералы считают, что социальная политика позволяет стабилизировать развитие общества, уладить возникающие в нем конфликты и тем самым добиться утверждения в общественной жизни отношений солидарности и партнерства. Социальное государство, писал западногерманский юрист Э. Губер, представляет собой “государство современной индустриальной эпохи, которое стремится преодолеть посредством социальной интеграции конфликт между индустриальным классовым обществом и традиционной государственностью”. Важнейшими задачами современного государства он называл обеспечение полной занятости и “умиротворение общества”. Идеологи неолиберализма выдвигают лозунги общества с высоким уровнем потребления, оказания помощи малоимущим, но избегают говорить о всеобщем благоденствии, опасаясь породить у социальных низов завышенные ожидания.
Социал-демократические партии рассматривают социальное государство как ступень к своей главной цели – демократическому социализму. Государственная власть, заявляют они, призвана подготовить условия для перехода к социальной демократии, при которой демократические методы управления будут применяться во всех сферах общественной жизни. Одновременно подчеркивается, что социальная политика является не услугой или милостью со стороны государства, а его прямой обязанностью, вытекающей из предоставленных гражданам социальных прав. Теоретики социал-демократии разрабатывают идеи правового социального государства, ответственного перед своими гражданами, и возлагают на него обширный круг задач, вплоть до утверждения в обществе отношений социальной справедливости.
Промежуточное положение между позициями неолибералов и социал-демократов занимают концепции, выдвинутые идеологами средних классов и демократически настроенной интеллигенции. В идеологии именно этих слоев сложилась теория государства благоденствия. Она возникла в 50-е гг. – в период экономического подъема в странах Западной Европы и США.
Одним из создателей теории был шведский экономист и государственный деятель Карл Гуннар Мюрдаль (1898–1987 гг.), автор известной книги “За пределы государства благоденствия”.
В основе его концепции лежит утверждение о том, что всеобщее благоденствие уже достигнуто в индустриальных странах Запада. Остальные страны рано или поздно встанут на тот же путь экономического и социального развития. Суть теории общественного благоденствия, как ее формулировал Мюрдаль, заключается в том, чтобы “мирно и без революции – а фактически взамен революции – проводить в капиталистическом государстве скоординированную публичную политику, и притом с такой эффективностью, которая постепенно привела бы экономику страны в соответствие с интересами большинства граждан”.
Государства благоденствия, согласно его концепции, обладают рядом общих признаков.
Богатейшие страны Запада имеют смешанную экономику, т.е. рыночные отношения сочетаются в них с государственным планированием. Возражая Ф. фон Хайеку и его последователям, Мюрдаль доказывал, что планирование в современном капиталистическом обществе вызвано объективными причинами, и прежде всего образованием монополий. Индустриально развитые страны Запада, писал он, “бесконечно далеки от либеральной модели свободного рынка”. Государственное вмешательство необходимо для поддержания равновесия и стабильного роста экономики. Планирование призвано урегулировать деятельность крупных экономических объединений и не затрагивает, следовательно, индивидуальной свободы.
Для государств социального благоденствия характерна также тенденция к демократизации политической жизни. Всеобщее избирательное право и рост общественного благосостояния, утверждал Мюрдаль, позволяют перейти к децентрализации государства и передать часть функций, которые традиционно осуществляло правительство, органам местного самоуправления и добровольным объединениям граждан. В отличие от государств прошлого века, современная западная демократия предполагает удовлетворение интересов всех слоев общества, их участие в распределении социальных благ. Политический процесс в наиболее развитых государствах благоденствия (к ним Мюрдаль относил Швецию и Великобританию) поставлен под “расширяющийся народный контроль”. Общественная жизнь при всеобщем благоденствии изображалась теоретиком как состояние полной гармонии и преодоления идеологических разногласий,
Более обстоятельно эту тему осветил американский социолог Даниел Белл в своей книге “Конец идеологии”. Как и Мюрдаль, он называл отличительными признаками государства благоденствия смешанную экономику, децентрализацию политической власти и отсутствие в обществе идеологического противоборства вследствие удовлетворения интересов всех социальных слоев.
Недостатком современного государства теоретики считали его национальный характер. В связи с этим Мюрдаль призывал выйти за пределы организации благоденствия в национальных масштабах и положить идеи социальной политики в основу межгосударственных отношений. Будущее представлялось ему в виде мирового порядка социальною олагиденсгьия. В некоторых концепциях эти идеи были соединены с представлениями о конвергенции социализма и капитализма как общественно-экономических систем.
