116072 (617754), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Теперь проанализируем предпочтения ребенка в другой агрессивной роли.
Шестилетний Коля играет со своими маленькими игрушечными собачками различных пород. Он берет самого крупного пса - бульдога - и начинает рычать и бить им по фигуркам других собак, выкрикивая оскорбления и угрозы. Зашедшая в комнату мама была неприятно удивлена словами сына и попыталась его вразумить. Однако сын продолжал ругаться, употребляя выражения, некоторые из которых явно заимствованы из фильмов-боевиков. Тогда мама изменила стратегию поведения и стала расспрашивать сына, кто это такой и почему он так не любит других собак. Коля включился в разговор и между действиями с фигурками стал объяснять, что бульдог - самый сильный, поэтому ему все можно и все остальные его боятся. Когда мама спросила, чего хочет добиться этот пес, то мальчик пожал плечами.
Коля продолжал агрессивную игру до тех пор, пока мама не предложила поиграть вместе, после чего она смогла дать новое развитие сюжету и перевести бессмысленную агрессию в более позитивное русло (вкратце: маленькие собачки объединились и перестали слушаться бульдога, но тот смог снова наладить с ними отношения, когда на их общую будку напали враги, от которых он их защитил, словом, победила дружба).
В этой агрессивной игре мальчик, скорее всего, отыгрывал и пытался понять то заключение, которое он сделал из своих наблюдений: кто сильнее, тот и прав. К такому выводу ребенок мог прийти не только из просмотра фильмов-боевиков (в которых он улавливал не столько идею, сколько суть процесса - тот, кто сильнее, унижает и уничтожает других), но и из собственного опыта (так как в группе мальчиков дошкольного возраста, как правило, есть культ силы, и дети в процессе общения понимают, что у слабых явно меньше преимуществ).
Вряд ли Коля относится к категории сильных мальчиков группы. По-видимому, он воспринимает этот факт очень болезненно: от принадлежности к слабым страдает его самооценка и достоинство. Возможно, он пережил ряд неприятных моментов при столкновении с силой, которой не смог ничего противопоставить, испугавшись. Поэтому его выбор породы, за которую он играет, показывает нам, что для защиты его самооценки активизировались защитные механизмы психики, а именно, механизм идентификации с агрессором. Действие этой защиты таково, что человек отождествляется с тем, что вызвало у него тревогу или страх, поэтому перенимает черты человека, которого сам боится.
Так и Коля пытался в своей игре стать агрессивным лидером, который, судя по всему, вызывает у него опасения в реальном общении. Однако вопрос чуткой мамы о том, чего хочет добиться бульдог-агрессор, на который сын не знал ответа, демонстрирует нам, что примеряемая на себя роль не близка мальчику. Так он всего лишь справляется со своим страхом и ненавистью, но не чувствует мотивов агрессивного лидера.
До вмешательства мамы игра довольно долго не развивалась, она как бы зациклилась на повторяющемся насилии над другими собачками. Вероятно, это показатель того, что проблема силы и власти в детском сообществе стала для ребенка травматичной, но выхода из нее он не видел.
Обратите внимание, насколько осторожными и грамотными являются действия мамы в этом случае. После того как сын не среагировал на типичное замечание (которого обычно бывает достаточно), мама поняла, что имеет дело не просто с игрой, а с чем-то важным для ребенка, захватившим его настолько, что он не в силах остановиться. Поэтому вместо запретов и нотаций она постаралась понять, что происходит в душе ее ребенка. Наверное, она почувствовала, что это не просто освоение им новой нежелательной модели поведения, а способ справиться со своими чувствами, понять ситуацию. Тогда она постаралась продолжить разговор на языке, выбранном ребенком, - языке игры. Развивая сюжет, она смогла показать сыну, что против грубой силы могут быть другие средства - дружба и сплоченность, организованность в действиях. Мама также дала понять мальчику, что и агрессивные люди могут играть хорошую роль, что они, как и все, нуждаются в общении и признании.
Как мы видим, в случае Коли роль грубого агрессора, которую он выбрал, также свидетельствует не о собственной агрессивности ребенка, а, напротив, о растерянности и страхе, переживаемыми им при столкновении с чужой агрессией.
Для сравнения перейдем к третьему примеру агрессивной игры.
Два первоклассника, Володя и Паша, играют фигурками роботов. Сначала они делают вид, что стреляют друг в друга издалека, затем приближают роботов друг к другу и переходят в рукопашную (сталкивают игрушки и издают соответствующие звуки). Через какое-то время, увлекшисъ боем, они откладывают роботов в сторону и сами начинают бой (в ход идут руки и ноги мальчиков), регулируя свои движения, но постепенно такая игра перерастает в настоящую драку, и дети колотят друг друга на полу.
