Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

В настоящее время Белоруссия переживает драматический этап в своих взаимоотношениях с ведущими странами Запада. Может возникнуть впечатление, что эти отношения фундаментально подорваны. Хотя на официальном уровне западные политики открещиваются от линии на изоляцию Белоруссии, руководству республики дают понять, что нынешний курс воспринимается на Западе вполне однозначно и это будет иметь далеко идущие негативные последствия.

Сегодняшнее состояние отношений с Западом оценивается по-разному. Так, президент А. Лукашенко, выступая в октябре 1997 г. на совместном заседании Палаты представителей и Совета республики Национального собрания, отметил: «Мы понимаем, что, проиграв в Беларуси, Западу, Соединенным Штатам нужно время, чтобы, сохранив лицо, перейти снова к диалогу с Беларусью» ⁵.

Вместе с тем, по мнению ряда независимых белорусских экспертов, ожидания скорого возобновления полноценного, а не селективного диалога не имеют под собой достаточных оснований.

Можно ли говорить о наличии некой цельной и строго последовательной внешнеполитической доктрины и стратегии Белоруссии? Думается, вряд ли. Скорее, речь может идти об отдельных шагах и импровизациях на международной арене.

В последнее время наиболее значимыми внешнеполитическими темами, которые находятся в центре внимания белорусской дипломатии и выпукло оттеняют ее особенности, являются отношение к расширению НАТО в контексте европейской безопасности, продвижение инициативы по созданию безъядерного пространства в Центральной и Восточной Европе, развитие белорусско-российской интеграции. Для правильного понимания исходной позиции республики важно учитывать подход Белоруссии к строительству европейской системы безопасности и роли ОБСЕ в этом процессе. Названные вопросы, характер их постановки, интерпретации и предлагаемые белорусским правительством способы их решения достаточно красноречиво отражают специфику курса Белоруссии в международных делах.

Спектр внешнеполитических предпочтений, которые прослеживались в дискуссиях после обретения Белоруссией независимости, не столь уж широк и многообразен. В нем просматривалось несколько ключевых позиций.

У идеологов оппозиционного Белорусского народного фронта (БНФ) и родственных ему политических группировок был популярен лозунг «возвращения в Европу». Причем в его интерпретации лидеры БНФ упор делали не столько на необходимость интеграции в европейские структуры, что само по себе не могло вызвать возражений, сколько на перспективу дистанцирования от России, империалистические импульсы которой изображались в качестве атрибута российской государственности. Именно антироссийская направленность, пусть даже завуалированная, не позволила этому тезису получить сколько-нибудь массовую поддержку. Народ Белоруссии в своем большинстве не желает видеть будущее республики в отрыве от России.

Другая схема, которая не имела видимого налета антироссийской заданности и в то же время также предусматривала доминирование европейского вектора, предполагала своеобразную «финляндизацию» внешней политики. Речь шла о том, чтобы, принимая во внимание и разумно откликаясь на геостратегические соображения Москвы, тем не менее твердо стремиться к проведению курса на нейтралитет и не допускать втягивания в военнополитические союзы. Такая линия в свое время разрабатывалась в недрах МИД Белоруссии и была встречена с пониманием исследователями-международниками.

С середины 90-х годов в официальной позиции все более заметно начинает звучать мотив о необходимости единения с Россией, восстановления самых тесных связей. Российский вектор внешней политики постепенно стал приобретать гипертрофированное значение. Его настойчивое идеологическое акцентирование, всплеск интеграционистских настроений при малой результативности самой белорусско-российской интеграции оказались чрезмерно оптимистичными. Постепенно в правительственной риторике начинает усиливаться нажим на необходимость сохранения белорусской государственности и суверенитета при любых, даже самых продвинутых формах развития интеграции с Россией.

В настоящее время ключевое слово в официальных внешнеполитических сюжетах — многовекторность. Утверждается, что внешнеполитические усилия Белоруссии будто бы равномерно распределены по всем азимутам. Внушительных доказательств этого, однако, не обнаруживается.

Напряженность в отношениях с США, странами Запада и европейскими организациями, а в самое последнее время и определенное похолодание в отношениях с Россией позволяют судить об уровне эффективности международной деятельности.

