25155-1 (618583), страница 4

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 4)

Следующая сфера в диаграмме представляет сознатель­ный ЭГО-комплекс, к которому обращены функции. Нач­нем по порядку: память, функция, контролируемая во­лей и находящаяся под контролем ЭГО-комплекса. Субъек­тивные компоненты функций могут быть подавлены или усилены силой воли. Эти компоненты не так контролиру­емы, как память, хотя и она, как вы знаете, несколько нена­дежна. Теперь мы переходим к аффектам и инвазиям, которые контролируются только одной силой. Единственно, что вы можете сделать, это пресечь их. Сожмите кула­ки, чтобы не взорваться, ведь они могут оказаться сильнее вашего ЭГО-комплекса.

Разумеется, никакая психическая система не может быть отражена в такой грубой диаграмме. Это, скорее, шкала оценок, показывающая, как энергия или интенсив­ность ЭГО-комплекса, манифестирующая себя в волевом усилии, уменьшается по мере приближения к темной сфе­ре — бессознательному. Прежде всего мы вступаем в лич­ностное подсознание, некий порог в сфере бессознатель­ного. Это часть психики, содержащая те элементы, кото­рые могут быть осознанными. Многие вещи именуются бессознательными, но это относительно. Есть люди, для которых осознанно практически все, что может осознать человек. Конечно, в нашем цивилизованном мире есть много неосознанных вещей, хотя индусы, китайцы, к при­меру, осознают то, к чему наши психоаналитики идут дол­гим, сложным путем. Более того, живущим в естествен­ных, природных условиях человек удивительным обра­зом осознает то, о чем городской житель просто не дога­дывается, а если и вспоминает, то лишь под влиянием пси­хоанализа. Я обнаружил это еще в школе. Я жил в дерев­не, среди крестьян, и знал то, чего не знали другие маль­чишки в городе. Просто мне представился случай и это во многом помогло мне. Анализируя сны или симптомы фантазий невротиков или обычных людей, вы проникаете в сферу бессознательного, вы переступаете этот искусственный порог.

Весьма примечательно то, что, человек может развить свое сознание до такой степени, что может сказать: «Ничто человеческое мне не чуждо». В конце концов мы подхо­дим к ядру, которое вообще не может быть осознано в сфере архетипического разума. Его возможные содержа­ния появляются в форме образов, которые могут быть по­нятны только в сравнении с их историческими параллелями. Если вы не распознаете определенный материал как исторический и не проведете параллели, то не сможете собрать все содержания в сознании, и последние останутся проектированными, как правило, когда коллективное бес­сознательное констеллируется в больших социальных груп­пах, о результатом становится публичное помешатель­ство, ментальная эпидемия, которая может привести к ре­волюции или войне и т.п. Подобные движения очень за­разительны — заражение происходит потому, что во вре­мя активизации коллективного бессознательного человек перестает быть самим собой. Он не просто участвует в движении, он и есть само движение. Вы человек, и где бы вы ни жили, вы можете защитить себя реально только путем ограничения сознания опустошая себя, насколько это возможно. Вы всего лишь пылинка, крупица сознания, брошенная в океан жизни, существующий сам по себе. Но если вы не растворитесь и останетесь сами собой, то тут же заметите, что окружающая атмосфера поглощается вами. И вам не удастся избежать этого, потому что кем вы бы ни были — негром, китайцем, — все едино, ибо прежде всего вы — человек. В коллективном бессознательном все люди имеют похожие архетипы, независимо от цвета кожи. Различные уровни мышления отличают лишь истории рас.

Изучая северных американцев, я сделал интересные открытия: американец по причине того, что живет на зем­ле аборигенов, несет в себе краснокожего индейца. Крас­нокожий, которого американец, возможно, никогда не ви­дел, или негр, несмотря на всевозможные "только для бе­лых", прочно вошли в американца и сделали его принад­лежащим отчасти к нации "разноцветных". Эти вещи всецело бессознательны, и говорить о них следует лишь с просвещенными людьми. Нелегко, скажем, обсуждать с французом или немцем причины их взаимного недопо­нимания...

4. Мы рассмотрим 3 базовые составляющие и определяющие компоненты личности, понимание которых определяет рост личности. При этом будем пользоваться самим текстом К. Юнга, дабы не утратить специфику и смыслы заложенные К. Юнгом.

