129542 (618814), страница 3

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 3)

Главным событием хозяйственной и политической жизни начала XVIII в. были реформы Петра I, которые основыва­лись на достижениях товарного капитала, купцов и в то же время проводились в условиях феодального крепостничества, власти дворян. Петровские реформы содействовали созданию и развитию крупных мануфактур, но в отличие от стран Западной Европы не на основе свободного наемного труда, рынка труда, а на основе труда подневольного, труда крепостных, приписанных и фабрикам и мануфактурам.

Пока еще не изученные в контек­сте истории психологии труда письменные источники этого периода могут содержать богатые сведения, важные для под­готовки кадров (сведения о психологических особенностях труда разных профессионалов, особенностях профессиональ­ного обучения и пр.). Материалы «указов», «инструкций» и других письменных источников этого периода должны непре­менно стать особым материалом для историков в области психологии труда.

Мысль о «человеческом факторе» проскальзывает даже при описании «воинских артикулов» (действий с ружьем): «Мушкет на караул (всегда подобает приказывать, когда на караул солдат мушкет держит, чтоб большой палец на курке, а большой перст назад язычка в обереженье были»).

Есть проблеск идеи о том, что одни качества (личност­ные, как теперь бы сказали) человека являются в своем роде опорными для других (обученности, навыков, умений, выра­жаясь по-современному): «Понеже в России мануфактура еще вновь заводится, и уже, как видно... некоторые из Рос­сийского народа трудолюбивые и тщательные к оной фабри­ке шерсть прясть и ткать научились, а красить, лощить, и гла­дить, и тискать, сукон пристригать, и ворсить еще необыкно­венны, и для того всех тех мастерств договариваясь с масте­рами обучать из Российского народа безскрытно, дабы в Рос­сии такого мастерства из Российских людей было довольное число» (Указ 17 февр., 1720 г.). В указе от 30 апреля 1720 г. имеется ход мысли, свидетельствующий о том, что при определенных условиях Петр видел зависимость меж­ду результатами обучения ремеслу и мотивацией учения: «принимать во учение из посадских детей таких, которые са­ми собой к той науке охоту возымеют».

Что касается «персон», то «какие у них с которым госу­дарством будут поступки в воинских и политических делах...», ... «о самом салтане, в каком состоянии себя держит и пос­тупки его происходят, и прилежание и охоту имеет к воин­ским ли делам или по вере своей каким духовным и к домо­вым управлениям, и государство свое в покое или в войне со­держать желает, и во управлении государств своих ближних людей кого, над какими делами имеет порознь, и те его ближ­ние люди, о котором состоянии болши радеют и пекутца: о войне ли или о спокойном житии и о домовом благополучии, и какими поведениями дела свои у салтана отправляют, через себя ль, какой обычай во всех государей, или что через лю­бовных его покоевых». И далее предписывается П. А. Толстому узнавать, что любят и «кому не мыслят ли учинить отмщение».

После пунктов о хозяйстве, армии и флоте Петр снова воз­вращается к «психологическим» вопросам: «к народам приез­жим в купечествах склонны ль, и приемлют дружелюбно ль, и которого государства товары в лутчую себе прибыль и употребление почитают». Из рассматриваемой программы нетрудно ре­конструировать некоторую психологическую модель государ­ственного деятеля и социально-психологическую (типовую) модель населения соседней страны, которыми руководствуется Петр. В эту модель входят, прежде всего, выражаясь совре­менным языком, ценностные представления, отношения к лю­дям и вещам, намерения, неотреагированные эмоции («не мыс­лят ли учинить отмщение»), потребности, способы и стиль межлюдского взаимодействия, решения вопросов.

Петр ясно отдает отчет в том, что формирование нужной умелости это есть процесс, требующий времени и, естественно, соответствующей деятельности, поэтому он считает нужным часть флота выделить для чисто тренажерных функций, как теперь бы сказали, а именно, в инструкции Ф. М. Апраксину (январь 1702 г.) он пишет: «Учинить два крейсера ради опа­сения и учения людей, чтоб непрестанно один был с море, также и галер по возможности, а наипаче для учения греб­цов, что не скоро сделается». Если объединить раз­розненные высказывания Петра об учении, обучении, то скла­дывается совсем неплохой комплект предполагаемых им пси­хологических условий учения, обучения: личностные качества (например, «тщательность», «трудолюбие»), мотивы («охо­та»), упражнения, повторение действий, как это видно из только что приводившегося отрывка.