В принципе, сбалансированность во внешнеполитических устремлениях при несомненно подчеркнутой заинтересованности в развитии добрососедских отношений с Россией и другими сопредельными государствами, дополненная выраженной готовностью к интеграции в европейские механизмы кооперации и безопасности, — линия, которая оправдана и геополитически, и исторически, и практико-политически. Проблема в том, как обеспечить ее воплощение в жизнь в существующих условиях, в том числе внутренних, не всегда благоприятствующих ее осуществлению.

В сложившейся ситуации Белорусскому правительству и президенту необходимо добиваться укрепления авторитета Республики Беларусь в качестве независимого государства, имеющего собственные национальные и геополитические интересы и внешнеполитические предпочтения. Особенно важно обеспечить четкий европейский вектор внешней политики в отличие от евроазиатского. Речь не идет о некоей «украинизации» политики Белоруссии в смысле явного разворота к странам Запада и отчетливого упора на национально ориентированные силы внутри страны (такая линия едва ли получила бы поддержку населения). Имеется в виду обеспечение оптимальных условий подключения Белоруссии к процессам создания новых европейских структур, полноценного вовлечения в европейское строительство в качестве самостоятельного субъекта международных отношений, а не просто участника Союза Белоруссии и России⁶.

Исключительно важно найти правильную тональность в области взаимоотношений с НАТО. Неодобрительное восприятие расширения альянса не должно превращаться в драматизированную реакцию, сопровождаться насаждением алармистских настроений в ракурсе нарастания угроз национальной безопасности. Расширение НАТО необходимо рассматривать с учетом трансформации альянса после окончания «холодной войны», в связи с перспективной ролью США и Германии в Европе. Следовало бы более реально оценить возможности особых отношений с НАТО. Кодификация таких отношений может быть лишь результатом длительной и кропотливой работы по расширению диапазона сотрудничества с альянсом, наглядной демонстрации политической воли к подлинному взаимодействию. На нынешнем этапе, видимо, речь может идти лишь о более активном участии Белоруссии в программе «Партнерство во имя мира» и Совете евроатлантического партнерства.

Учитывая незаинтересованность западных государств в серьезном обсуждении идеи о безъядерном пространстве в центре Европы целесообразно было бы прекратить ее пропагандистское проталкивание. Унаследованное от Советского Союза обыкновение выдвигать неприемлемые для партнеров, нереалистические инициативы и их настойчивое обыгрывание не придает авторитета белорусской дипломатии.

В проведении политики интеграции с Россией уместно было бы отказаться от декларативности и шумихи, очертить контуры и разумные пределы интеграционных начинаний. Противоречивая динамика интеграционных процессов и их сомнительная результативность, а также особенности реакции на белорусско-российское сближение со стороны соседних государств дают основания для определенной паузы и всестороннего осмысления возникающих проблем.

Внешнеполитическая стратегия Белоруссии должна стать предметом квалифицированного анализа, в том числе с привлечением независимых экспертов, а не быть уделом только правительственных чиновников. В этой стратегии необходимо предусмотреть открытость для разнообразных вариантов, готовность к гибкому реагированию на изменения международной среды.

2. Политика Евросоюза по отношению к Белоруссии

Насколько неочевидными «снаружи» являются природа и логика белорусского режима, определяющие его внутри- и внешнеполитические приоритеты, настолько же неопределенными и противоречивыми выглядят и приоритеты и задачи Запада в отношениях с Белоруссией. Так, например, в принципе не приходится говорить о некоей цельности и последовательности политики ЕС в отношении белорусского режима. Отношения Белоруссии и Европы по большому счету не претерпели значительных изменений с момента первого своего обострения в 1996—1997 гг., когда ЕС оказался вынужден реагировать на разгон президентом демократически избранного парламента 1995 г. и замену его двухпалатным, вполне подконтрольным и частично назначаемым Национальным собранием⁷. Реакция Европы была явно запоздалой и носила в целом символический характер, поскольку в ноябре 1996 г., когда референдумом в Белоруссии была отменена конституция 1994 г. и введена новая, речь шла скорее уже не о свершении авторитарного переворота, а об узако-нивании и институализации реально складывавшихся в течение предыдущих двух лет властных практик. Дальнейшие демарши объединенной Европы, включая и такие громкие, как введенный в 2002 г. запрет на выдачу въездных виз белорусским чиновникам рангом от министра и выше, тоже окончились не более чем символическим результатом.

