96349 (613455), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

В континентальных государст­вах Западной Европы применяются другие принципы определе­ния «национальности» юридического лица. Господствующая тен­денция сводится к тому, что в качестве критерия для установ­ления «национальности» юридического лица применяют закон места его нахождения. Под местом нахождения юридического лица понимается то место, где находится его центр управления (совет директоров, правление, иные исполнительные или распорядительные органы). Такой принцип принят, в частности, во Франции, ФРГ, Австрии, Швейцарии, Польше, Литве, Латвии, Эстонии, Испании [3, с.74]. В доктрине существует мнение, что в этом случае не имеет значения, где осуществляется деловая активность такого юри­дического лица. Анализиру­емый признак, как правило, закрепляется в уставе, поэтому счи­тается, что, руководствуясь им, легко установить принадлежность данного юридического лица к соответствующему право­порядку. Однако то же самое можно сказать и о критерии ин­корпорации, так как внесение в реестр компаний, корпораций или юридических лиц в иной правовой форме сопровождается выдачей свидетельства (сертификата) о регистрации с указани­ем в нем того, что рассматриваемое образование создано в соот­ветствии с законами данного государства [1, с.225].

Так, в Латвии и Литве правоспособность и дееспособность юридического лица определяется законом места нахождения его органа управления, а в соседней Эстонии предусмотрены более подробные правила. Согласно Закону об общих принципах Гражданского кодекса установлено, что при учреждении юридического лица в Эстонии применяется закон Эстонии (§ 133 Закона 1994 г.). Во-вторых, иностранные юриди­ческие лица признаются в Эстонии и обладают правоспособнос­тью и дееспособностью наравне с эстонскими юридическими ли­цами, если иное не предусмотрено законом или договором (§135 Закона 1994 г.). В-третьих, к правоспособности и дееспособности иностранного юридического лица применяется закон страны, где расположен орган управления такого лица. Если основная дея­тельность иностранного юридического лица не ведется в стране, где расположен его орган управления, применяется закон страны, в которой ведется основная деятельность юридического лица (§ 134 Закона 1994 г. [3, с.75].

Критерий местонахождения общества, компании, товари­щества или корпорации имеет значение и для стран, придержи­вающихся в своей законодательной и судебной практике теории инкорпорации. В частности, Закон № 218 «Реформа итальянской системы международного частного права» от 31 мая 1995 г. в принципе закрепляет критерий инкорпорации: «Общества, товарищества, ассоциации, фонды, а также любые другие правовые образования, как открытые, так и закрытые… регулируются правом страны, на территории которой был завершен процесс их учреждения» (п.1 ст.25). Однако далее следует положение, устраняющее для определенного рода случаев действие приведенного правила, что, безусловно, превращает Италию в страну, разделяющую наряду с прочими и теорию оседлости: «…в случае, когда их основная деятельность осуществляется на территории Италии, применению подлежит итальянское право» [1, с.226].

1.2.3 Теория центра эксплуатации (или места деятельности).

Еще одним критерием определения личного статута юридического лица выступает признак осуществления основной деятельности, который соответственно использован в «теории эксплуатации». Ее смысл достаточно прост; юридическое лицо в качестве личного закона имеет ста­тут той страны, где оно проводит производственную (в широ­ком смысле слова) деятельность. Этот критерий весьма свой­ственен практике развивающихся стран для целей объявления «своими» всех образований, которые ведут свои деловые опера­ции на территории данного государства. Это имеет определен­ные корни как политического, юридического, так и экономичес­кого характера. Дело в том, что именно развивающиеся страны заинтересованы в привлечении иностранного капитала для раз­вития национального хозяйства и, следовательно, облечении его в соответствующие отечественные организационно-право­вые формы. С другой стороны, поскольку за счет повышенной нормы прибыли функционирование в пределах их юрисдикции является достаточно выгодным и для иностранных контраген­тов, их приток оказывается весьма существенным. В том же, что касается обеспечения контроля со стороны национальных орга­нов государства пребывания за подобными юридическими ли­цами, то «привязку» их к отечественному правопорядку разви­вающееся государство может осуществить наиболее простым образом - с помощью именно критерия «центра эксплуатации». В результате указанного специальные акты по корпоративному праву многих стран, традиционно именуемых «развивающими­ся», используют в своем законодательстве именно этот прин­цип [1, с.226]. Так, в Законе о компаниях 1956 г. Индии применительно к иностранным компаниям особо оговаривается, что компания, учрежденная в соответствии с законами иностранного государства, может зарегистрироваться в Индии как «иностранная компания, имеющая местом осуществления бизнеса Индию».