Выделение не только результативных и операциональных сторон деятельности, но и личностных свойств человека и именно, прежде всего направленности личности Петром не случайно и воспроизводится в самых разных ситуациях. В одном из указов (1720 г., 5 февр.), ориентированных на привлечение вольных работников для «канальной перекопной работы, которая будет делана от Волхова в Неву», Петр об­наруживает отличное понимание того, что человек мотивиру­ется в труде не только оплатой, но и свободой, отсутствием притеснений: «...Понеже отнюдь никому на той канальной ра­боте ни в чем никакой неволи и обиды не будет... а неволею и задержанием отнюдь никого работать не заставят». Указы, разумеется, не обязательно исполняются. По­нимая это, Петр в свое время издает указ о «хранении прав гражданских» (1722, 17 апреля), в котором, оговорив, что «зачем всуе законы писать», подчеркивает важность соблюде­ния писаных законов.

XVIII в., его вторая половина (особенно период правле­ния Екатерины II), с одной стороны, сопровождаются даль­нейшим развитием мануфактур, а с другой - превращением крепостных крестьян по сути в рабов, так как они оказыва­ются полностью бесправными под властью помещиков или капиталистов-купцов, к которым их приписывают как крепо­стных.

Только в первой половине XIX в. крепостное право прихо­дит к кризисному положению, ибо вольнонаемный труд ока­зывается гораздо более производительным на фабриках, ис­пользующих машины, паровые двигатели, чем труд подне­вольный, каторжный. Но уже во второй половине XVIII в. прогрессивные отечественные деятели Н. И. Новиков, А. Н. Радищев пытаются доказать своим современникам пре­имущества отмены крепостного права и использования пов­семестно труда вольнонаемного.

Таким образом, в рассматриваемый период велико зна­чение мастерства трудящихся, будь то крестьянин-землепа­шец, ремесленник-кустарь, рабочий мануфактуры или ма­шинной фабрики. Поэтому при поиске и анализе историчес­ких источников, вероятно, можно рассчитывать на интерес­ные находки, связанные прежде всего со способами фиксации профессионального опыта и способами передачи профессио­нального мастерства, с идеями и принципами трудового вос­питания.

2.2. Психологическое знание о труде в сочинениях М. В. Ломоносова и А. Н. Радищева

Если культура есть совокупность достижений людей в ма­териальном и духовном производстве, умственном, нравст­венном развитии и общественном устройстве и если труд, та­ким образом, не может не быть ее существенным условием и звеном, то характеристика места и значения М. В. Ломо­носова в отечественной культуре была бы неполной, если бы мы не приняли во внимание его идеи и разработки, относя­щиеся к вопросам психической регуляции труда как важней­шей стороны человеческой активности.

Существенное специфическое основание для рассмотрения затронутого вопроса состоит в своеобразном складе личности самого Ломоносова, что ставит его на особое место среди людей, мнение которых о труде и его психологических осо­бенностях может представлять историко-культурную, а сле­довательно, и актуальную ценность.

Реконструируя склад личности Ломоносова, выделим сле­дующие его особенности, существенные в контексте задачи уразумения его взглядов на психологические составляющие и факторы труда.

1. Широкое понимание Ломоносовым труда вообще как созидательной деятельности в любой области науки и прак­тики. Слова «труд», «труждаться» он применяет и к рудоко­пу, и к полководцу, и к живописцу, и члену Императорской Академии Наук, и к мореплавателю, и т. д.

2. Уважительное отношение к человеку как субъекту тру­да, доверие к его инициативе и интеллекту. Наряду с тем, что Ломоносов в необходимых случаях разрабатывает под­робные предписания о выполнении каких-либо работ, он соз­нательно оставляет те или иные стороны труда «на произво­ление» людей, занятых им.

Давая подробнейшие рекомендации к снаряжению экспе­диции по освоению «Сибирского океана» (Северного морско­го пути), Ломоносов считает нужным в заключительном раз­деле отметить: «Сии предписанные для показанного морско­го путешествия пункты наблюдать господам командирам со всякою исправностью; однако смотря по обстоятельствам, имеют позволение делать отмены, служащие к лучшему ус­пеху, что полагается на их благорассуждение и общее согла­сие, которое им паче всего рекомендуется, чтобы единодушным рачением и якобы единым сердцем и душою внимали, прилежали и усердствовали...».