Экономический кризис 70-х гг. и последовавшие за ним события опровергли многие положения, содержавшиеся в теории государства благоденствия. В настоящее время она утратила целостный характер и развивается преимущественно в исследованиях, посвященных отдельным проблемам общественного благополучия – компенсаторной и распределительной справедливости (Дж. Роулс), прав граждан на равную долю социального благоденствия (Р. Дворкин) и др.
5. Теория “демократического социализма”
Теория “демократического социализма”, окончательно сформировавшаяся после второй мировой войны, стала официальной теорией многих социалистических и социал-демократических партий мира.
Идейные истоки ее лежат в политических взглядах Э. Бернштейна с его диллемой “реформа или революция”, а также К. Каутского, акцентировавшего внимание на проблеме “демократия и диктатура”. Несомненно и влияние идей солидаризма и институционализма, породивших идеологию плюралистической демократии.
Сам термин “демократический социализм” начал входить в политический обиход между первой и второй мировыми войнами как антитеза той модели социализма, которая создавалась в Советском Союзе. Однако обстоятельная разработка основных положений теории была начата во время второй мировой войны, когда появились работы духовных отцов “демократического социализма”: члена исполкома лейбористской партии Англии Г. Ласки “Размышления о революции нашего времени”, председателя социалистической партии Франции Л. Блюма “В человеческом масштабе”, председателя социал-демократической партии Австрии К. Реннера “Новый мир и социализм”.
Процессы, характерные для послевоенного развития западноевропейского общества, послужили питательной средой для дальнейшей разработки теории и определили ее достаточно широкое и, что не менее важно, стабильное влияние. Именно в этот период наряду с совершенствованием политических институтов демократии набирает силу тенденция к ее социализации. Возрастает социальная роль государства в результате активизации его экономических и социальных функций. Повлияло и усложнение политической организации современного общества. Все это создало объективную основу для поиска моделей социализма как “улучшенного капитализма” или “гуманного социализма”.
Авторы теории “демократического социализма” исходили из того, что предсказание Маркса и вслед за ним Ленина об обострении классовой борьбы и принятии ею революционных форм, их представления о государстве как организации господствующего класса, орудии его диктатуры, о сугубо классовом и формальном характере демократии не соответствуют современным реалиям, что на смену полярности классовых интересов приходит социальный плюрализм, позволяющий их согласовывать. Рабочие и капиталисты даже перестают быть врагами: капиталисты уже не обладают полновластием в обществе, а рабочие стали полноправными гражданами государства и могут использовать его для защиты своих интересов.
В современной развитой системе политической организации общества, утверждают авторы рассматриваемой теории, государство – только одна из форм входящих в нее ассоциаций, и права требовать повиновения индивидов у него не больше, чем у других ассоциаций, которые выполняют существенные общественные функции и лучше государства обслуживают социальные нужды. Отсюда рост их власти в решении общественных дел, отсюда диффузия, дисперсия власти над обществом между взаимодействующими ассоциациями и государством и, следовательно, снятие остроты проблемы борьбы за государственную власть. Вместо завоевания власти рабочим классом речь должна идти об исполнении власти его представителями – социалистическими партиями в условиях существующих форм демократии, позволяющих создать благоприятные условия для наступления социализма (у Реннера социализм “уже вступает в фазу своего осуществления в рамках капитализма”).
Пролетарская революция представляется авторам теории невозможной в современных условиях и нежелательной, ибо препятствует развитию демократии и приводит, как показал опыт, к диктатуре. Демократия и диктатура пролетариата несовместимы. Рабочий класс должен ориентироваться на завоевание парламентского большинства (что английские лейбористы назовут “революцией с согласия”). Это не должно привести к коренным изменениям отношений собственности, поскольку современная концепция социализма несовместима с общественной собственностью на все средства производства: целью должно являться сочетание общественной собственности в ряде важнейших отраслей производства с частной собственностью в значительно большей группе отраслей промышленности (т.е. то, что было сделано после второй мировой войны во многих развитых странах мира).
Ведущие идеи “демократического социализма” были закреплены в принятой в 1951 г. во Франкфурте I конгрессом Социалистического интернационала, объединившего около 50 социал-демократических и социалистических партий. Декларации “Цели и задачи демократического социализма”. В ней подвергается критике довоенный и послевоенный капитализм, признается обострение в ряде стран социальных и классовых противоречий, указывается на последствия поддержки крупным капиталом фашизма и провозглашается намерение преодолеть капитализм и создать строй, где “интересы всех стоят над интересами прибыли”.
