73857 (612282), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Ы – мрачный, темно-коричневый или черный.
От чего зависят эти «цветные» свойства звуков. Трудно сказать. Возможно, что [А] ассоциируется с красным цветом потому, что входят в слово «красный», так же как [И] в слово «синий», а [О] – в слово «желтый». «Но почему, - задают вопрос исследователи, - [У] – «сине-зеленый», а [Ы] – коричневый?»
Ответа пока нет. Ясно только одно: и эмоционально-смысловые, и цветовые звуковые соответствия существуют.
1.2 Звукоизобразительные и звукосимволические возможности звука
Если психофоносемантика изучает ассоциативный ореол звука, возникающий на подсознательном уровне, то при звукоизобразительном анализе поэтического текста можно выявить прием, который в поэтике называется «звукопись». Сущность этого приема раскрывается в поэтическом словаре А. Квятковского [7]. «Звукопись – условный термин для одного из видов инструментовки стиха; соответствие фонетического состава фразы изображенной картине или последовательно проведенная система аллитераций, которая подчеркивает образную законченность поэтической фразы». [8,113]
В звукописи часто используют звуковые повторы с целью имитации шума. Например, в строках К. Бальмонта:
Умирает каждый лист,
В роще шелест, шорох, свист… -
можно услышать, как шуршат осенние листья.
М.П. Штокмар писал: «в стихе из поэмы «Человек» «Кузниц времен вдыхают меха» звуками ха, проходящими через два последних слова. Несомненно, изображается работа кузничных мехов» [4, 100]
Исследователи выделяют два основных вида повторов: аллитерация (повторение одинаковых согласных) и ассонанс (повторение одинаковых гласных звуков). «Звуковая изобразительность, - писал И.Р. Гальперин, - мощное средство эстетико-познавательного характера, и ее недооценка может значительно снизить не только художественную ценность произведения, но и ее эстетическую информацию» [3, 49]
В то же время многие исследователи предостерегают от неумеренного использования звуковых повторов. «Использование близких по звучанию, но далеких по значению слов, может привести к затемнению смысла», - говорит А. Квятковский. [8, 113] Пожалуй, одним из самых ярких примеров чрезмерного использования звуковых повторных служит стихотворение К.Бальмонта «Водопад в Ладоре»:
Я вольный ветер, я вечно вею,
Волную волны, ласкаю ивы,
В ветвях вздыхаю, вздохнув, немею,
Лелею травы, лелею нивы.
Выделенность звука в стихе постоянно привлекала внимание исследователей. Например, А.Белый разработал понятие «звукообраза», которое исследователь использовал при анализе строки Пушкина «Шипенье пенистых бокалов и пунша пламень голубой». А.Белый считал, что «…соединение звуков, вплетаясь в образ, дает звукообраз; и звукообраз гласит несравненно более нам; «Взлетают пробки бутылок шампанского; струя влаги, сначала маленькими толчками, а потом и большими, ниспадает, пенясь, в бокалы, и стоит «шипенье пенистых бокалов»; взлетающий вверх линией поднимается «пунша пламень голубой»… оттеняется влажность «влаги» расплывчатым звуком «ннн»…звуковая регрессия (линия от более высокого звука к низкому) живописует течение струн сверху вниз… звуковая прогрессия «уа» (пунша пламень) живописует взлетающую линию пламени…» [4, 114]
Как видно из этого высказывания, кроме звуковых элементов, которые могут напрямую «говорить» о своем содержании, существуют элементы со «скрытым» смыслом.
Действительно, о чем может говорить неоднократный повтор [х] в тексте?
Этот звук по своим физическим свойствам – придыхательный, глухой, напоминающий вздох, поэтому можно считать его выражающим чувства обличия или горечи, печали и сильнее – страха, боязни (учащенное и шумное дыхание в результате пережитых эмоций и т.п.). поэтому этот звук, в зависимости от количества и качества, может в сочетании с другими звуками и общим смыслом слова выражать соответственно эмоции спокойного, умиротворяющего характера или наоборот, эмоции беспокойного, внушающего страх, характера.