Излишне говорить, что приведенные высказывания харак­теризуют не только стабильное отношение Ломоносова к лю­дям, занятым делом, но и вполне определенные взгляды на вопросы управления людьми - психологии управления, как мы бы сказали.

3. Отношение к всякому труду «без гнушения», а точнее, уважительное отношение ко всякому труду: «...предостеречь мне должно, дабы кто не подумал... якобы я с некоторыми нерассудными любителями одной своей должности с презре­нием взирал на прочие искусства. Имеет каждая наука рав­ное участие в блаженстве нашем».

4. Глубокая личная (мотивационная и операциональная) включенность в разнообразные виды труда, сопровождающа­яся соответствующей умелостью. Идет ли речь об «учинении проекта» нового «Регламента» Академии Наук или об изго­товлении цветного стекла, о написании трагедии по повелению ее императорского величества или о проведении химических, физических опытов, анализах солей, «пробах» руд по «орде­ру» академической канцелярии, Ломоносов обнаруживает и глубокое понимание общественного смысла, перспективного значения творимого, и дотошность, настойчивость, изобрета­тельность в исполнении дела.

5. Неуемная любознательность, необычайная широта и ак­тивность интересов. Эта сторона личности М. В. Ломоносова многократно отмечена и общепризнана.

6. Широкая и детальная осведомленносгь в мире труда. Обсуждая вопросы физики, химии, физической химии, Ломо­носов очень часто делает экскурсы в соответствующие облас­ти практического труда, обнаруживая дотошное знание под­робностей.

7. Гармоничное сочетание теоретического и практического творческого ума. Это утверждение едва ли нуждается в спе­циальном обосновании - весь неподдающийся охвату вклад М. В. Ломоносова в отечественную культуру говорит об этом как нельзя более красноречиво.

А. Н. Радищеву (1749-1802) принадлежит выдающееся место в истории отечественной передовой общественной мыс­ли второй половины XVIII в. Он первый в нашей стране ре­волюционер, выступивший публично на борьбу с самодержа­вием и крепостничеством с проповедью идеалов буржуазно-демократической республики.

А. Н. Радищев опирался на передовые идеи французских деятелей просвещения (прежде всего Гельвеция), а также оте­чественных ученых-материалистов (М. В. Ломоносова и др.).

Психологические представления о труде и роли труда в жизни личности являются органичной частью системы ма­териалистической философской концепции А. Н. Радищева.

В главном труде его жизни «Путешествие из Петербурга в Москву» А. Н. Радищев рисует картины жизни крестьян в ус­ловиях крепостного права.

В главе «Любань» А. Н. Радищев оказывается в роли ин­тервьюера, беседующего с пашущим крестьянином. Он описы­вает старательность крестьянина, легкость, с которой он ма­нипулирует сохой.

Материал беседы представлен так, чтобы читатель был причастен к событиям и убедился в разнице труда на себя, труда свободного, которым был занят крестьянин, и труда под­невольного, при отработке барщины, а также в различном по­ложении крестьян, принадлежащих помещикам (с их неогра­ниченной хищнической эксплуатацией крестьян), и крестьян «казенных», озабоченных фиксированным размером оброка.

В главе «Крестьцы» А. Н. Радищев обращается к своим детям с наставлениями им к будущей жизни и показывает чи­тателю, одновременно какими целями, способами и принципами он сам руководствовался в их воспитании. Оказывается, что, несмотря на то, что дети его - дворяне, они умеют до­ить корову, варить «щи и кашу», они быстро бегают, могут поднимать тяжести «без натуги», умеют «водить соху», вско­пать грядку, владеют косою и топором, стругом и долотом. Зачем эти умения нужны в жизни? Чтобы суметь «заставить сделать» и быть снисходительным к погрешностям, зная трудности исполнения. Он отмечает необходимость в фи­зическом развитии и поддерживании тела в крепком, здоро­вом состоянии, ибо укрепляя тело, одновременно укрепляем и дух.

Деятельная позиция в жизни рекомендуется им как сред­ство преодоления недуга, болезни. Если нет аппетита, нездо­ровится, нужно привести себя в движение, поголодать, дове­сти себя до усталости и тем самым вернуть аппетит и хоро­ший сон. Человеку необходимо равновесие рассудка и страс­тей; последнего можно достичь только трудом, трудолюбием.

Характеристики

Список файлов курсовой работы