73967 (612302), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

2. ЧИСЛО В ДРЕВНЕРУССКОМ ЯЗЫКЕ.

Склонение существительных в древнерусском языке принято называть именным склонением, так как по нему склонялись не только существительные, но и имена вообще, то есть также и прилагательные и причастия, а частью и числительные.

Категория числа имен существительных в древнерусском языке в значительной степени сохраняла «предметную» соотнесенность - связь с указанием на единичный предмет (лицо) или несколько предметов (или лиц), что оформлялось словоизменительными аффиксами (внешними флексиями).

Древнерусские тексты отражают систему трех числовых форм: единственного, двойственного числа и множественного числа. Существовала группа слов, обозначающих числа.

2.1. Единственное число.

Единственное число употреблялось обычно в тех случаях, когда речь шла об одном предмете: братръ, столъ, сестра, село и т.д.

Существительные в форме единственного числа с основами на * ǒ в ряде падежей характеризуются новой флексией, из основ на * ǔ.

Таковы формы родительного падежа единственного числа:

Спалъ князю умъ похоти и жалость ему знамение заступи искусити Дону великаго [16, с. 42];

Хощу бо, - рече, - копие приломити конець поля Половецкаго; съ вами, русици, хощу главу свою приложити, а любо испити шеломомъ Дону [16, с. 42-43].

Слово о плъку Игоревђ, Игоря, сына Святъславля, внука Ольгова [16, c. 41];

Форма дательного падежа единственного числа:

Полечю, - рече, зегзицею по Дунаеви, омочу бебрянь рукавъ въ Каялђ рђцђ, утру князю кровавыя его раны на жестоцђмъ его тђлђ [16, с. 57];

Пђти было пђснь Игореви, того внуку … [16, с. 43];

Млъвитъ Гзакъ Кончакови … [16, с. 56].

Следует обратить внимание на то, что в дательном падеже единственного числа воздействие основ на * ǔ простиралось лишь на одушевленные имена существительные.

Наблюдаются нарушения и в местном падеже единственного числа:

Не лђпо ли ны бяшеть, братие, начатии старыми словесы трудныхъ повђстий о пълку Игоревђ, Игоря Святъславлича? [16, с. 41];

Слово о плъку Игоревђ, Игоря, сына Святъславля, внука Ольгова [16, c. 41].

С отмеченным широким воздействием основ на * ǔ можно сопоставить обратное явление – объединение в склонении имен с основами на * ǔ с основами на * ǒ. Так существительное сынъ в форме единственного числа по данным памятника представляет падежные образования с основами на * ǒ:

Слово о плъку Игоревђ, Игоря, сына Святъславля, внука Ольгова [16, c. 41];

Единъ же Изяславъ, сынъ Васильковъ, позвони своими острыми мечи о шеломы литовьскыя … [16, c. 53].

«Выдержанную особенность памятника, как черту его оригинала, составляют известные формы от существительных с задненебными согласными в исходе с изменением задненебных на смягченные согласные з, ц, с» [12, c. 52]:

Ваю храбрая сердца въ жестоцемъ харалузђ скована а въ буести закалена [16, с. 52];

Немизђ кровави брезђ не бологомъ бяхуть посђяни – посђяни костьми рускихъ сыновъ [16, c. 49].

В тексте памятника немало примеров правильного употребления флексий единственного числа:

Начатии же ся тъй пђсни по былинамь сего времени, а не по замышлению Бояню [16, с. 41];

Тогда пущащеть 10 соколовъ на стадо лебедђй: которые дотечаше, та преди пђсни пояше – старому Ярославу, храброму Мстиславу, иже зарђза Редедю предъ пълкы касожьскыми, красному Романови Святъславличю [16, с. 41-42];

Уже бо, братие, не веселая година въстала, уже пустыни силу прикрыла [16, с. 48];

Въстала обида въ силахъ Дажьбожа внука, вступила дђвою на землю Трояню, въсплескала лебедиными крылы на синђмъ море у Дону [16, с. 48];

Почнемъ же, братие, повђсть сию отъ стараго Владимера до нынђшняго Игоря, иже истягну умъ крђпостию своею и поостри сердца своего мужествомъ … [16, с. 42];

Въстала обида въ силахъ Дажьбожа внука, вступила дђвою на землю Трояню, въсплескала лебедиными крылы на синђмъ море у Дону [16, с. 48].