Таким образом, исследователи объясняют экспрессивное воздействие некоторых звуков их артикуляционными характеристиками. Например, Б.В. Томашевский связывает экспрессивность [ф] с мимикой: при произношении этого звука происходит напряжение лицевых мускулов, вызывающее у нас особое движение губ (мимическое, выражение неодобрения, брезгливости – «[ф]у!»).
Е.В. Невзглядова писала об образной природе звука: «Поэзия – звуковая стихия, и звукосмысловая связь в поэзии приобретает новое качество, позволяющее звуковым образом заменить зрительные представления (чувственного образа) берет на себя звук» [10, 23]
Итак, определенным звукам языка могут приписываться «те или иные характеристики в зависимости от способа их образования, общественной репутации или чисто субъективных представлений»[16, 246]. Это явление принято называть звукосимволизмом.
Для иллюстрации понятия звукосимволизма О.И. Федотов приводит такой пример. В сказке С.Михалкова «Три поросенка» каждый из трех братьев имеет явно «подходящее» для него имя: Наф-Наф (самый основательный и надежный), Ниф-Ниф (поросенок, средних достоинств) и Нуф-Нуф (самый беспечный и легкомысленный). «Нечего» пытаться эти имена представить, - говорит О.И. Федотов. – Звук «а» широкий, низкий, звук «и» - высокий и узкий, звук «у» еще уже и задвинут внутрь. Они косвенным образом предопределяют парадигму характеров трех поросят…» [16,246]
Теория звукосимволизма до сих пор вызывает многочисленные споры. Сторонники этой теории [а] определили как бодрый, [у] – унылый, [л] – нежный, [р] – грозный и т.д. Однако не все исследователи согласны с этим. Однако не все исследователи согласны с этим. «На самом деле, - писал В.Е. Холшевников, - звуки сами по себе лишены и вещественного, и эмоционального содержания» [17].
Для доказательства своей правоты В.Е. Холшевников сопоставляет два отрывка из Н.Некрасова и К. Чуковского:
Быстро лечу я по рельсам чугунным,
Думаю думу свою…
«Железная дорога»)
Умер, голубушка, умер, Касьяновна –
Чуть я домой добрела…
(«В деревне»)
В этих отрывках [у] действительно звучит печально и уныло. Но совсем другой характер у этого звука в стихах К. Чуковского:
Муха, муха, Цокотуха,
Позолоченное брюхо!...
(«Муха-Цокотуха»)
Но он только «му» да «му»,
А к чему, почему –
Не пойму!...
(«Телефон»)
Здесь звук [у], по мнению В.Е. Холшевникова, кажется задорным и веселым.
«Очевидно, что звуковые повторы не имеют собственного содержания, - подводит итог В.Е. Холшевников, - но, подобно резонатору, заметно усиливают эмоциональную настроенность стихов». [17]
Но поэты – символисты, в частности уже упоминавшийся А.Белый, твердо придерживались мнения, что звуки обладают содержание: «звук «а» - белый, летящий открыто»; звук «е» желтозелен; …звук «i» - синева, вышина, заостренность…; красно-оранжевый «о» - ощущение, чувственность, полости тела и рта; …звук «у» - теплота, угол, узкость, глубинность, коридоры гортани, темноты, падения в мраки, пожары пурпурности…[16,247]
Свои варианты поэтической этимологии гласных предложил поэт-футурист Давид Бурмок:
Звуки на а широки и просторны,
Звуки на и высоки и проворны,
Звуки на у – как пустая труба,
Звуки на о – как округлость горба,
Звуки на е – как приплюснутый мел,
Гласных семейство смеясь просмотрел.
Поэты символизма предпочитали использовать в стихах повторы, в основном, гласных звуков, чтобы придать произведениям некую напевность, расплывчатость и туманность:
О весна, без конца и без краю,
Без конца и без краю мечта!
Признаю тебя, жизнь, принимаю
И приветствую звоном щита!
