12784-1 (622698), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Мир в целом оказывается лицом к лицу с известным парадоксом: растущий объем производства материальных благ (причем растущий все более благодаря "человеческому капиталу") оборачивается не столько социальным прогрессом, сколько разбуханием превратного сектора. Наряду с этим идут и процессы нелинейного, но в целом прогрессирующего, нарастания социальной поляризации вкупе с обострением глобальных проблем (о последних ниже), а что касается роста социальной поляризации, то он происходит не только в глобальном масштабе, но и в первом мире, где в последнее время обозначилась тенденция выделения "корпоративной номенклатуры" элиты "профессионалов", что в перспективе приведет к превращению глобального мира в общество "одной десятой".
Это производство и перераспределение фиктивных благ (социальных фантомов, которые могут быть с философской точки зрения квалифицированны как превращенные формы отчужденного труда и социальных отношений).
Вот почему ключевой проблемой прогресса человеческого сообщества (а критерий этого прогресса мы выше уже сформулировали) в XXI в. становится освобождение творческой деятельности от форм, которые ей навязываются в превратном секторе, выдавливание этого сектора и использование высвобождаемых ресурсов для прогресса креатосферы - мира культуры, общедоступной творческой деятельности и, соответственно, сфер, в которых создаются культурные ценности, идет процесс формирования, воспитания, обучения и развития человека как свободной, всесторонне развивающейся личности.
Такой взгляд на структурные изменения в общественной жизни позволяет показать, что развитие постиндустриальных тенденций в условиях современного корпоративного капитализма происходит в превращенных формах. Наиболее типичным для обозначения этих изменений является использование таких понятий, как "общество услуг", "информационное" (или, преимущественно в 60-70-е годы,"постиндустриальное") общество.
Во всех случаях использования этих названий фиксируются действительные, реальные, объективные тенденции вытеснения индустриальных технологий и, шире, материального производства. При этом, однако, некритически, позитивистски отражается процесс создания субститутов, которые как бы "переносят" превращенные формы мира экономической необходимости (эти формы были названы выше) в то свободное пространство, которое могло бы быть занято креатосферой.
В связи с анализом превращенных форм структурных сдвигов, порождаемых генезисом царства свободы, особо важно прокомментировать уже упоминавшуюся теорию "общества услуг". Она как раз фиксирует активное и все убыстряющееся развитие субститутов креатосферы в сфере услуг, куда включаются все те отрасли, где не создается материальный продукт и не обеспечивается свободное всестороннее развитие человека, т.е. прежде всего именно отрасли превратного сектора. В то же время в сферу услуг включается и обслуживание жизнедеятельности человека (сюда входит, с одной стороны, удовлетворение искусственно создаваемых утилитарных потребностей, а с другой- часть креатосферы: медицина, образование, наука, рекреация человека и природы, т.е. особая часть сферы услуг, которая выходит за пределы ее превращенных форм) и т.д.
Концепция "общества услуг" может быть в целом охарактеризована как отражение процесса замещения своего рода "свободного места" (которое образовалось вследствие резкого сокращения в развитых странах материального производства) "превратным" сектором, лишь частично обеспечивая развитие Человека, да и то преимущественно в отчужденных формах [7].
Если представить данную теоретическую модель в форме соответствующей таблицы (которую мы здесь не будем приводить [8]), то это дает возможность показать (доказательством модель, естественно, служить не может), что за понятиями "сфера услуг" и "материальное производство" скрывается крайне неоднородная совокупность сфер. Если в качестве критерия прогрессивности структуры общественной деятельности принять меру продвижения от материального производства к креатосфере, да еще и с учетом формирования такой превращенной формы этого процесса как "превратный" (фиктивный) сектор, то весьма сомнительными окажутся многие принятые ныне тезисы.