Аже соколъ къ гнђзду летить, а вђ соколца опутаевђ красною девицею [16, с. 60];

… налънився ратнаго духа, наведе своя храбрыя плъкы на землю Половђцькую за землю Руськую [16, с. 42].

2.2. Двойственное число.

Двойственное число употреблялось в тех случаях, когда речь шла о двух предметах: братра, стола. Некоторые существительные в силу своего значения обычно употреблялись в форме двойственного числа: рога, плешти. Это так называемые парные существительные.

Система двойственного числа, по словам С.П.Обнорского, «и в склонении и в спряжении, в памятнике представлена довольно богато и выступает в нем в относительной сохранности» [10, с. 49]:

Ту ся брата разлучиста на брезђ быстрой Каялы … [16, с. 48];

Одинъ братъ, одинъ свђтъ свђтлый ты, Игорю, оба есвђ Святъславличя! [16, c. 43];

Ту ся брата разлучиста … [16, c. 48];

… се бо два сокола слђтђста съ отня стола злата поискати града Тьмутороканя … [16, с. 51];

… се бо два сокола слђтђста съ отня стола злата поискати града Тьмутороканя … [16, с. 51].

Немногие нарушения системы двойственного числа в значительной мере падают на сомнительные места или места с порчей в тексте:

Нъ нечестно одолђсте, нечестно бо кровь поганую пролиясте [16, с. 51];

Се ли створисте моей сребреней сђдинђ [16, с. 52].

Здесь переписчик употребляет аористическую форму во множественном числе (как бы с отнесением слов к Игорю и Всеволоду и к их дружине) вместо ожидаемого двойственного числа.

Во фразе «ваю храбрая сердца въ жестоцемъ харалузђ скована а въ буести закалена» [16, c. 51] – стоит тоже множественное число вместо двойственного.

О несомненной порче текста свидетельствуют следующие случаи:

Темно бо бђ въ 3 день: два солнца помђркоста, и съ нима молодая мђсяца … тьмою ся поволокоста и въ морђ погрузиста [16, с. 51];

Те ибо два храбрая Святъславлича Игорь и Всеволодъ уже лжу убуди [16, c. 51];

… оба багряная стлъпа погаста и съ нимъ молодая мђсяца Олегъ и Святъславъ тъмою ся поволокоста [16, c. 45];

… и великое буиство подасть хинови [16, c. 52].

2.3. Множественное число.

Множественное число использовалось, когда речь шла более чем о двух предметах: братри, столи, сестры, села.

Множественное число существительных, как и единственное, в тексте памятника претерпело некоторое изменение.

Существительные в форме множественного числа с основами на * ŏ используют флексии существительных основы на * ǔ.

Во множественном числе именительном падеже:

Тогда по Русской земли рђтко ратаевђ кикахуть, нъ часто врани граяхуть, трупиа себђ дђляче, а галици свою рђчь говоряхуть, хотять полетђти на уедие [16, с. 47];

… дятлове тектомъ путь къ рђцђ кажутъ [16, c. 48].

Во множественном числе родительном падеже:

Тогда пущащеть 10 соколовъ на стадо лебедђй: которые дотечаше, та преди пђсни пояше – старому Ярославу, храброму Мстиславу, иже зарђза Редедю предъ пълкы касожьскыми, красному Романови Святъславличю [16, с. 41-42];

Тии бо бес щитовь, съ засапожникы кликомъ плъки побђждають … [16, с. 52];

А поганого Кобяка изъ луку моря, отъ желђзныхъ великыхъ плъковъ половецкыхъ, яко вихръ, выторже … [16, c. 53].

Слово сынъ, относящееся к склонению на * ǔ, в форме множественного числа всех падежей, за исключением родительного, склоняется как существительное с основой на * ŏ:

Ты бо можеши посуху живыми шереширы стрђляти – удалыми сыны Глђбови [16, c. 56].