Обзор теорий и подходов, закрепленных в праве различных государств в области решения вопроса о личном статуте юриди­ческого лица, при том, что имеются самостоятельные критерии, определяющие соответствующий выбор, позволяет, однако, констатировать, что в современном мире ни один из них не при­меняется изолированно от других. Для иллюстрации указанно­го целесообразно провести сопоставление некоторых законопо­ложений ряда стран. Так, соглас­но Гражданскому кодексу Египта 1948 г., правовой статус ино­странных юридических лиц подчиняется закону государства, на территории которого находится местопребывание основного и дей­ственного органа управления юридического лица. Однако если это лицо осуществляет свою основную деятельность в Египте, приме­нимым является египетский закон [3, с.75]. Различные коллизионные привязки определения национальности юридического лица применяет с своем законодательстве и Италия (см. выше).

Обращение к любому из упомянутых выше коллизионных критериев с целью определения «национальности» юридичес­кого лица, его государственной принадлежности ставилось практикой под сомнение на том основании, что их примене­ние не выявляет действительной принадлежности капиталов юридического лица и потому носит формальный характер. Эта точка зрения легла в основу теории контроля.

1.2.4 Теория контроля.

В ряде случаев в законодательстве и судебной практике упомянутые критерии установления национальности юридического лица отбрасываются со ссылкой на то, что эти критерии исходят из формальной точки зрения, а подлинную принадлежность капитала по таким формальным признакам определить нельзя. Когда нужно установить, кому в действительности при­надлежит юридическое лицо, кто его контролирует, используется «теория контроля» [4, с.124].

Начало использования этой теории связы­вается в истории и науке международного частного права с пе­риодами I и II мировых войн. Дело в том, что во время воору­женных конфликтов проблема иностранных юридических лиц принимает новые очертания, а именно приобретает характер так называемых «враждебных иностранцев». Воюющие госу­дарства закономерно заинтересованы в том, чтобы любые кон­такты с последними, прежде всего экономические, были сведе­ны к нулю. Формальные же признаки определения фактической и эффективной связи данного юридического лица с тем или иным правопорядком оказываются недостаточными. Еще в циркуляре французского министерства юстиции от 24 февраля 1916 г. указывалось в связи с данным вопросом, что когда речь идет о вражеском характере юридического лица, нельзя доволь­ствоваться исследованием «правовых форм, принимаемых ком­паниями: ни местонахождение административного центра, ни другие признаки, определяющие в гражданском праве нацио­нальность юридического лица, недостаточны, так как речь идет о том, чтобы... выявить действительный характер деятельности общества». Вражеским, говорилось в документе, надо признать юридическое лицо, если его управление или его капитал в целом или большей части находится в руках неприятельских граждан, ибо в этом случае за фикцией гражданского права скрываются действующие физические лица [1, с.229].