Во-вторых, окажется, что критерий "постиндустриальности" как неявно применяемая мера развитости обществ (в частности, один из критериев "отрыва" первого мира от остальных) по меньшей мере недостаточен, ибо не учитывает такого важнейшего параметра, как сфера (а значит- мотивы, цели и социальные, экологические, гуманитарные результаты) использования этих технологий.
Во-вторых, по существу неправомерным окажется типичное для многих авторов сближение (а то и прямое отождествление) постиндустриального сектора и сферы услуг. Последняя включает огромный пласт доиндустриальных и индустриальных видов деятельности. Кроме того, нельзя забывать и о том, что в отраслях материального производства (промышленность, транспорт и т.п.) ныне весьма развиты постиндустриальные технологии.
В-третьих, наиболее важными с точки зрения прогресса (экономического, социального, гуманитарного) окажутся не те отрасли, где максимально используются информационные и иные высокие технологии, а те, где в наибольшей степени обеспечивается простор для ростков креатосферы (названные два критерия лишь частично совпадают), а не "превратного" сектора, т.е. общедоступного образования и воспитания (прежде всего в детских садах и школах), здравоохранения, подлинных науки и культуры, а не финансовых спекуляций, маркетинга, массовой культуры и бюрократического управления.
Перечень следствий несложно продолжить, но главное для нас сейчас в том, что все они обусловлены не группировкой, примененной в таблице (которая, еще раз повторю, служит всего лишь иллюстрацией), а обосновывавшейся выше гипотезой. Она же, напомню, показывает, что именно креатосфера, а не сонм многократно упоминавшихся выше превращенных форм, есть прогрессивный наследник развития материального производства [9].
В свою очередь превращение креатосферы в социальную основу прогресса обусловит (1) качественные изменения в самом материальном производстве, сделав его "слугой" мира сотворчества; (2) превращение пространства и времени формирования творческого потенциала личности и создания культурных ценностей в основные сферы жизнедеятельности всех членов общества ; (3) развертывание социального творчества как общедоступной (всеобщей) общественной формы развития креатосферы; (4) выдавливание "превратного" сектора и выход из тупика "общества услуг".
В заключение этого подраздела подчеркну: рождение креатосферы, вытеснение собственно материального производства - это процессы, которые только начались в современном мире. Мы отслеживаем лишь первые шаги, которые неизбежно связаны с появлением достаточно уродливых, иногда мутантных форм, и сегодня мы можем лишь с большим трудом продираться через эти довольно уродливые обличия новых феноменов, их превращенные формы, пытаясь вычленить их зародыш, понять их действительное существо.
Более того, рождение креатосферы происходит сейчас крайне неравномерно, и мы можем фиксировать в ряде случаев лишь необходимость ее появления.
Но в любом случае существенно, что сегодня без изменения парадигмы общественного развития и практического акцента на этих качественно новых сферах невозможно решение целого ряда глобальных проблем прогресса культуры (Человека и природы) как основы повышения производительности материального производства. В частности, невозможно решение проблем выхода на пути приоритетного развития массовой творческой деятельности в странах второго и третьего мира [10].
Итак, господствующая ныне модель постиндустриального развития, использующая высвобожденные высокими технологиями ресурсы для разбухания превратного сектора, генерирует собственные пределы, обостряя глобальные проблемы (об этом ниже), отчуждая большинство от возможности участия в сотворчестве (и тем самым лишая себя ключевых ресурсов прогресса постиндустриального мира) и создавая (в лице материально и культурно деградирующего большинства) предел собственному развитию.
Те теории постиндустриального (информационного etc.) общества, что лишь констатируют эти процессы, не ставя даже вопрос о возможности и необходимости альтернативы, по сути, оказываются не чем иным, как апологетикой той господствующей социальной силы (а что это, как не глобальный капитал?),которая обеспечивает именно такую модель. И в этом нет ничего нового: объективизм, деградирующий в некритичность и безальтернативность, всегда оборачивается апологетикой, в чем мы не раз убеждались и на собственном опыте - опыте "mainstream" советского обществознания.
