Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 5)

3. Реально идущие процессы планетарного охвата необходимо отличать от глобализма как идеологии; последняя тоже реальность, но идеального плана. Как и всякая идеология, глобализм - это фальсифицированное мировоззрение. Он имеет свои метафизические корни и выступает ныне главным претендентом на всемирную победу в идеологической борьбе с ослабевшими конкурентами.

4. Образ "открытого общества", пропагандируемого Джорджем Соросом, - характернейший инструмент глобализма. Книжные труды Сороса, фигуры во многих отношениях замечательной, вместе с его деятельностью финансиста позволяют, принимая также во внимание последние попытки Всемирной торговой организации (ВТО) ускорить "глобализацию", лучше увидеть связь между идеологическими схемами глобализма, с одной стороны, и практикой глобализации таких ключевых отраслей, как международные финансы и международная торговля, с другой.

§ 3.3. Глобализм как идеология

Реальный процесс глобализации средств и технологий передачи информации, финансовых рынков, новейших видов оружия находит свое оформление в идеологии глобализма. На сегодняшний день это самый влиятельный "изм" из всех существующих. Важно то, что глобалистский проект, сформулированный в последней трети XX века, предстает унифицированной и, надо сказать, своевременной заменой двух сошедших со сцены либо существенно потесненных идеологий Нового времени - либерализма и коммунизма. В исторической ретроспективе протяженностью свыше 400 лет, начиная с религиозных войн XVI века и кончая призывами Римского клуба к "глобальной революции", мы постоянно имеем дело с движением, возрождением и распространением революции, по всем признакам и перманентной, и мировой.

О генетическом сродстве либерализма и коммунизма я писал в заметках на книгу известного французского историка Франсуа Фюре "Прошлое одной иллюзии": "Происхождение коммунистической иллюзии может быть понято лишь в ее неразрывной связи с рационалистической иллюзией - иллюзией абстрактного равенства любых индивидуальных "Я", равенства в "общечеловеке". Идеальное совпадение демократической одержимости равенством и коммунистической иллюзии мы наблюдаем в фигуре демократа и коммуниста Бабёфа, верного сына французской революции, возвещавшего, что она лишь "предвестник другой, более великой... революции, которая будет последней"" .

Глобализм как идеология, идя на смену либеральному и коммунистическому миропониманиям, продолжает дело Революции с большой буквы - Революции как эпохи, как универсума, как страсти. Язык глобалиста - это язык революционера. Недаром, например, Джордж Сорос так любит подчеркивать свой значительный вклад в революции 1989 года в Восточной Европе .

Революция, рассматриваемая не как единичное событие в том или ином месте, но как реальность, признаки которой отличают Новое время от того, что предшествовало ему и что грядет за ним, - это стержень и основное содержание эпохи модерна. Революция притязает на мир, она всегда глобальна. Это понимали авторы "Манифеста Коммунистической партии", хорошо видевшие, что революция не ограничится разрушением алтарей и тронов, хотя и это важно: без разрушения алтаря и трона революция невозможна, в ниспровержении она находит свой смысл; так называемая созидательная работа революции насквозь утопична: обещания революционеров всегда ведут к утопосу, то есть месту, которого нет. Авторы "Манифеста" предполагали и еще одно: они писали в 1848 году, что класс, который вершит революцию, вернее, от имени которого она вершится, пересоздаст наперекор Создателю весь мир "по своему образу и подобию", открывая тем самым глобальное поприще для этой низкой пародии на сотворение мира - для Революции.

Тот же глобальный пафос мировой революции отчетливо прозвучал в 1968 году, когда Бжезинский - его слова я цитирую не первый раз - написал: "Наша эпоха не просто революционная: мы вошли в фазу новой метаморфозы всей человеческой истории. Мир стоит на пороге трансформации, которая по своим историческим и человеческим последствиям будет более драматичной, чем та, что была вызвана французской или большевистской революциями... В 2000 году признбют, что Робеспьер и Ленин были мягкими реформаторами ".

Глобализм как идеология революционен, революция как практика нигилистического разрушения глобальна: предоставленная самой себе, она действительно не способна остановиться и - в 2000 году, как в 1917-м, - может победить только в мировом масштабе.

Но глобализм, устойчивые идеологические модели которого, повторяю, не могли появиться раньше последней трети ХХ века, развивается и набирает силу во времена всеобщего духовного кризиса. "Рушится прежняя картина мира, теряет смысл вся система старых понятий, - писал в 1994 году немецкий философ-либерал Гюнтер Рормозер. - Не функционирует и язык, посредством которого мы могли бы интерпретировать нашу историческую ситуацию... У нас нет более ответа на вопрос о цели общественного развития. Тем самым, по существу, теряют почву под ногами все идеологии..." Поэтому глобализм, революционизируя мир, не только наследует в этом либерализму и коммунизму, но и одновременно выступает их могильщиком. Почву под ногами теряют все идеологии, и глобалистский дискурс в некоторых частях - это уже даже не идеология, а своего рода заклинание. Глобализм - не только высшая стадия либерализма и коммунизма, это последняя стадия мировоззренчески фальсифицированного постижения мира.