4.1. Стадии жизни

«Рассмотрение проблем, касающихся стадий человеческого развития, является весьма ответственной задачей, потому что это означает не что иное, как отображение картины психической жизни во всей ее полноте, от колыбели до могилы. В рамках лекции такую задачу можно выполнить лишь в общих чертах. Вот почему мы не будем здесь описывать нормальные психические явления на различных стадиях, а ограничимся лишь некоторыми проблема­ми, то есть вещами сложными, спорными и неоднозначными; короче говоря, вопросами, позволяющими не одну, а несколько трактовок, и более того, трактовок не бесспорных. Так что многое из обсуждаемого нам придется мысленно сопроводить вопросительным знаком. Хуже того, кое-что мы будем вынуждены принять на веру, и время от времени отталкиваться от предполо­жений.

Если бы психическая жизнь состояла только из самоочевидных истин — что все еще имеет место на примитивном уровне — то мы смогли бы доволь­ствоваться здоровым эмпиризмом. Но психическая жизнь цивилизованного человека полна проблем; мы даже не можем думать о ней под другим углом зрения. Наши психические процессы состоят большей частью из размышле­ний, сомнений, опытов, в основе своей совершенно чуждых бессознательно­му, инстинктивному уму первобытного человека. Именно росту сознания мы обязаны существованием проблем, воплощающим данайский дар цивилиза­ции. Именно отрыв человека от инстинкта — его противопоставление себя инстинкту — создает сознание. Инстинкт — это часть природы, и он стремится увековечить природу, тогда как сознание может лишь стремиться к культуре или к ее отрицанию. И даже когда мы возвращаемся к природе, вдохновлен­ные тоской по ней в духе Руссо, мы "облагораживаем" ее. До тех пор, пока мы еще погружены в природу, у нас нет сознания и мы живем под защитой инстинкта, не знающего проблем. Все, что осталось в нас от природы, бежит проблем, поскольку они суть сомнения, а где властвует сомнение, там и не­определенность и возможность выбора. А где есть возможность выбора, там инстинкт более не управляет нами и мы предаемся страху. Ибо сознание ныне призвано сделать то, что природа всегда делала для своих детей; а именно, принять определенное, бесспорное и безошибочное решение. И здесь нас охватывает слишком человеческий страх за то, что сознание — наша Прометеева победа — в конечном итоге не сможет послужить нам так же хорошо, как природа.

Таким образом, проблемы вовлекают нас в состояние одиночества и изо­ляции, где мы оставлены природой и стремимся к сознанию. Для нас нет другого пути; мы вынуждены прибегать к сознательным решениям и действи­ям там, где раньше доверялись естественному ходу событий. Следовательно, любая проблема несет в себе возможность расширения сознания, но вместе с тем и необходимость расставания с детской неосознанностью своих по­ступков и верой в природу. Эта необходимость является психическим фактом такого значения, что он лег в основу одного из самых существенных симво­лов христианства. Речь идет о жертве простого человека природы, не осоз­нающего себя бесхитростного существа, чья трагическая карьера началась со съеденного в раю яблока. В библейском сюжете грехопадений человека при­ход сознания рассматривается как проклятие. И действительно, именно в этом свете мы первоначально воспринимаем каждую проблему, подталкиваю­щую нас в сторону сознания и все дальше удаляющую нас от рая бессознательного детства. Каждый из нас с удовольствием поворачивается спиной к своим проблемам, стремясь, по возможности, не слышать о них или — еще лучше—забыть об их существовании. Мы желаем, чтобы наша жизнь была простой, определенной, успешной и поэтому проблемы для нас — запретная тема. Мы хотим определенности, но не сомнений, результатов, но не экспе­риментов, как будто бы не видя, что определенность может возникнуть толь­ко через сомнения, а результат—только через опыт. Искусное отрицание проблемы не приведет к убеждению — напротив, требуется более широкое и глубокое сознание для того, чтобы дать нам определенность и ясность, в которых мы нуждаемся.

Это предисловие, хотя несколько затянутое, кажется мне необходимым для прояснения предмета нашего обсуждения. Когда нам приходится иметь дело с проблемами, мы инстинктивно сопротивляемся идти по пути, ведущему сквозь неизвестность и мрак. Нам нужны только несомненные результаты, при том мы совсем забываем, что такие результаты достижимы, лишь когда отважиться войти в темноту и снова выйти из нее. Но чтобы пройти через темноту, мы должны собрать все силы озарения, имеющиеся у сознания, и, как я уже отмечал, даже вооружиться предположениями, потому что при рассмотрении проблем психической жизни мы постоянно сталкиваемся с принципиальными вопросами, касающимися частных областей самых разно­образных сфер знания.

