115571 (617579), страница 2
Текст из файла (страница 2)
В нем, конечно, много движений, но большинство их уже с новыми, совершенно иными целями. Жизнь во всем ее разнообразии - вот что сейчас возбуждает его деятельность; но жизнь не иллюзорная и фантастическая, а самая настоящая.
В этом мире ребенок мало-помалу покидает иллюзорный мир, в котором жил раньше, но, тем не менее напряженное внимание к зачаровывающим описаниям чудес, необыкновенный эмоциональный подъем вызывают у детей сказки.
Многие психологи и педагоги отмечают упорство, с каким дети требуют повторения сказки со всеми деталями и подробностями, без изменения малейших мелочей, даже интонации при рассказывании. Ребенку хочется, чтобы сказка рассказывалась теми же словами, что и в первый раз, ему приятно эти слова узнавать, воспринимать в первоначальной последовательности, испытывать те же чувства. Это стереотипное поведение дает малышу уверенность, что и на этот раз все кончится хорошо.
Ребенку необходимо, чтобы его страхи были персонифицированы: драконы, чудовища, ведьмы в сказках олицетворяют трудности, проблемы, которые нужно преодолеть. Разрешение сказочных конфликтов способствует преодолению страха - ведь образность сказок подсказывает ребенку возможность победы над собственной боязливостью. Воспитание, в основу которого положена идея - держать ребенка подальше от злого, страшного, ведет к угнетению психики, но не к преодолению опасностей и страхов.
Сказки, независимо от пола и возраста их героев, имеют большое психологическое значение для детей разного возраста, мальчиков и девочек, поскольку облегчают смену идентификации в зависимости от проблем, волнующих ребенка. Малыш легко входит в непривычную для него сказочную обстановку, мгновенно превращаясь в Ивана-царевича или царевну - Лебедь, и вместе с тем так же свободно переключается на прозаическую повседневность. Он интуитивно чувствует, что сказки нереальны, но в то же время допускает, что это могло происходить и в действительности. Так появляется действительность литературных переживаний ребенка: ощущение сказочности в реальном, обыденном и реального в сказочном, волшебном.
Наилучшим образом отвечают они запросам детей, органично соответствуя детской психологии. Тяга к добру и справедливости, вера в чудеса, склонность к фантазиям, к волшебному преображению окружающего мира - все это ребенок радостно встречает и в сказке.
Кроме ожидания необычайного, чудесного, волшебного, детскому воображению присуща еще одна потребность. Ребенок хочет подражать окружающим его, ловким, умным взрослым, но ему не всегда это удается. В сказке же все возможно. Маленький мальчик (девочка) смелый и находчивый, выходит победителем из всех испытаний. Он может перелететь через тридевять земель в тридесятое царство и победить дракона. Иными словами, малыш как бы реализует свои неосознанные желания, не всегда выполнимые в жизни.
Однако мир сказки обеспечивает не только реализацию неудовлетворенных желаний. Решающую роль играет здесь мотив достижения равенства или, пользуясь психологической терминологией, мотив компенсации. У детей из-за их социально зависимого положения часто бывают всякого рода огорчения, терпят крах их стремления, намерения, поступки, что обычно компенсируется в мечтах, в воображении. Сказка создает прекрасную основу для этой компенсационной потребности, приводя все непременно к счастливому концу.
Благодаря сказкам у ребенка вырабатывается способность сопереживать, сострадать и сорадоваться, без которой человек не человек. Цель сказочников - “воспитывать в ребенке человечность - эту дивную способность человека волноваться чужими несчастьями, радоваться радости другого, переживать чужую судьбу как свою".
Маленький ребенок, слушая рассказ или сказку и ощущая реальное существование даже фантастического героя, “содействует” с героем; ребенок постарше “соучаствует” с героем. Известный психолог А. .В. Запорожец как-то привел интересный эпизод с пятилетней девочкой, которая на картине, изображающей прикованного Прометея, выскребла пальцами цепи, чтобы освободить героя. Движимым состраданием к герою ребенок пытается непосредственно практически воздействовать на произведение искусства вместо того, чтобы перенести свое отношение на действительность, в нем воображенную.
В сказке для детей кроется особое очарование, открываются какие-то тайники миропонимания. Они находят в сказочном повествовании самостоятельно, без объяснений, нечто очень ценное для себя, необходимое для роста их сознания.
Воображаемый, фантастический мир в основе своей оказывается отображением реального мира в главных его основах. Сказочная, непривычная картина жизни дает малышу и возможность сравнить ее с реальностью, с окружением, в котором существуют он сам, его семья, близкие ему люди. Это необходимо для развивающегося мышления, так как оно стимулируется тем, что человек сравнивает и сомневается, проверяет и убеждается. Сказка не оставляет ребенка равнодушным наблюдателем, а делает его активным участником происходящего, переживающим вместе с героями каждую неудачу и каждую победу. Сказка приучает его к мысли, что зло в любом случае должно быть наказано.