Неэффективность и половинчатость политики ЕС в отношении Белоруссии, разумеется, в некоторой степени объясняется спецификой режима Лукашенко. Однако не менее важной представляется и несомненно ограниченная на сегодня способность ЕС как политического субъекта формулировать свои интересы, ставить цели и последовательно их достигать. Так, Европа еще вовсе не прошла через идентификационный кризис, связанный с переходом в объединенное состояние — при несомненности идентичностей национальных идентичность общеевропейская в значительной степени является понятием умозрительным. Более того, процесс ее осознания, если исходить из советского опыта, будет идти еще на протяжении жизни не менее чем двух поколений, приведя в итоге к формированию у вновь возникшей общности нового мировосприятия и соответствующей ему системы ценностей. На основе последней только и возможно построение устойчивого цикла публичной политики, то есть демократического процесса осознания интересов, постановки целей и, соответственно, выбора способов их достижения. До этого же, в переходный период, определение интересов, целей, задач возможно только на довольно эклектичной основе «старых» национальных идентичностей и зачатков новой. Естественно, следствием этого будет резкое падение эффективности всех стадий процесса формирования политики и возможность выработки в лучшем случае тактики, но уж никак не стратегии.

Ситуацию намного осложняет еще и тот факт, что прежняя система ценностей, ранее позволявшая Европе идентифицировать себя вместе с США как Запад, динамично деградирует до состояния мифа. Демократические ценности Запада, увы, в значительнейшей своей части существовали как антитеза ценностям социалистическим, для эпохи биполярного противостояния являясь вполне адекватной основой для осознания интересов и принятия решений. Однако самодостаточными они не были никогда. Сменилась эпоха, исчез образ авторитарного советского противника. Перед Европой возникла исторически новая задача идентифицировать себя как нечто самостоятельное по отношению к союзным и демократическим же США, что стало особенно актуально с введением евро. В результате довольно быстро выявилась неприменимость демократических ценностей как самостоятельной основы для практической политики: ценности, которые с равной вероятностью могут мотивировать взаимоотрицающие практики, как, например, в Косово, когда права одного народа были защищены за счет прав другого, такой основой служить уже не могут. Результатом Косова для разъединенной объединением Европы стало состояние заметной дезориентации, когда старые ценностные основания политики перестали работать, но отказ от них принципиально невозможен, поскольку альтернатива еще даже не начала складываться. Собственно, этот фактор и обусловил ярко выраженную «символичность» действий Европы на белорусском направлении, когда демарши совершались только потому, что не реагировать Европа не могла; задача же выработки и реального достижения каких-либо целей изначально не ставилась.

Собственно, этими противоречивыми основаниями и определяется политика Европы в отношении Белоруссии. Дело в том, что на уровне экономических практик Европу в Белоруссии как раз все устраивает: для Европы, в первую очередь для Германии, Белоруссия очень важна прежде всего как страна транзита, через которую проходят главные экспортно-импортные потоки между ЕС и Россией — а проблем с транзитом пока не возникало. Участие же в приватизации белорусской экономики, вопреки распространенному мнению, вовсе не является приоритетом: предприятий верхнего цикла производства и в самой Европе хватает, а инвестиции в белорусскую экономику для обновления основных фондов и доведения производства до уровня мировых стандартов потребуются значительно большие, нежели Европа была бы готова вложить даже и в более благоприятных условиях. Так, на момент 1990 г. полноценной модернизации белорусской промышленности, по подсчетам МВЭС, необходимо было свыше 100 млрд. долларов. Для сравнения: за все годы реформ в политически гораздо более значимую Польшу было вложено около 70 млрд. долларов⁸.

Строительство же в Белоруссии некоей альтернативной экономической структуры, потенциально столь же выгодное, сколь и политически необходимое, для сегодняшней Европы вряд ли возможно. Выгодным такое строительство является из-за избытка квалифицированной и дешевой рабочей силы, который в ближайшие годы будет только нарастать, необходимым же — из-за того, что высвобождающийся «избыток» скоро будет представлять собой абсолютное большинство трудоспособного населения: при том, что инвестиции в основные фонды в последний раз осуществлялись в 1988 г., степень их износа давно носит критический характер, а в отношении 41% предприятий уже и перешла «точку невозвращения». Назревающее высвобождение такого количества трудоспособного населения, безусловно, дестабилизирует режим, но одновременно породит и такие масштабные миграционные потоки, к которым Европа в принципе не готова.

Характеристики

Список файлов курсовой работы