Во множественном числе в тексте памятника произошли некоторые новообразования.

Один из примеров новообразования – форма родительного падежа множественного числа существительного князь:

О, стонати Русской земли, помянувшее пръвую годину и пръвых князей [16, c. 56].

По мнению С.П.Обнорского, «эта форма должна быть относима не к оригиналу, а к ближайшему с него списку: в приведенной фразе более позднюю синтаксическую конструкцию с употреблением родительного-винительного прямого объекта вместо нормального в показаниях памятника винительного падежа» [12, c. 52].

К этому же списку должны быть возведены новообразования в форме именительного падежа множественного числа с основами на * ǐ:

А мои ти куряни свђдими къмети: подъ трубами повити, подъ шеломы възлђлђяни, конець копия въскормлени, пути имь вђдоми, яругы имь знаеми, луци у нихъ напряжении, тулии отворении, сабли изъострени … [16, с. 43-44];

Уже бо бђды его пасетъ птиць по дубию; влъци грозу въсрожать по яругамъ; орли клектомъ на кости звђри зовутъ; лисицы брешутъ на чръленыя щиты [16, с. 44];

А мои ти куряни свђдими къмети: подъ трубами повити, подъ шеломы възлђлђяни, конець копия въскормлени, пути имь вђдоми, яругы имь знаеми, луци у нихъ напряжении, тулии отворении, сабли изъострени … [16, с. 43-44].

С XIII века наблюдается явление взаимовлияния между формами именительного и винительного падежей множественного числа у существительных мужского рода, выражающееся обычно в замещении старой формы именительного падежа падежом винительным, иногда – обратным употреблением именительного в значении винительного падежа:

Се вђтри, Стрибожи внуци, вђютъ съ моря стрђлами на храбрыя плъкы Игоревы [16, с. 46];

Тогда по Русской земли рђтко ратаевђ кикахуть, нъ часто врани граяхуть, трупиа себђ дђляче, а галици свою рђчь говоряхуть, хотять полетђти на уедие [16, с. 47];

Страны ради, гради весели [16, с. 61].

Следует отметить архаические образования форм дательного, творительного и местного падежей множественного числа, то есть отсутствие новых форм на –амь, -ами, -ахъ:

Тогда пущащеть 10 соколовъ на стадо лебедђй: которые дотечаше, та преди пђсни пояше – старому Ярославу, храброму Мстиславу, иже зарђза Редедю предъ пълкы касожьскыми, красному Романови Святъславличю [16, с. 41-42];

А половци неготовами дорогами побђгоша къ Дону великому: крычатъ тђлђгы полунощы, рци, лебеди роспущени [16, с. 44].

Исключение составляет форма дательного падежа множественного числа существительного былина:

Начатии же ся тъй пђсни по былинамь сего времени, а не по замышлению Бояню [16, с. 41].

Замена в окончаниях множественного числа задненебных согласных смягченными з, с, ц:

… Комони ржут за Сулою – звенить слава въ Кыевђ; трубы трубять въ Новђградђ – стоять стязи въ Путивлђ [16, с. 43];

Уже бо бђды его пасетъ птиць по дубию; влъци грозу въсрожать по яругамъ; орли клектомъ на кости звђри зовутъ; лисицы брешутъ на чръленыя щиты [16, с. 44];

Се вђтри, Стрибожи внуци, вђютъ съ моря стрђлами на храбрыя плъкы Игоревы [16, с. 46];

О Донче! не мало ти величия, лелђявшу князя на влънахъ, стлавшу ему зелђну траву на своихъ сребреныхъ брезђхъ, одђвавшу его теплыми мъглыми подъ сђнию зелену древу [16, с. 59].