А прецедентом, иллюстрирующего направленность теории контроля стало дело Daimler Co v. Continental Tyre and Rubber Co, рассматриваемое английским судом в 1915 г. Суд, при разбирательстве данного дела стал выяснять, кто является действительными участниками данного юридического лица, к какому государству они принадлежат и кто стоит во главе управления им. В ходе этого выяснилось, что из 25 тысяч акций, составляющих акционерный капитал компании «Даймлер», только одна принадлежала британскому подданному, а остальные находились в собственности германских держателей. Несмотря на то, что компания была инкорпорирована в Англии, зарегистрирована согласно английским законам, суд признал на основании выясненных обстоятельств данное юридическое лицо «вражеским», т. е. принадлежащим Германии [1, с.230].

Другим примером обращения к приведенной выше доктрине выступают законы Швеции от 30 мая 1916 г. и от 18 июня 1925 г., использующих терминологию «контроля» в целях препятствования приобретению земли и рудников компаниями, которые хотя и были созданы в Швеции, но контролировались иностранцами [5, с.217]. Согласно же канадскому закону о налогообложении доходов (Tax Revenue Accrued Act) компания, действующая за рубежом, для целей налогообложения считается канадской, если 10% её акций контролируются канадскими резидентами [1, с.230].

В заключении раздела следует отметить, что категория личного статута чрезвычайно важна для юриди­ческого лица, поскольку, как было подчеркнуто, именно он от­вечает на главный вопрос - является ли данное лицо юридичес­ким, т. е. обладает ли волей, относительно независимой от воли лиц, объединяющихся в нем, иными словами, самостоятельным субъектом права. Таким образом, каждое иностранное юриди­ческое лицо подчиняется иностранному (своему) правопорядку в вопросах возникновения, существования, деятельности и лик­видации, а также возможных способов и форм преобразования. Тем же правопорядком регулируется и объем правоспособно­сти юридического лица, устанавливаются ее пределы. Личный закон юридического лица, кроме того, указывает формы и поря­док выступления юридического лица во внутреннем и внешнем хозяйственном обороте. Содержание личного статута дает отве­ты на вопрос о том, вправе или не вправе рассматриваемое юри­дическое лицо в своей деятельности выходить за рамки отече­ственной юрисдикции и каковы условия, формы и специальные требования, предъявляемые к такому выходу. Следовательно, решение проблем личного статуса, личных прав в отношениях данного юридического лица с третьими лицами находится все­цело в сфере действия личного статута.

При ликвидации юридического лица, действующего за гра­ницей и имеющего на территории иностранного государства имущество, в том числе и недвижимое, личный закон, а не закон места нахождения вещи, как это обычно бывает в международ­ном частном праве, будет решать судьбу последнего. В отдель­ных случаях обязательственных отношений, т. е. тогда, когда личность стороны в определенного рода обязательствах приоб­ретает особое значение (например, при выдаче гарантии или по­ручительства, имеющих акцессорный характер), содержание прав и обязанностей сторон в таком отношении будет также подчиняться личному закону юридического лица, являющегося подобной стороной, а не закону, избранному сторонами для ре­гулирования взаимоотношений в рамках основного обязатель­ства, или закона, применимого к существу отношения в силу коллизионной нормы [1, с.232].

Высказанное выражение подкрепляются конкретными нормами материального права соответствующих государств. Так, в части второй статьи 1596 ГК РМ даны исчерпывающие ответы о том, что входит в сферу действия lex societatis (личный закон). На основе личного закона юридического лица определяется, в частности:

1. Правовой статус организации в качестве юридического лица;

2. Организационно-правовая форма юридического лица;

3. Требования к наименованию юридического лица;

4. Вопросы создания, реорганизации и ликвидации юридического лица, в том числе вопросы правопреемства;

5. Содержание гражданской правоспособности юридического лица;

6. Порядок приобретения юридическим лицом гражданских прав и принятия на себя гражданских обязанностей;

7. Отношения внутри юридического лица, включая отношения лица с его участниками;

8. Ответственность юридического лица;

Таким образом, в данном разделе мы рассмотрели основные критерии определения личного статута и сравнили внутреннее законодательство некоторых государств, выявив при этом существенные различия определения данного личного статута.

Характеристики

Список файлов курсовой работы