Критикуются и система колониального господства, паразитические формы эксплуатации со стороны местных финансовых олигархий и иностранного капитала в экономически слаборазвитых странах, где народы “начинают распознавать в социализме ценную помощь в их борьбе за национальную свободу и лучшие условия жизни”.
Коммунизм, по мнению авторов Декларации, является инструментом нового империализма, породившим в Советском Союзе огромные контрасты в распределении богатств и привилегий, создавшим новое классовое общество, в котором отсутствует демократия и господствует “государственная монополия с тоталитарным планированием”.
Социализм характеризуется в Декларации как международное движение, участники которого стремятся к одной цели –”к системе социальной справедливости, лучшей жизни, свободе и миру во всем мире”. Социалисты могут исходить из марксистского или иного метода анализа общества, вдохновляться религиозными или гуманистическими принципами. Главное – расширение свободы индивидуума на основе социальной обеспеченности и постоянно растущего благосостояния. Необходимым условием этого является использование институтов демократии для создания социалистического общества и его развития.
Обязательными признаками демократии в Декларации называются свобода слова, образования, религиозных убеждений, свобода выборов при всеобщем голосовании, судебная система, обеспечивающая гласный процесс в независимых судах, партийный плюрализм и право на оппозицию.
Основные постулаты “демократического социализма”, изложенные во Франкфуртской декларации 1951 г., отражают многие реалии современного мира, существенно осложнившиеся политические системы в развитых странах. Наряду с защитой демократии и признанием ведущей роли ее институтов в современном мире (демократия как необходимое условие существования современного мира и развития социализма) видна и абсолютизация ее значения (демократия как практически единственное средство социалистических преобразований в обществе). Франкфуртская декларация в силу достаточно общих характеристик целей современного социалистического движения отразила идеи и левой и правой ориентации в “демократическом социализме” (левые не отрекаются полностью от марксизма, признавая его в основе гуманным, свободным и демократическим социализмом, правые отрицают всякое значение его, ориентируясь, например, на христианский социализм). Именно это сделало Декларацию приемлемой и для тех и для других. Поэтому ее основные положения и легли без существенных изменений в основу последующих программ социал-демократических партий мира (Годесбергская программа Социал-демократической партии Германии 1959 г. и др.). Среди наиболее существенных новых акцентов, появившихся после ее принятия, необходимо отметить характерное для нашего времени внимание к созданию условий для всестороннего развития, самоутверждения и самоосуществления каждого человека, его права занять в обществе место свободно мыслящего индивида.
Теория “демократического социализма” оказала влияние на политические концепции в ряде стран, освободившихся после второй мировой войны от колониальной зависимости. К ней близки разного рода теории “национального социализма”: “индийский образец социалистического общества”, “индонезийский социализм”, “бирманский путь к социализму”, “африканский социализм”, “арабский социализм”.
Наиболее значительно влияние “демократического социализма” на идеи “индийского образца социалистического общества “ и “арабского социализма”.
Возглавлявший национально-освободительное движение в Индии Индийский национальный конгресс (ИНК) после провозглашения независимости продолжал ориентироваться на социально-политические взгляды Ганди, но отошел от некоторых их крайностей (возврат к патриархальному образу жизни, “ненасильственная власть”). ИНК пытался совместить гандизм с идеологией “демократического социализма”.
В резолюции ИНК “Демократия и социализм” ставится задача построения в Индии социализма демократическим путем. Сами понятия “демократия” и “социализм”, по мнению авторов резолюции, динамичны и будут изменяться, поэтому им “нельзя дать никакого окончательного определения” – само развитие страны покажет, к какой демократии и какому социализму придет Индия. В настоящее время можно дать лишь общее представление о них. Демократическое социалистическое общество в Индии будет обществом, где исчезнет бедность и установятся равенство и равные возможности для всех. “Методы производства” в этом обществе должны находиться под контролем государства, но не все принадлежать ему. Такая смешанная экономика, контролируемая государством, будет функционировать на благо всех членов общества, а не отдельных его групп, что приведет к последовательным изменениями в мышлении людей, распространению в их сознании социалистических идеалов, связанных с нравственными традициями индийского мировоззрения.
В духе этой резолюции в 1976 г. в преамбулу Конституции Индии была внесена поправка, говорящая о намерении народа страны идти по пути строительства “суверенной, социалистической, светской, демократической республики”.
Нужно иметь в виду, что в последние годы в идеологии ИНК акцент со слова “социализм” все больше перемещается на слово “демократический” и даже “гандийский”.