Сегодня отчетливо видно, что глобализм в его разных личинах, требовательно указуя на конец эпохи новоевропейской цивилизации Нового времени либо даже на конец 2000-летнего христианства, ставит в центр утверждаемого глобалистской утопией грядущего порядка оккультный знак "Нового мира" или "Нового века".

Я не буду проводить аналогию с "Новым миром" Олдоса Хаксли, этой опередившей время утопией 30-х годов; сегодня мы впервые имеем дело с утопией, которая реально угрожает осуществлением.

Хочу лишь отметить, что в метафизическом плане глобалистская идеология стремится отменить действительную проблематику НОВОГО времени, рожденную христианством и ставшую символом необратимого начала - начала истории как особого модуса бытия. Глобализм - это идеология подмены, не позволяющая рассмотреть, что есть два новых времени - действительное и мнимое: Новое время христианского благовестия, содержащее обетование "новой твари", и антихристианская фальсификация Нового времени в утопии "нового секулярного порядка" - novus ordo saeclorum.

Заключение

Современная адаптация России происходит в условиях ускорения мировых процессов. Технологический источник этого ускорения - центр развитого капитализма. Без соответствующей экономической политики государств и транснациональных компаний вообще трудно представить себе тот взрыв инвестиционной, инновационной и коммерческой активности, с которым прежде всего связывают процессы глобализации. Однако, ни технологические инновации, ни коммерческая экспансия не протекают в политическом вакууме и потому отнюдь не гарантированы, если отсутствуют определенные условия. В частности, экономическая глобализация невозможна без поддержки крупных государств, гарантирующих частному капиталу права собственности и свободу инвестирования. Например, предыдущие «глобализации» и коммерческие экспансии проходили в условиях политического доминирования империй—Британской в 19_м веке и Голландской в 17_м. Не секретом является и то, что за плечами современной глобализации находится единственная в мире Американская сверхдержава. Очевидно и другое: политическим является не только продвижение глобализации, но и приспособление к ней. Государства, регионы, общественные движения находили и будут находить формы выживания и приспособления в условиях глобализации, сохраняя при этом свои особенности и культурные ценности. Рассмотрим коротко некоторые из сложностей этого процесса адаптации применительно к четырем принципиально важным измерениям глобализации - экономическому, геополитическому, культурному и эпистемологическому. Экономически глобализация, несмотря на предсказания таких ее либеральных пророков, как Фрэнсис Фукуяма и Томас Фридман, отнюдь не привела пока к большей гомогенности экономического поведения в мире. Вместо этого можно наблюдать новые линии социально-экономического размежевания и новые попытки переформулировать национальные и региональные экономические интересы, а также возникновение новых форм бедности и зависимости в мире.

Новая эпоха отличается своей либерально-коммерческой ориентацией и принципиально отлична в этом от политически и идеологически расколотого мира холодной войны. Однако при этом новые интересы, как и прежде, определяются в соответствии с историческим прошлым и характером сформировавшихся ценностей. Новая экономическая политика служит, таким образом, укреплению локальных ценностей, а не способствует их отмене.

Геополитически глобализация также отнюдь не сопровождается пока большей однородностью, не говоря уже об отмене локальных политических интересов. Гонки вооружений сохранились, хотя и изменили свою территориальную конфигурацию.

Беззаконие и новые формы насилия похоронили имевшиеся в начале 1990_х надежды на возникновение эры всеобщего мира.

Cентябрьские атаки на США в 2001 году стали мощной демонстрацией приватизации средств насилия и роста мирового терроризма. В бывшем СССР исчезновение империи в исторически нестабильном окружении незамедлительно создало ваккум безопасности и привело к возникновению целого ряда новых конфликтов. При всем своем разнообразии эти конфликты-этнические, энергетические, внутриполитические и пограничные - оказались принципиально новым вызовом и стимулировали возрождение геополитического мышления, как в России, так и за ее пределами. Горькая ирония заключается в том, что свердержавная мощь военной машины США сопровождалась и продолжает сопровождаться, вопреки предсказаниям апологетов однополярности, не укреплением мира и безопасности, а ростом конфликтности во всех уголках земного шара.

Наряду с экономическими и геополитическими переменами, глобализация привела к новым размежеваниям социокультурного характера. В различных регионах планеты западноцентричные проекты мирового порядка все чаще воспринимаются, как неспособные установить справедливую и стабильную международную систему из-за их неспособности к пониманию других культур. По мнению некоторых ученых, подобные проекты не столько способствуют продвижению диалога, необходимого для формирования новой — более эффективной и более справедливой - международной системы, сколько способствуют дальнейшему росту изоляционизма и недоверия между субъектами мировой политики. В западных теориях МО необычайно возрос интерес к проблемам культурного самоопределения, вновь ставя под сомнение перспективы возникновения глобальной системы ценностей. Ряд исследователей, как например, Самуэль Хантингтон, прогнозировали «столкновение цивилизаций», или войну по культурно_религиозныму признаку в качастве ближайшего будущее мировой политики. Вопросы культурного взаимопонимания и взаимодействия оказались в центре внимания международников.