Но в большинстве случаев флексии существительных памятника соответствуют флексиям множественного числа:

Тогда Игорь възрђ на свђтлое солнце и видђ отъ него тьмою вся воя прикрыты [16, с. 42];

Абы ты сиа плъкы ущекоталъ, скача, славию, по мыслену древу, летая умомъ подъ облакы, свивая славы оба полы сего времени, рища въ тропу Трояню чресъ поля на горы [16, с. 43];

… Не буря соколы занесе чрезъ поля широкая – галицы стады бђжать къ Дону великому [16, с. 43];

А мои ти куряни свђдими къмети: подъ трубами повити, подъ шеломы възлђлђяни, конець копия въскормлени, пути имь вђдоми, яругы имь знаеми, луци у нихъ напряжении, тулии отворении, сабли изъострени … [16, с. 43-44];

… нъ своя вђщиа пръсты на живая струны въскладаше; они же сами княземъ славу рокотаху [16, с. 42];

Уже соколома крильца припђшали поганыхъ саблями, а самаю опуташа въ путины желђзны [16, с. 51].

Тогда великый Святъславъ изрони злато слово с слезами смђшено … [16, с. 51];

Се у Римъ кричатъ подъ саблями половецкыми, а Володимиръ подъ ранами [16, с. 52];

Святъславъ мутенъ сонъ видђ въ Киевђ на горахъ [16, с. 50];

Абы ты сиа плъкы ущекоталъ, скача, славию, по мыслену древу, летая умомъ подъ облакы, свивая славы оба полы сего времени, рища въ тропу Трояню чресъ поля на горы [16, с. 43];

Чему мычеши хиновьскыя стрђлкы на своею нетрудною крилцю на моея лады вои [16, с. 57];

Не лђпо ли ны бяшеть, братие, начатии старыми словесы трудныхъ повђстий о пълку Игоревђ, Игоря Святъславлича? [16, с. 41].

2.4.Собирательные существительные.

Сравнительно небольшая группа слов отражает категорию числа в чисто грамматическом плане, вне связи с количеством называемых предметов. Это так называемые собирательные существительные, которые грамматически имели форму единственного числа, но обозначали множество предметов: камене, листвие.

В морфологической системе древнерусского языка выделяется частная категория собирательности, грамматически не совпадающая с «понятием» собирательности в русском языке.

Если в современном языке категория собирательности, по наблюдениям В.В.Виноградова, объединяет «слова, обозначающие совокупность лиц, предметов, мысленных как коллективное или собирательное единство, как одно неделимое целое», и «находит свое грамматическое выражение в отсутствии форм множественного числа [2, с. 156-157], то есть является по существу категорией лексико-грамматической, то в древнерусском языке значение совокупности (единства, неделимого целого) не может служить основанием для выделения особого морфологического разряда существительных.

Категория собирательности в древнерусском языке выделяется как функция формообразования предметных и личных имен существительных.

В древнерусском языке обнаруживаются два ряда собирательных образований:

• Своеобразные числовые отношения, связанные с противопоставлением расчлененного / нерасчлененного (совокупного) множества и указанием при необходимости на множество совокупностей:

Уже бо бђды его пасетъ птиць по дубию; влъци грозу въсрожать по яругамъ; орли клектомъ на кости звђри зовутъ; лисицы брешутъ на чръленыя щиты [16, с. 44].

• параллельные по числовому содержанию формам множественного числа собирательные образования с неличным значением:

Дружину твою, княже, птиць крилы приодђ, а звђри кровь полизаша [16, с. 55];

Тогда по Русской земли рђтко ратаевђ кикахуть, нъ часто врани граяхуть, трупиа себђ дђляче, а галици свою рђчь говоряхуть, хотять полетђти на уедие [16, с. 47].

На собирательное значение слова дружина указывает С.П.Обнорский: «согласование глагола-сказуемого с именем существительным дружина, как подлежащим, во множественном числе» [10, с. 64-65].

Таким образом, число в древнерусском языке представлено тремя формами: единственного, двойственного и множественного чисел. В тексте памятника они выступают в относительной сохранности, но наблюдаются и небольшие нарушения, связанные с сомнительными местами или местами с порчей.

Также представлен ряд собирательных существительных. Понимание категория собирательности в древнерусском языке отличается от ее современной трактовки как лексико-грамматической категории.

Характеристики

Список файлов курсовой работы