153355 (622123), страница 8
Текст из файла (страница 8)
Здание корчмы всегда выделялось на фоне застройки: вход в нее освещали фонарями, массивные ворота украшали фигурные завесы, ручки, клямки. Вывески у входа зазывали зайти внутрь. Корчмам часто давали звучные и красноречивые названия: «Утеха», «Погулянка», «Последний грош»… Корчмы бывали незаезжие, где можно было просто выпить и закусить, и заезжие, где путники останавливались на ночлег. Корчма – это и место общения, своеобразный клуб прошлых веков. Здесь устраивали собрания, обменивались новостями. Сюда приходили и повеселиться, и потанцевать под нехитрый белорусский оркестр – скрипка, дуда и цимбалы.
Корчма – непременная спутница белорусских городов и местечек, почтовых трактов и проселочных дорог. Это были очень демократичные заведения. «В корчме, как в бане, все равны», – гласит старинная белорусская поговорка. А рядом с корчмой, как символ возвышенного рядом с земным – книгарня – книжный магазин.
Книжный магазин «Вянок», стилизованный под книгарню, книжную лавку прошлых веков магазин – дань памяти Максиму Богдановичу: так назывался единственный прижизненный сборник его стихов. В книгарне есть букинистический и антикварный отделы, где можно приобрести старые книги.
Начало белорусского и вообще восточнославянского книгопечатания связано с именем великого гуманиста и деятеля Ренессанса Франциска Скорины. Он окончил Краковский университет со степенью бакалавра свободных искусств, Падуанский университет со степенью доктора медицины. В 1519 году (на 47 лет раньше, чем Иван Федоров напечатал свою первую книгу в Московии) он издал Псалтырь и Библию на белорусском языке.
Дело Скорины продолжил Сымон Будный, философ, деятель Реформации 16 века, открывший типографии в Несвиже, Заславле, Лоске. Первые белорусские книги были в основном религиозного содержания, но были и естественнонаучные трактаты, сборники медицинских рецептов, рыцарские любовные романы. Большинство книг 16 – 17 веков были напечатаны на старобелорусском языке. Но уже к концу 17 века белорусский язык был вытеснен польским из государственной жизни и литературы. Этому способствовало объединение Польши и Беларуси в 1569 году в федеративное государство. В Российской империи, к которой Беларусь была присоединена в конце 18 века, белорусский язык был запрещен. На белорусском языке разрешалось печатать только этнографические труды. Белорусский язык был обречен на умирание. А между тем, как писал великий польский поэт, уроженец Беларуси Адам Мицкевич, белорусский язык – самый богатый и самый чистый из всех славянских языков. Возрождение белорусского самосознания, белорусской нации пришлось на конец 19 – начало 20 века. Это время расцвета не только белорусской литературы, но и музык, театра, изобразительного искусства. Многие деятели культуры белорусского возрождения были незаслуженно забыты во времена господства социалистического реализма, и только в последние годы их имена возвращаются к нам вновь. Один из них – самобытный Язэп Дроздович.
Здесь же установлен памятник Язэпу Дроздовичу, художнику и краеведу первой половины 20 века. Памятник отлит из бронзы и установлен в Троицком предместье в 1993 году. Это дипломная работа скульптора Игоря Голубева.
Скульптурная композиция, посвященная Язэпу Дроздовичу, носит название «Вечный странник». Дроздович изображен идущим по дороге в крестьянской свитке, с посохом в руке, с мольбертом через плечо. Он и был странствующим художником – ходил от деревни к деревне, останавливался в гостеприимных хатах, рисовал и оставлял картины хозяевам. За время путешествий по Западной Беларуси художник создал уникальные альбомы графики – сотни зарисовок городищ и курганов, замков, храмов и деревенских хат, которые и сегодня служат как источник для историков и этнографов.
Язэп Дроздович был не только художник. Он был поэт и философ, этнограф и педагог, мечтатель и фантаст. Его творчество – одновременно наивное и мудрое, реалистическое и фантастическое – отображено в дереве-мечте, корни которого уходят глубоко в землю, а крона устремлена в космос. В кроне дерева видны образы произведений Язэпа Дроздовича. Здесь и знакомые силуэты башен белорусских замков и храмов, и фантастические видения художника, и зничка – падающая звезда…
Памятник Язэпу Дроздовичу установлен в Троицком предместье не случайно. Здесь, на Троицкой горе, находилась высшая женская школа, в которой Дроздович преподавал рисование.