Наконец, глобализация по-новому поставила и проблему общественного познания. Сегодня даже оптимисты отнюдь не убеждены в универсальности получаемого международниками знания. Несмотря на постепенную транснационализацию и глобализацию МО как дисциплины, многие убеждены, что МО продолжает быть не чем иным, как изощренной идеологией и набором концептуальных инструментов, используемых для оправдания глобальной гегемонии Запада. Проблема этноцентризма как элемент теории познания все более внимательно анализируется международниками, и исследователи заново осознают старую веберовскую мудрость, согласно которой у всякого знания имеются свои культурные границы.

Трудно, но постепенно крепнет понимание того, что рост глобального социального знания - это необычайно сложный процесс, не отменяющий культурных различий в мире.

Повторим основную мысль данного раздела: наука МО в России сформировалась и успешно становится на ноги как cамостоятельная дисциплина. Вместе с тем, если всерьез ставить задачу интеграции в глобальное сообщество, вся основная работа у российских международников еще впереди. Нам представляется, что такая интеграция не будет успешной без решения вопросов национальной идентичности и осознания своего «Я» в мире. Мы также полагаем, что российский интеллектуальный потенциал значителен и вполне может способствовать преодолению обозначенного кризиса идентичности и дальнейшему развитию МО в России. Интеграция в глобальную общественную науку не может быть линейным или детерминистским процессом по причине сохраняющихся принципиальных отличий локальных культур друг от друга. Такие культуры различаются по своему историческому опыту, а также помещены в особые современные ситуации, что не может не воздействовать на их восприятие мира и их восприятие в мире. Развитие глобальной социальной науки не может и не должно быть односторонним процессом, в котором один (Запад) является учителем, а все остальные - его учениками. Единство мира, его целостность не отменяет его культурного многообразия, что предполагает взаимность обучения представителей разных культур при сохранении и развитии их особенностей.

Учитывая эти соображения, мы позволим себе сформулировать некоторые нормы для стремящихся к развитию глобального знания в условиях многокультурного мира. Работающим на Западе необходимо осознать, что знание не является культурно универсальным и воспринимается по разному в различных культурных сообществах. Следует понимать, что развитие подлинно глобальных и международных исследований, укрепляющих доверие и уважение в мире, возможно только на основе признания плюрализма и разнообразия культур и цивилизаций. Для работающих в России и в иных незападных контекстах это означает необходимость преодоления горизонтов культурного национализма. Имеющийся у России богатый интеллектуальный капитал, важной частью которого являются классовый политико-экономический анализ, геополитическое мышление, культурно-исторические теории и религиознофилософская познавательная традиция, должно пополняться и далее. Однако условием такого пополнения должно стать переосмысление этого интеллектуального капитала в соответствующем духе откытости. В глобализующемся мире, национализм не менее опасен, чем имперский этноцентризм Запада. В новых глобальных условиях международникам следует разрабатывать стратегии культурной адаптации, а не изоляционизма. Их миссия в том, чтобы объяснить нередко имперски настроенному Западу, что мы хотим интеграции в мировое общество, но не любой интеграции и не на любых условиях. Как сказал по этому случаю Эдвард Саид, миссия интеллектуалов состоит в том, чтобы вступать в диалог с имперским центром, «вовлекаться в имперский дискурс, преобразовывать его и заставлять его признать маргинализованные, репрессированные или забытые истории».

Литература

1. Концепция национальной безопасности Российской Федерации // Независимое военное обозрение. # 1. 2000. 14-20 янв.

2. Ротфельд А.Д. Новая философия мирового порядка // Нез. газ. 2002. 25 марта.

3. Ясперс К. Духовная ситуация времени // Ясперс К. Смысл и назначение истории. М.: Республика, 2004.

4. Максименко В.И. Координаты современности: (К дискуссии о "постсовременном мире" в журнале "Восток") // Восток. 2002. # 2.

5. Сорос Дж. Сорос о Соросе: Опережая перемены. М.: ИНФРА-М, 1996.

6. Рормозер Г. Кризис либерализма. М.: РАН; Институт философии, 2001.

7. Быков А.Н. Мировой финансовый кризис и уроки для России: (Вопросы антикризисного регулирования). М.: Эпикон, 2002

8. Сорос Дж. Кризис мирового капитализма. М.: РАН; Институт философии, 2001.

9. Померанц Г. Перекличка временного и вечного в диалоге культурных миров // Рубежи. 2003. # 1

10. Бузгалин А.В., Колганов А.И. Капитал и труд в глобальном сообществе XXI века: "По ту сторону" миражей информационного общества: (Три тезиса к дискуссии) // Постиндустриальный мир: Центр, Периферия, Россия. М., 2002. Сб. 1

1

Характеристики

Список файлов курсовой работы