20861-1 (618308), страница 2
Текст из файла (страница 2)
И, наконец, самое великое право, о котором опять же мы должны всегда помнить, - это право на духовную свободу. Кто, когда и где до большевиков осмелился лишить человека права верить в Бога? Никто, никогда. Да, были религиозные войны, но право на факт веры как таковой не подвергалось сомнению. Большевики же в 1918 году глумятся над святынями всех религий: уничтожают буддистские, христианские, мусульманские храмы, превращают в хлева и отхожие места церкви и мечети, тысячами убивают священников, законоучителей, подвижников веры. Страшно читать поминальные синодики того времени: бесконечные списки расстрелянных, утопленных в прорубях, сваренных в котлах, закопанных живьем епископах, священниках, муллах, бонзах, монахах. Так коммунисты лишают людей основного и естественного права на веру и поклонение своему Творцу.
Задача большевиков состояла в том, чтобы, отменив право как таковое, установить тотальный контроль над душой и телом человека. Право перестало существовать в ту пору в большевистском государстве. И после поражения Белого движения оно перестало существовать вовсе на пространствах России, потому что то, что предложили большевики, то, чем они бравировали в своей первой конституции июля 1918 года, - все это было не право, которое должно было действовать, а лишь правовая фикция, лишь ширма, скрывавшая беззаконие.
Главный субъект права, т.е. как бы главный источник политического действия был вовсе вынесен большевиками за пределы правового поля и нигде в этом поле не фигурировал. Но, однако, он решал все. Этот главный субъект права, главный источник права была коммунистическая партия, политбюро, генеральный секретарь, первый секретарь и т.д. То есть российское общество как бы было захвачено коммунистической властью. И на самом деле то, что произошло в 1917 году с точки зрения юридической может рассматриваться однозначно как захват государства разбойничьим образованием, разбойничьей шайкой. Так, собственно говоря, и писала кадетская газета "День" 2 декабря 1917 года, когда говорила, что Петроград и часть России захватила разбойничья организация. На следующий день газета была закрыта.
Право исчезло, права не стало. Но что значит право исчезло, и права не стало? Вот здесь мы опять должны представить, что такое право. Если, скажем, вы попадаете в лапы разбойнику, который говорит, что теперь я тебе закон, что хочу с тобой, то и делаю. Что же, право государства, в котором произошло разбойное нападение, перестает действовать в такой ситуации? Нет, конечно. Напротив, именно право государства квалифицирует разбойника как разбойника, захваченного как пострадавшего, как жертву, а "право", навязываемое разбойником жертве, именует преступным произволом. Соответственно, все узаконенья, существовавшие на момент разбоя, но попранные разбойником, в юридическом смысле продолжают действовать.
Поэтому, когда большевики захватили власть, то право, которое существовало на день захвата власти, не отменилось. Оно ими было отменено: самим своим преступным действием разбойник всегда de facto отменяет право. Но de jure такая отмена права действием разбойника совершенно ничего не значит. Следовательно, и отмененное большевиками право в некотором идеальной смысле продолжает существовать. И это, кстати говоря, идея, которая очень была характерна для ситуации краха коммунистических режимов в Восточной Европе. В 1940 году, например, большевики захватили Латвию, Литву и Эстонию, и там в 1940-1991 годах действовало коммунистическое право, были конституции Латвийской, Литовской и Эстонской советских социалистических республик, но все это, с точки зрения теории права, - правовая фикция. И как только рухнула советская власть, в Прибалтике было восстановлено досоветское право. Оно ныне совершенствуется, изменяется, но и в Латвии, и в Эстонии советский период признан правовым зиянием.
А почему это так? Почему мы не можем по своей воле менять, отменять, делать новое право? Почему, собственно, нигде в Европе кроме России не произошло полной отмены права никогда? Если мы возьмем Германию: была Германия имперская, Германия Веймарская, Германия нацистская, Германия нынешняя, да, многое менялось, но германское право сохраняло преемственность и многие законы, которые сейчас действуют в Германии, были приняты еще во времена Второй Империи или еще раньше. Почему же так? Дело в том, что в праве существует принцип, что ни один закон не может быть отменен неправомерно. Каждый закон должен обязательно изменяться или отменяться правомерно. Правомерность законодательства - это важнейший принцип права. В Российской Конституции, в Основных Государственных законах Российской Империи в статье 94 говорится: "Закон не может быть отменен, иначе, как только силою закона. Посему доколе новым законом положительно не отменен закон существующий, он сохраняет полную свою силу". А статья 86 объясняет, как это делается: "Никакой новый закон не может последовать без одобрения Государственного Совета и Государственной Думы и воспринять силу без утверждения Государя Императора". То есть в России была выработана определенная модель, и только по ней могло осуществляться законодательство, и никак иначе.