Сегодня потребность в сказке представляется особенно большой. Ребенка буквально захлестывает непрерывно увеличивающийся поток информации. И хотя восприимчивость психики у малышей велика, она все же имеет свои границы. Ребенок переутомляется, делается нервным, и именно сказка освобождает его сознание от всего неважного, необязательного, концентрируя внимание на простых действиях героев и мыслях о том, почему все происходит так, а не иначе.
Следовательно, для полноценного развития ребенка необходима целенаправленная воспитательная работа учителя, т.к младший школьный возраст является сенситивным для усвоения социальных норм нравственного развития, становления адекватной самооценки, развития критичности по отношению к себе и окружающим, раскрытия индивидуальных особенностей и способностей. Младший школьный возраст характеризуется повышенной восприимчивостью к внешним влияниям, необходимостью нравственных норм и нравственных требований к другим, непосредственным поведением. Эти особенности являются залогом обучаемости и восприимчивости младших школьников, дают большие возможности для систематического и последовательного нравственного воспитания детей.
1.3 Народное воспитание в наследии классиков педагогики
Выдающиеся педагоги прошлого много внимания уделяли изучению педагогических воззрений народа и его педагогического опыта.
Взаимодействие народной педагогики, народного воспитания отчетливее всего прослеживается в творческом наследии великих педагогов. Особенно поучительными и значимыми в этом отношении являются опыт и идеи Я.А. Коменского и гениальных продолжателей его дела -
К.Д. Ушинского, А.С. Макаренко, В.А. Сухомлинского.
Русская педагогика еще более ста лет назад отзывалась о сказках не только как о воспитательном и образовательном материале, но и как о педагогическом средстве, методе. Так, безымянный автор статьи "Воспитательное значение сказки" (1894) признает, что "если детям повторять хоть тысячу раз одну и ту же нравственную сентенцию, она для них все же останется мертвою буквою, но если рассказать им сказку, проникнутую той же мыслью, - ребенок будет взволнован и потрясен ею" [22, с.47].
Вся самоотверженная деятельность Я.А. Коменского определялась желанием помочь своему народу в его стремлении к светлому будущему. Ему очень дороги народные традиции и обычаи, он печется о том, чтобы народ имел хороших и мудрых правителей, “связанных со своими подданными узами крови" [5, с.13]. Я.А. Коменский добивался того, чтобы учителя детей народа были подлинно народными. Первое и главное требование к ним - изучать, любить устное творчество народа.
О высокой оценке педагогических традиций народа можно судить и по содержанию образования, которое Я.А. Коменский предлагал для пансофической школы. По его мнению, учащимся следует предлагать рассказы на моральные темы, которые могут быть заимствованы из устного народного творчества, изучать обычаи народа.
К.Д. Ушинский считал, что система воспитания порождается историей народа, его потребностями и бытом, его материальной и духовной культурой, она не может существовать вне решения острых социальных проблем [5, с.15].
Прекрасно зная обычаи, обряды, традиции родного народа, К.Д. Ушинский глубоко проникал в его духовную жизнь. В поле его зрения были все сферы духовной жизни славянских народов, он восхищался преемственностью и общностью их культур.
Опора на совершенные знания существенных черт духовной жизни многих народов - один из основополагающих принципов педагогической системы Ушинского, свободной и национальной ограниченности и имеющей, поэтому огромную притягательную силу.
На основе сравнения народностей, их истории, обычаев, их духовных сокровищ, языков Ушинский приходит к оценке духовного своеобразия русской нации и связанного с ним своеобразия языка.
А.С. Макаренко призывает к критическому отбору народных традиций. Он не мог допустить пренебрежительного отношения к богатствам природы и народной души.
Последовательное проведение принципа народности в системе воспитания Макаренко исключает какое бы ни было диктаторство, ибо не может быть тоталитарной педагогика великого народа, народа-героя, народа - творца, таковой может быть педагогика, выросшая из народной и поставленная на службу народу [5, с. 20].
Макаренко утверждает величайшее значение народной педагогики в новых условиях. Он призывает внимательно изучать не только коллективный педагогический опыт народа, но и чутко прислушиваться к голосу талантливых педагогов из среды трудового народа. При этом никакая наука не в состоянии состязаться с педагогическим гением народа, личности, новые качества поведения; главным достоинством, главным качеством гражданина он считает единство, из которого возникает новая духовная общность людей.