* * *
Социально-экономическая тупиковость нынешней общественной модели утилизации прогресса, приведшего к возможности скачка "по ту сторону собственно материального производства", могла бы (и должна была бы) быть дополнена социально-политической. Но здесь автор оставляет поле для своих коллег, уже показавших парадоксальную ситуацию, когда субститутом развития демократии (т.е. буквально - народовластия) в последние десятилетия стал прогресс политических технологий, т.е. механизмов манипулирования, трансформации человека из субъекта деятельности, принятия решений в пассивный объект, винтик технологического процесса [11].
Мне бы хотелось обратить внимание на социокультурную сторону проблемы.
Гипотеза 2: экспансия массовой культуры и "общества профессионалов" выступает как субститут свободного гармоничного развития личности
Начну, как всегда, с парадокса. Последние десятилетия уходящего века продемонстрировали взаимоусугубление двух процессов: роста профессиональной (технологической) сложности создания "культурных проектов" и деградации их человеческого смысла и ценности. Типичный пример - индустрия видеоклипов (я уже не говорю о рекламе), когда сотни тысяч долларов и несколько десятков (сотен?) человеко-дней труда настоящих профессионалов затрачивается на то, чтобы создать очередную порцию "шоу-гашиша".
Дело, конечно же, не в видеоклипах и т.п. Дело в широко известном феномене, который на философском языке может быть выражен так: мир, наконец-то обретающий материальные возможности включения большинства (в перспективе -всех) в пространство и время подлинной культуры, со-творчества во всем его многообразии (от воспитателя детсада до академика), движется в тупик культурно-творческой деградации большинства и профессиональной специализации меньшинства. Социокультурная поляризация (при творчески-гуманистической деградации обоих полюсов) становится продуктом и импульсом нынешней модели социального развития.
Постиндустриальный мир высоких технологий выбирает дорогу, все более ведущую в сторону от гуманистического идеала открытого общедоступного диалога полифонирования личностей-субъектов(М. Бахтин) и все более вступает на путь манипулирования объектами массовой культуры при помощи технологов-профессионалов. (При этом последние также оказываются способны лишь к технологической кооперации, но не к диалогу со-творцов.)
Прежде чем раскрыть этот тезис, поясним понятие творчества (автор в данном случае продолжает традицию Г. Батищева, М. Бахтина, В. Библера, Э. Ильенкова). Будучи диалогом, субъект-субъектным отношением, оно не может не быть и процессом саморазвития и самореализации его участников. Диалектическое, противоречивое единство творчества как процесса деятельности, создающего предметный мир культуры, и субъект-субъектного отношения, диалога, в котором осуществляется саморазвитие личности, составляет сущность творческой деятельности-отношения [12].
В этом смысле мы можем сказать: движение к обществу, лежащему "по ту сторону" общественной экономической формации (царству свободы), знаменуется переходом к доминированию творческого содержания деятельности в отличие от репродуктивного труда.
Отчасти аналогией такой трансформации может быть переход, который в свое время совершался от аграрного труда к индустриальному. Хорошо известно, что вплоть до конца XIX в. на большей части земного шара доминирующим был аграрный труд (преимущественно ручной, подчиненный биологическому природному циклу и зависящий, главным образом, от внешних природных параметров). Индустриализация привела к тому, что сегодня в развитых странах лишь 3% населения занято собственно аграрной деятельностью, да и сама она во многом носит индустриальный характер, осуществляется при помощи машин, а ее зависимость от природных, биологических параметров существенно снижена. Именно в результате резкого сокращения аграрного труда и развития индустрии развитые страны смогли решить проблему устойчивого и достаточного производства сельскохозяйственных продуктов.
Используя эту параллель, можно предположить, что именно прогресс творческой деятельности по созиданию культурных ценностей позволит решить проблему оптимального (достаточного для удовлетворения рациональных утилитарных потребностей) производства материальных благ.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