Почему же законодатель так настойчиво требует вот этой преемственности закона? А вот почему. Дело в том, что закон какого-то конкретного государства в какой-то конкретный исторический момент времени, это, безусловно, искаженное, поскольку не совершенно ни общество, ни исторический отрезок времени в который закон действует, но отражение абсолютного нравственного закона. Абсолютный нравственный закон, столь же абсолютен, как и закон естественный, как закон всемирного тяготения, как закон Ома для участка цепи. Эти закон прост в своих основах. И мы знаем, что древний человек входит в историю с вполне определенными законодательными формулами: не укради, не убей, не лги, почитай отца и мать, не завидуй и т.д. Это, на первый взгляд, чисто нравственные пожелания, но на них и выстраиваются законы.
Если какой-то закон говорит, что надо убивать, надо лгать, надо воровать, этот закон оказывается внутренне несостоятельным, и он не является по сути своей законом. Поэтому любое национальное законодательство, как бы оно ни было сложно, как бы оно ни приспосабливалось к каким-то своеобычным формам государственной жизни, в своей основе имеет определенный нравственный параметр.
Естественное вырастание закона - это огромная ценность для общества. Почему? Да потому что именно приспосабливание каких-то абсолютных норм к реалиям жизни конкретного народа, конкретного государства, постоянное их видоизменение, - это как бы и есть правовое тело или правовая оболочка народа. Каждый народ имеет свою правовую оболочку, также как каждый народ имеет свой национальный костюм. Но, тем не менее, каждый национальный костюм должен отвечать определенным параметрам. Если он им не отвечает, то уже вообще не является одеждой. Вот точно также и с правом. И вот в этом преемстве очень важно, чтобы один закон истекал из другого, выводился из другого, а не нигилистически отбрасывал все, что было до него. Потому что как человек рождается от другого человека и воспринимает от него жизнь, так и собственность рождается из другой собственности и воспринимает из нее свою жизнь, как в мире все рождается из всего и воспринимает его жизнь, так и закон должен рождаться из другого закона и воспринимать его жизнь. Вот этот приоритет правового континуитета - это величайший, но, к сожалению, забытый в позитивном праве принцип. Позитивное право исходит из того, что если людям надо, они выдумывают любую норму, и если она действует, если она применяется, если она принимается обществом, то значит она законна.
Но теория естественного права, которую вы, конечно, знаете, органического, как говорили в прошлом веке, права, предполагает как раз вырастание, прорастание права как единого целого. Вот такое право росло и в России. Ну, я, конечно, не буду вам сейчас читать и рассказывать об истории создания русского права, оно сложное и многообразное. Конечно, с ним надо познакомиться любому русскому человеку, касающемуся права, но познакомиться не с точки зрения формальной, вот в России тогда-то были такие-то законы, а потом такие-то законы, - это как раз не так важно, а посмотреть, как постепенно с изменением общества изменялось право, никогда не разрываясь. В Европе нет другой такой страны, где произошел бы полный правовой разрыв. Такое единственное общество - это наша с вами страна. И здесь мы, действительно, оказались впереди всей планеты.
А что же бывает, когда такой правовой разрыв происходит? Возникает некое новое право? Нет, не возникает. Возникает, как раз, хаос бесправия, возникает то самое, что называется аномией, то есть состояние, когда права нет. И именно в это состояния бесправия наше общество и вверглось в 1917 году. Даже любое частное нарушение закона приводит к аномии в каком-то конкретном месте. Скажем, если какой-то человек нарушает закон, ворует или убивает, вокруг него возникает пространство хаоса. И это пространство может разрастаться, поражая общество, и может даже погубить общество, если закон не восстановит ткань правильным своим употреблением. Тем более полная отмена всего национального законодательства немедленно ввергает общество в состояние бесправия. Как раз это и случилось с Россией в результате победы большевиков в Гражданской войне 1917-1922 гг.