Духовное богатство личности, как полагает В.А. Сухомлинский, - это, прежде всего часть духовного богатства нации. Сухомлинский решительным образом требует самого бережного отношения к духовным сокровищам народа, решающими из которых он считает традиции воспитания подрастающих поколений [5, с.21].
В последних книгах Сухомлинского, во всех его последних статьях красной нитью проходит мысль о необходимости возрождения прогрессивных педагогических традиций народа, о широком внедрении их в семью и школу. Он рассказывает детям сказки, вместе с ними поет народные песни, организует проведение народных праздников.
Из всех средств воспитания наиболее значимым Сухомлинский считает родное слово. "Язык - духовное богатство народа", - пишет он. "Сколько я знаю языков - столько я человек", - гласит народная мудрость. Но богатство, воплощенное в сокровищах языков других народов, остается для человека недоступным, если он не овладел родной речью, не почувствовал ее красоты.
Принцип народности в воспитании у Сухомлинского глубоко гуманистичен и интернационален.
Единые цели, общность интересов всех народов были предметом постоянного внимания Сухомлинского. В младшем школьном возрасте, используя характеристики национальных героев, воспитанники создают в своем воображении как бы собирательный образ идеального героя, общее для всех народов, образ-символ для всего человечества.
Основоположник российской этнопедагогики Г.Н. Волков, анализируя роль сказки в формировании личности ребенка, делает вывод, что "духовный заряд, накопленный народом тысячелетиями, может служить человечеству еще очень долго. Более того, он будет постоянно возрастать и станет еще более могучим. В этом - бессмертие человечества. В этом - вечность воспитания, символизирующая вечность движения человечества к своему духовному и нравственному прогрессу" [22, с.47].
Познакомившись со взглядами В.А. Сухомлинского, А.С. Макаренко, Я.А. Коменского, К.Д. Ушинского, мы пришли к выводу: педагоги - классики полагали, что народная педагогика обогащает науку о воспитании, служит ее опорой и основой.
1.4 Дискуссия о народной сказке
Русская народная сказка не раз подвергалась гонениям. Церковь боролась с языческими верованиями, а заодно и с народными сказками. Так в XIII веке епископ Серапион Владимирский запрещал “басни баять", а царь Алексей Михайлович издал в 1649 году специальную грамоту с требованием положить конец “сказыванию и скоморошеству”. Тем не менее уже в XII веке сказки стали заносить в рукописные книги, включать в состав летописей. А с начала XVII века сказки стали выходить в “лицевых картинках" - изданиях, где герои и события изображались в картинках с подписями. Но все же и этот век был суров по отношению к сказкам. Известны, например, резко отрицательные отзывы о “мужицкой сказке” поэта Антиоха Кантемира и Екатерины Второй; во многом не согласные друг с другом, они ориентировались на западноевропейскую культуру.
XIX век тоже не принес народной сказке признания чиновников охранительного направления. Так, знаменитый сборник А.Н. Афанасьева “Русские детские сказки” вызвал претензии бдительного цензора как якобы представляющий детскому уму “картины самой грубой своекорыстной хитрости, обмана, воровства и даже хладнокровного убийства без всяких нравоучительных примечаний” [2, с.32].
И не только цензура боролась с народной сказкой. С середины того же XIX века на нее ополчились известные педагоги. Сказку обвиняли в “антипедагогичности”, уверяли, что она задерживает умственное развитие детей, пугает их изображением страшного, расслабляет волю, развивает грубые инстинкты. Такие же, по существу, аргументы приводили противники этого вида народного творчества уже в нашем столетии, в советское время. После Октябрьского переворота педагоги - "леваки" добавляли еще и то, что сказка уводит детей от реальности, вызывает сочувствие к тем, к кому не следует - ко всяким царевичам и царевнам. С подобными обвинениями выступали и некоторые авторитетные общественные деятели, например, Н.К. Крупская. Рассуждения о вреде сказки вытекали из общего отрицания революционными теоретиками ценности культурного наследия.
В 20-е годы XX века детские книги выходили в детских редакциях крупнейшего государственного издательства, а также в ряде других государственных и частных издательств. Требовалось осмысление этой продукции, ее классификация, оценка.
Жизненно важной для детской литературы была дискуссия о сказке, возникшая в эти годы и перепрыгнувшая за пределы десятилетия. Возражения против сказок сводились в основном к следующему: сказка отвлекает ребенка от реальной жизни, она отражает идеологию буржуазного мира; заключает в себе мистицизм и религиозность. Сказочный антропоморфизм тормозит утверждение ребенка в его реальном опыте: ребенок не может создать устойчивые связи между собой и внешней средой, которые необходимы для его нормального развития.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