Чем отличается эта игра от агрессивных игр, описанных ранее? Во-первых, эта игра внутренне не развивается. Дети, участвующие в ней, никак не исследуют насилие. Во-вторых, очевидно возрастающее возбуждение ребят от этой агрессивной игры. То есть в данной игре насилие осуществляется просто ради насилия, игра не содержит дополнительных смыслов. При этом первоначальная игровая агрессия влечет за собой еще большую агрессию и, в конце концов, перерастает в реальные насильственные действия по отношению к партнеру. [3, c. 416-420]
Что изменилось во внутреннем мире детей за время такой игры? Что они узнали? Чему научились? Разве что новым приемам драки. Поэтому игры такого вида должны стать причиной для беспокойства родителей и педагогов.
Как же поступать взрослым в данном случае? Запрещать такие игры? Отбирать агрессивные игрушки, которыми дети действуют так, как это показано в соответствующих фильмах и мультиках? Но каждый родитель знает, что запретный плод может быть особенно сладок, и дети продолжат такие развлечения за спиной взрослых с еще большим увлечением. Мы увидели, что дети в играх делают то, что увидели на экране. Какое же влияние оказывают средства массовой информации на детей? Давайте рассмотрим это в следующей главе.
Глава II. Средства массовой информации как факторы, влияющие на особенности современного детства
Средства массовой информации - (сокращённо «СМИ», также — масс-медиа) — организационно-технические комплексы, которые обеспечивают быструю передачу и массовое тиражирование словесной, образной и музыкальной информации.
К средствам массовой информации относятся:
-
Печатные издания: газеты, журналы, сборники, бюллетени;
-
Телерадиовещание: радио, телевидение, кинопрограммы,
-
Цифровые издания: электронные версии газет, издания на компакт-диске. [44, c. 180]
Телевидение и электроника стали неотъемлемой частью современной жизни, захватывая своим влиянием и наших детей. Как уберечь ребенка от разрушающих его здоровье и личность воздействий? Как отвлечь его от "общения" с телевизором или компьютером? Что противопоставить их власти?
Оторванный от живой природы, современный городской ребенок живет в машинном мире, где мигают, мерцают, слепят искусственные огни и экраны, переливаются, непрерывно изменяясь, электронные узоры. Где рычат автомобили, воют сирены сигнализации, попискивают компьютеры. Где все вокруг звенит, жужжит, грохочет, свистит. Где радио с телевизором день и ночь говорят, поют, плачут, угрожают человеческими голосами – "живут" рядом с людьми и втягивают их в свою искусственную жизнь.
Ребенок, конечно, адаптируется – а что ему остается? Но воспринимает окружающий его мир как враждебный, страшный. Врачи именно этим объясняют увеличение в последнее время душевных расстройств у детей. Они говорят, что появилось очень много детей-невротиков, почти поголовно одержимых страхом. Этот так называемый "навязчивый страх" делает ребенка пассивным, забитым, нерешительным, или наоборот – агрессивным: ведь он пытается побороть страх, но как это сделать? [2, c. 28]
Откуда же появляется жестокость в детской душе? Где обычный современный ребенок может увидеть убийство, изнасилование, расчленение трупа, вышедшего из могилы покойника, монстра, беса? Конечно, по телевизору. Такими сценами и героями заполнены триллеры, которыми – под слабый протест родителей, или в их отсутствие, или в компании с ними – увлекаются подростки. Удел их младших братьев и сестер – пока "мультики". Дети нескольких поколений выросли на мультфильмах. Для одних любимым был "Аленький цветочек", для других – "Чебурашка". [14, c.12]
Нынешние смотрят мультфильмы, похожие на боевики. Если Чебурашка похож на милого, наивного ребенка, то черепашки – это скорее "крутые парни", которые, наводя порядок, молотят противников направо и налево. Они напоминают не компанию детей, а подростковую банду. Если шалости Чебурашки с его друзьями остаются детскими и сами они – из мира светлого, дружелюбного, то черепашки живут и действуют в совсем другом мире, темном и страшном, где кучка героев противостоит полчищам приспешников зла. Безусловно, знакомство с такими персонажами поможет ребенку быстрее "адаптироваться" и войти в мир героев "взрослых" боевиков и триллеров – маньяков, убийц, летающих суперменов и вампиров. [28, c. 34-35]
Детские психиатры и психологи считают, что основными болезнями детей в ХXI в. будут болезни от телевидения и компьютеров. Какой же вред наносит телевизор детскому здоровью.
Во-первых, кинескоп производит облучение, приводящее к нервно-соматическим нарушениям в организме ребенка: в результате этого облучения резко истощается его нервная система.