(А.Блок)
Поэты предпочитавшие напевному стиху смысловой (В.Ходасевич, А.Ахматова, В. Маяковский), напротив, более склонны строить звуковую организацию своих произведений на согласных звуках. О. Мандельштам попытался даже теоретически объяснить свое особое внимание к аллитерации: «Множитель корня – согласный звук «Пониженное языковое сознание – отмирание чувства согласных» [16,242]
Действительно, при чтении стихов Мандельштама можно заметить, что участвующие в корне согласные усиливают семантику аллитерируемых слов:
Я чувствую непобедимый страх
В присутствии таинственных высот
Я ласточкой доволен в небесах
И колокольный я люблю полет!
Н. Некрасов, как известно, избегавший в своем творчестве «сладких звуков», использовал острую неблагозвучность шипящих:
От пирующих, праздно болтающих,
Обагряющих руки в крови,
Уведи меня в стан погибающих
За великое дело любви!
В. Маяковский в свое время провозгласил: «есть еще хорошие буквы: эр, ша, ща!». Эти звуки были широко использованы в его творчестве:
Парадом развернув своих страниц войска
Я прохожу по строчечному фронту…
(«Во весь голос»)
Итак, на примере стихотворений некоторых авторов были рассмотрены наиболее яркие случаи фонетической экспрессии. Как же фоносемантические процессы отразились в поэзии Б.Л. Пастернака?
Глава 2. Экспрессия звука у Б.Л. Пастернака
2.1 Судьба и творчество
Борис Леонидович Пастернак родился 10 февраля 1890г. Отец его был известным художником, преподавал в Училище живописи, ваяния и зодчества. Мать поэта была одаренной пианисткой. Очевидно, что Пастернак рос в атмосфере искусства, с детства общался с художниками, музыкантами и писателями, которые регулярно посещали его дом. Гостями Пастернаков были Л.Толстой, Рахманинов, Скрябин, Серов, Врубель… Этот ряд можно продолжать до бесконечности.
Еще гимназистом, а затем и студентом Пастернак прошел предметы композиторского факультета консерватории. Ему прочили будущее музыканта, именно музыке он хотел посвятить жизнь в детстве, и кто знает,. может быть, если бы не некоторое высокомерие Скрябина, судьба поэта могла бы быть иной.
Весной 1912 г. Пастернак едет в Германию, и весь летний семестр занимается в марбургском университете философскими дисциплинами, но затем, вернувшись в Москву, обрывает занятия и музыкой, и философией, целиком отдается литературной деятельности.
В 1913 г. Пастернак издает свою первую книгу стихов – «Близнец в тучах». В эту, начальную пору своего творческого пути, Пастернак испытывает влияние символизма и футуризма. Он вместе с С.П. Бобровым и Н.Н. Асеевым входит в группу «Центрифуги», где участвуют «умеренные футуристы».
Контакты с футуристическим крылом литературы – с Маяковским, Хлебниковым, а также с Северяниным очевидно в книге «Поверх барьеров», соответствующей периоду «Центрифуги».
В 20-е годы Пастернак полностью отдается поэтическому творчеству, пишет он и прозу тогда же появляются его первые переводы. Широкую известность Пастернаку принесла книга стихов «Сестра моя – жизнь» (1922), посвященная автором Лермонтову.
Читая ранние стихи Пастернака, можно подумать, будто он писал стихи, повинуясь случаю, и столь же случайно, на уровне первичных ощущений, возникали в стихах сцепления слов. При этом можно, сослаться на самого поэта:
И чем случайней, тем вернее
Слагаются стихи навзрыд…
В.Альфонсов говорит об ошибочности этого мнения: «Случайности в системе Пастернака отведена огромная роль, но это категория целостного миропонимания, выношенного и продуманного». [1, 43]
При всей необычности своего творчества Б.Пастернак никогда, даже на раннем этапе «не ставил перед собой заведомо экстремальных задач, подобно Брюсову, форма стихов которого зачастую была заданной: использовать такие-то и такие-то стихотворные средства» [11, 161]
Ни «Поверх барьеров», «Ни темы м вариации», ни «На ранних поездах», за некоторыми исключениями, не содержат ничего, что отступало бы от внешних канонов классической формы. «…Он взрывал канон не так, как иные стихотворцы внешне, - писал Л.Озеров, - а изнутри – характером образов и их наполнением, ритмикой, интонацией и особенно – необычностью своего синтаксиса, его приближенностью к живой разговорной речи» [11, 161].