Нам, людям, занимающимся правом, обязательно надо эту точку найти. Однако когда же возникло это состояние бесправия? Что большевики его создали? И вот здесь мы вынуждены сказать, что на самом деле, это точка - не 22 ноября 1917 года, это точка расположена раньше. Если кто-то из вас занимался революцией 1917 года, не только октябрьской, но и февральской и всем промежутком между февралем и октябрем, кто читал какие-то документы, какие-то книги, то он не мог не обратить внимания, что в эти месяцы между рычагом и двигателем русской государственной машины как бы нарушена связь. Вот министры Временного Правительства, очень хорошие водители, Милюков или Гучков, дергают рычаг сцепления, включают мотор. Все делают как надо, как все делают, а машина никуда не едет, или, что еще хуже, едет совсем не туда, куда бы им хотелось. Между их властными действиями и обществом - зияние и это, кстати говоря, всегда удивительный признак того, что что-то нарушено в правовой системе государства. Потому что когда между действиями людей, обладающих институциональной властью, и обществом, в котором они властвуют, не возникает никакой связи, это никакая не мистика, это классический признак правового разрыва, хаоса на месте права. И разрыв этот в России 1917 года, вне всякого сомнения, был.
Когда же он произошел? Он произошел 2 марта 1917 года в день отречения Государя. И он произошел не в результате деятельности Думы, не в результате каких-то актов, провозглашенных кем-то в результате насильственного захвата власти, он произошел в результате действий самого носителя верховной власти. Это удивительно, но это так.
2 марта 1917 года, находясь в Пскове, Государь Николай Александрович подписал акт отречения. Российское законодательство не предполагало вообще возможности отречения монарха, но, конечно, никто не мог заставить человека управлять страной, если он не хочет. Поэтому, в принципе, как объясняли юристы, отречение от Престола в российском правовом контексте может быть приравнено к факту юридической смерти. То есть, когда Государь Император отрекается от Престола, а закона об отречении нет, то фактически для власти, для государства Император как бы умирает, и тогда вступают в действие те законы Престолонаследия, которые должны были бы вступить в случае смерти Государя. А в этом смысле Российское законодательство было очень изощренным. Понимая, что в монархической стране ничто так не важно, как правильное преемство верховной власти, российские законодатели разработали скрупулезную, тщательную систему передачу власти и ввели ее в Конституцию, в Основные законы (ст.25-39). Инициатива принятия законов о порядке наследия Престола принадлежала в России Императору Павлу I, который тем самым старался положить предел хаосу властных притязаний на Престол, которым был ознаменован в нашей стране XVIII век.
Престол независим от воли Государя. Он не может завещать Престол кому угодно. Престол не принадлежит царю, царь принадлежит Престолу, и поэтому не он завещает свой Престол, а после его смерти происходит автоматическое замещение Престола. Есть определенное правило. Первым в очереди стоит старший сын, если нет сыновей, то старший брат, если нет братьев, то наследование идет по нисходящей мужской линии, - все разработано вплоть до каких-то невероятных ситуаций. Но, по крайней мере, никогда Российский Престол не может быть пустым. В том момент, когда умирает царь, новый царь, уже всем известный как Наследник Цесаревич, автоматически восходит на трон.
Однако Император Николай II поступил не так, как ему надо было поступить, если уж он решил отрекаться. Я не говорю о том, что в чисто нравственном плане отречение от престола во время великой войны, в ситуации действительно революционной смуты в столице - это преступление, и, кстати, измена клятве. При вступлении на престол, русский Государь клялся, что до последнего дыхания он будет защищать народ и государство российское. Но это - из религиозно-нравственной области. А вот в чисто юридическом плане он не мог отрекаться за кого-то и тем паче за того, кто должен был стать вместо него немедленно государем, то есть за собственного сына. Статья 39 Основных законов указывала: "Император или Императрица, Престол наследующие, при вступлении на оный и Миропомазании, обязуются свято соблюдать выше постановленные законы о наследии Престола". Император просто не имел никаких юридических прав отрекаться за кого-то или передавать Престол кому-то кроме законного Наследника-Цесаревича. Но Император Николай II это делает, и передает престол брату Михаилу, который опять же в силу определенных норм закона не имел никаких прав на престол. Он не имел никаких прав на престол по той причине, что: а) он был не первый наследник и б) он был женат неравным браком на княгине Н.С. Брасовой, а по законам Российской Империи особы царского рода, женатые неравным браком, т.е. на лицах не из царствующих домов, не могли претендовать на Престол. Так что, Император Николай II, зная, что брат Михаил Александрович по законам Российской Империи не может править страной, зная прекрасно (25 лет был царем), что нельзя отрекаться за другое лицо, делает, безусловно, сознательное правонарушение.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