С Троицким предместьем связана жизнь и других деятелей культуры. Здесь была редакция журнала «Лучынка», в котором печатались Янка Купала, Якуб Колас, Змитрок Бядуля, Тишка Гартный. Редактировала журнал поэтесса Алоиза Пашкевич (Тетка). В Троицком предместье в духовной семинарии учился будущий языковед и фольклорист академик Карский. На Троицкой улице родился классик белорусской литературы, лирический поэт Максим Богданович. Сейчас это улица носит его имя.
В глубине Троицкого предместья расположен дом-музей Максима Богдановича. Деревянный дом, где в 1891 году родился будущий поэт, не сохранился, и музей создан в одном из уцелевших каменных зданий Троицкого предместья. Исследователи говорят о феномене Максима Богдановича: ведь он был с детства оторван от белорусских корней и белорусскому языку научился только из книг. Когда Максиму было пять лет, умерла его мать, и отец с осиротевшими детьми уехал в Россию, в Нижний Новгород. Там прошла половина жизни Максима Богдановича. Отец поэта Адам Богданович был известным этнографом и собрал богатую библиотеку книг о Беларуси. По древним сказкам и легендам, преданиям и поверьям открывал для себя будущий поэт далекую, загадочную и таинственную Беларусь.
В Минск Максим Богданович вернулся лишь за год до смерти. Судьба Богдановича трагична – с 18 лет он болел туберкулезом и умер в 25 лет. Последние дни жизни поэт провел у моря, в Ялте, куда уехал по настоянию друзей, но это уже не могло спасти его. При жизни Максима Богдановича вышел единственный сборник его стихов – «Венок». О нем вспоминал поэт в последнем своем четверостишии:
У краіне светлай, дзе я ўміраю,
У белым доме ля сіняй бухты,
Я не самотны, я кнігу маю
З друкарні пана Марціна Кухты.
Максим Богданович – поэт высочайшей культуры. Он читал в оригинале и переводил на белорусский язык Горация и Овидия, Гейне и Шиллера, Верлена и Пушкина. Он доказал, что белорусский язык – не только «мужицкий» язык, что им можно выразить самые высокие идеи, самые тонкие чувства.
Многие стихи Богдановича стали хрестоматийными, их поют как народные песни.
Максим Богданович был требовательным критиком. Ему принадлежат слова: «У нас нет белорусской поэзии, есть стихи, написанные на белорусском языке». Но творчество самого Богдановича стало началом истинной белорусской поэзии. Его печальные и в то же время жизнеутверждающие стихи изящны по форме и полны тончайшего лиризма. Особое настроение пейзажной лирике Богдановича придают мифические образы, почерпнутые из белорусского фольклора – лесовики и русалки, дух вьюги Подвей и Змеиный царь… Языческие поверья, до сих пор живущие в народе, вдохновили многих белорусских поэтов. Некоторые языческие обряды и праздники сохранились до нашего времени. Одному из них – Купалью – посвящена скульптурная композиция возле Дома природы.
Прежде всего, обратите внимание на двухсотлетнее здание, практически полностью сохранившее свой внешний вид, в котором сейчас работает Дом природы. Здесь часто устраиваются выставки, где можно увидеть экзотических животных, редких пресмыкающихся, птиц. Здание было построено в начале 19 века как синагога – дом, где евреи собирались на молитву. Мужчины и женщины в синагоге молились отдельно, поэтому в ее конструкции прослеживается четкое деление на две части: основное помещение, где собирались мужчины, и женская галерея. В довоенном Минске евреи составляли почти половину населения, а всего евреев в Беларуси было около 10%. Евреи живут в Беларуси с 1388 года, когда великий князь Витовт своей грамотой разрешил им селиться и торговать на белорусских землях. Беларусь – многонациональная, толерантная страна. Здесь всегда мирно жили по соседству представители разных вероисповеданий. Даже отзвуки язычества сохранились до нашего времени. И не случайно рядом с Домом природы стоит скульптурная композиция «Купалье». Белорусам всегда было свойственно обожествлять природу, а купалье – один из праздников языческого природного цикла, в его основе лежит культ огня, солнца, воды, растений, это праздник летнего солнцестояния. Купальская ночь – самая короткая в году. По христианскому календарю купалье совпало с днем святого Ивана, поэтому его часто называют «Иван-Купала».
Купалье – девичий праздник. Девушки раскладывали костер, прыгали через него, пели обрядовые песни, пускали на воду венки и выбирали себе женихов. Скульптура изображает участницу купальского обряда. А может быть, это чаровница или сама Купала – языческая богиня, которая в образе юной девушки появляется в купальскую ночь на белорусской земле. На плече у нее сова – символ мудрости, у ног ящерица – символ бессмертия и вечного возрождения. Девушка ступает на лист цветущего папоротника. По белорусским поверьям, папоротник зацветает лишь раз в году, в купальскую ночь. Тот, кто найдет «Папараць-кветку» – цветок счастья – станет ясновидящим, ему откроются все заклятые клады, он поймет язык зверей, птиц и деревьев. В купальскую ночь собирали лекарственные травы и чародейное зелье. И магические, и целебные настойки изготавливались в домашних условиях – до тех пор, пока не появились первые аптеки.