Во-вторых, длительное сидение перед экраном телевизора (компьютера) приводит к астеноневротическим нарушениям: расстраивается работа кишечника, из организма плохо выводятся продукты распада, и дети часто болеют.
Но заметнее всего психоэмоциональные нарушения, связанные с информационным воздействием телевидения на личность ребенка: слабеет память; он хуже соображает на уроках в школе, не может сосредоточиться; нарушается сон; он становится возбудимым, раздражительным, обидчивым. Ухудшаются и отношения с родителями, особенно если они требуют оторваться от экрана. Это неудивительно: ведь телевидение пленяет душу, оказывает гипнотическое воздействие. Не только ребенок, но и взрослый человек с более крепкой и устойчивой психикой не может противостоять ему, даже если он критически воспринимает то, что смотрит. [20, c.15-17]
Телевидение “кодирует” поведение ребенка или подростка – заставляет его жить по законам экранного мира, навязывает определенные вкусы и интересы, моделирует поведение ребенка. Показывая насилие даже в "мультиках", оно учит презирать слабого, навязывает не только особый образ жизни, но даже особую манеру общения. Люди попали в психологическую зависимость от телевизора: включаешь – и проходят, кажется, тоска и уныние, а если он вдруг сломается – наступает непривычная, пугающая тишина. И выясняется, что все члены семьи разобщены, часто не о чем поговорить, нет желания общаться друг с другом. На этот случай теперь почти во всех домах по два-три телевизора: один сломается – другой включим. [35, c.224]
Часто телевизор включается утром, и "под него" проходит вся жизнь: сериал сменяется новостями, потом – какими-то проблемными передачами, авторскими программами, потом опять новости, другой сериал, какое-нибудь шоу, "Поле чудес", боевик – вот и день прошел...
Ребенок находится тут же, впитывая восприимчивой душой ту пищу, которую навязывает ему домашний идол – "голубой экран". Потребляя ее без разбора, телезрители постепенно теряют индивидуальность, нивелируются, обезличиваются. [32, c. 88]
Но в последние годы у телевизора появился конкурент – компьютер. Но компьютер – всего лишь машина, дело рук человеческих. И, как из всякой вещи, из него можно сотворить идола – таковым он, впрочем, и является для некоторых программистов. Так же, как другие порождения технического прогресса, сам по себе он не плох и не хорош. Тем или другим его может сделать человеческая воля…
Ведь даже таким простым и полезным инструментом, как лопата, можно убить человека. В наши дни уже не обойтись без использования компьютера практически во всех сферах общественной жизни. И все же хотелось бы, чтобы дети держались от этих умных машин подальше. Вредное воздействие их на физическое здоровье человека не подлежит сомнению. И никакие защитные экраны не предохранят полностью от губительного облучения.
Недаром во всем мире установлены временные нормы работы за компьютером. Медики хорошо знают, что у всех компьютерщиков сильно понижен уровень лейкоцитов в крови – значит, повреждена защитная функция организма, ослаблена сопротивляемость заболеваниям. Но, помимо вреда телесному здоровью, компьютер может нанести вред и человеческой душе, особенно детской. Компьютер не только вспомогательный инструмент в разных видах человеческой деятельности – на нем можно играть. Тут не нужны товарищи – твоим товарищем-партнером является машина, т. е. компьютер: ты играешь на нем, в него и с ним.
Часто попытки родителей оторвать сына или дочь от игры завершаются страшными скандалами, истериками, припадками – такова сила азарта. Отвлечь ребенка от телевизора легче: любой самый страшный фильм имеет конец. А азартная игра может продолжаться бесконечно: проиграв, хочется выиграть, а выиграв – закрепить успех. Происходит полнейшее духовное расслабление, хотя самому игроку (или тому, кто за ним наблюдает со стороны) порой и кажется, что он максимально целеустремлен, сосредоточен и спокоен. Это страшное и опасное состояние может захватить любого, кто позволит игре овладеть собой. Если идет игра без ставок, азарт все равно присутствует: место одной страсти – сребролюбия, занимает другая – гордыня. [34, c. 63-66]
Она диктует "волю к победе", даже если играешь с машиной. Любая азартная игра потакает темным сторонам натуры. Тем более опасно, если это происходит с детьми. …Умненький розовощекий мальчик сидит за столом. Прикусив губу и держа пальцы на кнопках сложной машины, он не сводит напряженного взгляда с экрана, на котором мелькают рисованные картинки. Мальчик занят игрой. Он дома, а не в подворотне. И на экране – ничего страшного или неприличного. Взрослых это устраивает. Они могут хоть каждые пять минут заходить и смотреть на своего ребенка. Но увидят только внешнее, только тело. А что происходит в это время с душой?