Приближенность стихов Пастернака к разговорной речи подчеркивает и Н. Банников: «Чтобы воссоздать в стихе мысль, картину. Чувство в их слитности и текучести, в их первозданной, незахватанной свежести, поэт вырабатывал ничем не стесняемый, раскованный синтаксис, напоминавший речь удивленного чем-то, внезапно заговорившего человека, у которого слова вырываются как бы стихийно, сами по себе» [2, 497].
Стремление «поймать живое», «мгновенная, рисующая движение живопись» - так определял впоследствии своего манеру письма сам пастернак.
Очень трудно, даже почти невозможно обозначить рубеж, отделяющий раннюю пору от зрелой в развитии художника. Сложно обозначить и определить основные черты начальной манеры и зрелой. «Все это, - по выражению Л.Озерова, - процесс, зыбкая текучесть. В недрах старого стиля под действием сотен обстоятельств рождаются, вырабатывается, устанавливается новый стиль» [11, 170].
В отношении Б. Пастернака эти слова подтверждаются полностью. Последний по времени сборник стихов «Когда разгуляется» (1959) отмечен чертами «естественности той», которая в разной степени была отмечена и во «Втором рождении» (1932) и «На ранних поездах» (1943). А если вглядеться еще внимательнее, то эти черты видны и в «Поверх барьеров» (1929), книге, которая коренным образом отличается от ее первого издания в 1917 г. именно чертами новой поэтики.
Л. Озеров писал о Пастернаке: «В характере поэта было резко рвать с прошлым: то ли это ряд занятий, то ли это круг друзей, то ли это творческие циклы. Он постоянно без оглядки шел навстречу своему будущему и постоянно чувствовал себя «вторично родившимся» [11, 157].
В зрелые годы поэт живет в Подмосковье, его работа носит напряженный и сосредоточенный характер. Здесь он пишет стихи, прозу, статьи, переводы, ведет деятельную переписку. Здесь же, в Переделкино, поэт встретил начало Великой Отечественной Войны. Он пишет стихи, в которых во весь голос звучит патриотическая тема. Летом 1943 г. Пастернаку удается в составе писательской бригады выехать на фронт, под Орел. Он принимает участие в литературных сборниках, печатается в газетах «Красная звезда» и «Красный фронт».
В 1956 г. готовился к печати том стихотворений Пастернака. Для этого, так и не вышедшего, издания поэт в виде предисловия подготовил автобиографический очерк «Люди и положения» и написал, после большого перерыва в работе над стихами, начальные стихотворения из цикла «Когда разгуляется». Первым родилось стихотворение «Быть знаменитым некрасиво». Циклом «Когда разгуляется» и завершился поэтический путь Пастернака.
Незадолго до этого поэт закончил работу над романом «Доктор Живаго». Получив отказ из редакции журнала «Новый мир», Пастернак передал роман прогрессивному итальянскому издательству. Выход романа за рубежом, присуждение Нобелевской премии (от которой поэта заставили отказаться) вызвало со стороны политического и литературного общества резкое осуждение творчества Пастернака.
В 1960 г. поэт заболел раком легких. Уже в постели, слабеющий рукой, поэт продолжает писать пьесу «Слепая красавица». 30 мая 1960 г. жизнь Б.Л. Пастернака оборвалась. Современники свидетельствуют, что в день похорон была солнечная погода, цвела сирень, столь любимая поэтом, а ночью хлынул дождь, с грозой и молниями, - такие молнии его всегда зачаровывали.
2.2 Экспрессия звука в творчестве Б. Пастернака
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