На границе квартала рядом стоят аптека и цирюльня – парикмахерская. Они оказались рядом не случайно. Ведь в старину цирюльник и хирург – одна и та же профессия. Цирюльник не только стриг волосы и брил бороды, но и лечил раны, пускал кровь, вырывал зубы, вправлял вывихи и ставил пиявки. Даже слово «фельдшер» в переводе с немецкого означает «полевой цирюльник». Правда, цирюльники были менее привилегированной группой медиков по сравнению с врачами-терапевтами, имевшими университетский диплом. В 17 веке цирюльники-хирурги выделились из числа других практикующих медиков и объединились в цеха. Цеха цирюльников появились в Минске, Бресте, Полоцке. Членом цеха мог стать только тот, кто представит свидетельство о законном рождении от почтенных, не запятнанных каким-либо проступком родителей. Вступающий в цех приносил присягу на верность городу. Цех состоял из мастеров, подмастерьев и учеников. Получив звание мастера, цирюльник становился уважаемым и хорошо обеспеченным человеком.
Первые аптеки в Беларуси появились в 16 веке в Пинске и Бресте. В Минске аптека открылась в середине 17 века. Аптекари тоже были уважаемыми людьми. Им давались большие льготы, они освобождались от несения городских повинностей. Сохранилась грамота, изданная 28 ноября 1748 года великим князем Августом III, в которой он дал разрешение члену минского магистрата Яну Давиду Шейбе открыть в Минске аптеку – как сказано в грамоте, «для поратования здоровья людей духовного, светского стану, в том городе живущих, так и для всего воеводства Минского».
Большинство лекарств в аптеках 16 – 19 веков были растительного происхождения – масла, смолы, соки. Лекарственное сырье собирали на полях, в лесу или выращивали в специальных аптекарских огородах. Некоторые лекарства привозили из-за границы. В аптеках продавали не только лекарства, но и ликеры, конфеты, парфюмерию. Специальная аптекарская посуда – реторты, перегонные кубы – изготавливалась на радзивилловских стекольных заводах в Уречье и Налибоках.
Аптека Троицкого предместья, хотя и не является аптекой-музеем, но стилизована под аптеку прошлого. На ее полках можно увидеть старинную аптекарскую посуду и старые фармацевтические книги. В оформлении аптеки использована характерная для белорусских интерьеров кафля – керамическая плитка с изображениями растений и животных, копирующих рисунки из средневековых аптекарских книг.
Над входом – эмблема аптекарского дела в виде змеи, обвивающей чашу. Девиз медиков – «Будь мудр как змея, а мудрость черпай из чаши природы». Эта эмблема получила распространение в 19 веке, хотя и раньше змея присутствовала в медицинской символике. Например, на гербе одного из крупнейших ученых средневековья Гарвея изображена свеча, обвитая змеей. Горящий светильник был одним из символов медицины в средние века. Античный бог врачевания Эскулап изображался с жезлом, обвитым змеями.
В средневековой Европе символом аптекарского дела считался крокодил. В любой белорусской аптеке обязательно имелось чучело крокодила или его изображение как символ здоровья и долголетия. Конечно же, есть изображение крокодила и в аптеке Троицкого предместья. Как и в старину, аптека специализируется на лекарственных травах и пользуется большой популярностью у минчан.
Рядом с Троицким предместьем расположено старинное предместье Сторожевское. До нашего времени этот район называют Сторожевкой. Название предместья произошло от сторожевой заставы на выезде из города в сторону Вильни и Долгинова. Отсюда начинались Старовиленский и Долгиновский тракты. В январе 1826 года на этой заставе был опознан и схвачен стражниками декабрист Кюхельбекер, когда после поражения восстания на Сенатской площади он пытался скрыться.
В 1820 году здесь, на северной окраине Минска, было открыто Сторожевское кладбище, для обслуживания которого была сооружена церковь святой равноапостольной Марии Магдалины. Церковь Марии Магдалины построена в каноническом русском православном стиле с характерным луковичным куполом в центре основного объема и шатровым покрытием колокольни.
Если двигаться по пр. Машерова в сторону пр. Победителей, слева можно видеть – сквер, окружающий современную 23-этажную гостиницу «Беларусь» на 1000 мест, с планом в форме трилистника.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