Мы беспокоим и раздражаем теолога в не меньшей мере, чем философа, врача — в не меньшей степени, чем учителя; мы даже нащупываем дорожку в области деятельности биологов и историков. Такое экстравагантное поведе­ние объясняется не самоуверенностью, а тем обстоятельством, что человече­ская психика представляет собой уникальную комбинацию факторов, которые одновременно являются предметом исследования разных направлений науки. А все потому, что науки вышли из человека и особенностей его конституции. Они являются симптомами его психики.

Следовательно, как только мы задаем себе неизбежный вопрос: "Почему человек в отличие от представителей животного мира вообще имеет пробле­мы?" — мы попадаем в замкнутое переплетение мыслей, узор которого созда­вался на протяжении столетий многими тысячами проницательных умов. Я не собираюсь брать на себя сизифов труд по совершенствованию этого ше­девра путаницы, но постараюсь внести свой скромный вклад в копилку под­ходов человека к решению этого важного вопроса.

Не может быть проблем без их осознания, а значит, и без сознания. Поэ­тому необходимо поставить вопрос иначе: "Как впервые возникает сознание?" На этот вопрос никто не может ответить с уверенностью, но мы можем наблюдать маленьких детей в процессе формирования их сознания. Это доступно любому родителю, если он будет внимателен. А видим мы сле­дующее когда ребенок узнает кого-либо или что-нибудь, то есть когда он "знает" человека или вещь, тогда мы понимаем, что у ребенка появилось сознание, и, конечно, поэтому роковой плод в раю вырос именно на дереве познания.

Но что такое узнавание или "знание" в этом смысле? Мы говорим о "зна­нии" чего-либо, когда нам удается установить связь между новым восприяти­ем и уже существующим контекстом таким образом, что мы держим в созна­нии не только это восприятие, но также и части данного контекста. Следовательно, "знание" основано на воспринятой связи между психическим содержимым. Мы не можем иметь знания о содержимом, ни чем не связан­ном, и мы даже не можем осознать его присутствие, если наше сознание еще на самом низком уровне. Таким образом, первая стадия сознания, которую мы можем наблюдать, состоит в простом увязывании двух и более психиче­ских содержимых. На этом уровне сознание спорадично и ограничивается пониманием нескольких связей, когда содержимое позже не сохраняется в памяти.

Не подлежит сомнению, что в ранние годы жизни нет непрерывной памя­ти, есть только — и это самое большее — островки сознания, подобные от­дельным лампадам или освещенным объектам в кромешной тьме. Но эти островки памяти не идентичны тем самым ранним связям, которые просто восприняты; они содержат совокупность нового очень важного содержимого, связанного с восприятием самого субъекта, — так называемое эго.

Эта совокупность, подобно первоначальной, сначала просто воспринимает­ся, и по этой причине ребенок естественно начинает говорить о себе как об объекте — в третьем лице. Лишь позже, когда эго-содержимое, так называе­мый эго-комплекс, приобретает собственную энергию (вероятнее всего, в ре­зультате тренировки и практики), возникает чувство субъективности или "Са­мости". Видимо, в этот момент ребенок и начинает говорить о себе в первом лице. На этой стадии, вероятно, начинается непрерывность памяти. Следова­тельно, по своей сущности это будет непрерывная последовательность эго-воспоминаний.

На детской стадии сознания проблем еще нет ничто не зависит от субъ­екта, ребенок полностью зависит от своих родителей. Как будто он еще не полностью родился и окружен психической атмосферой своих родителей. Психическое рождение, а с ним и сознательная дифференциация от родите­лей, обычно имеет место лишь в период полового созревания, вместе с взры­вом сексуальности. Это физиологическое изменение сопровождается психиче­ской революцией. Ибо различные телесные проявления дают такой импульс эго, что оно часто начинает утверждаться без ограничения или умеренности. Иногда эту стадию называют "невыносимым возрастом".

До достижения этой стадии психическая жизнь индивида направляется главным образом инстинктивно, и практически не возникает. Даже когда внешние ограничения противоречат его субъективным импульсам, эти огра­ничения не приводят индивидуума к разладу с самим собой. Он подчиняется им или обходит их, оставаясь внутренне целостным. Он еще не знает состо­яния внутреннего напряжения, вызываемого проблемой. Такое состояние воз­никает только тогда, когда внешнее ограничение становится внутренним: ког­да импульс противопоставляется другому.

Характеристики

Список файлов курсовой работы