73581 (612218), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Рассмотрим, какую функцию "выполняет" сон в произведениях разных прозаических жанров на примере наиболее известных произведений русских писателей.
Сон в художественном произведении может служить тем же целям, что и "эзопов язык", являясь как бы аллегорией, иносказанием. Как правило, таким снам присуще логическое построение, дидактичность, то есть нравоучение, поучение. Например, сон из "Путешествия из Петербурга в Москву" Радищева (глава "Спасская Полесть"). Сон у Радищева имеет аллегорический характер, служит не только целям разоблачения, но и призыва, нравоучения. Это способ, средство выражения идеи и ничего общего не имеет с каким-либо подобием реального сна, настолько он объемен, логичен, детален и т.д.
Близки к этому сну и сны Веры Павловны из романа Чернышевского "Что делать?". Знаменитый четвертый сон представляет собой утопию: Чернышевский рисует картину будущего социалистического общества. Здесь подробно говорится обо всех сферах устройства общества, о труде, отдыхе, науке, искусстве. Главная тема равенство, свобода людей, всеобщее благоденствие. Как и у Радищева, сон в романе Чернышевского рационалистичен, выстроен по логическим законам и тоже заканчивается призывом. "Будущее светло и прекрасно. Любите его... работайте для него, приближайте его..." восклицает Чернышевский.
Другого рода утопия в романе Гончарова "Обломов". Это глава "Сон Обломова", имеющая самостоятельное значение. В предисловии к роману литературовед В.И. Кулешов пишет: "Гончаров решил целиком вставить ранее опубликованный "Сон Обломова", придав ему в общей композиции своего рода символическое значение… В составе романа "Обломов" этот ранний очерк стал играть роль предварительной истории, важного сообщения о детстве героя… Читатель получает важные сведения, благодаря какому воспитанию герой романа сделался лежебокой. Поскольку ленивая спячка стала "стилем жизни героя и не раз ему являлись сновидения, мечты, переносившие его в мир грез, воображаемые царства, то естественным оказывался для него и "Сон Обломова". Уникальное же его присутствие с особым заглавием в композиции романа приобретало некое символическое значение, давало читателю возможность осознать, где и в чем именно эта жизнь "обломилась"".
Другой характер имеют сны в пьесе А.Н. Островского "Гроза". Здесь нет никакой "выстроенности", заданности. Это сны, раскрывающие внутренний мир героини. Они неопределенные, смутные, волнующие. Такие сны действительно могут присниться. Сны Катерины психологически оправданы, они отражают ее внутреннее состояние, изменение ее души под влиянием любви, ее неспособность бороться с "грехом". Сон ее и предчувствие: "Точно я стою над пропастью, и меня кто-то туда толкает, и удержаться мне не за что", точнее, "не за кого".
Другая героиня, тоже из пьесы, рассказывает свой сон о любви, сон возможный, психологически оправданный, но... выдуманный. В этом сне реальное состояние героини, узнаваемость ее возлюбленного, фон луг, цветы, да и сам герой из сентиментальных романов, которыми зачитывались девушки того времени. К тому же "сон" оказался вещим.
Можно заметить, что сон Татьяны из "Евгения Онегина" близок к сну Софьи, даже лексика и тональность в чем-то совпадают: "... рев, хохот, свист чудовищ..."
Выше речь шла о снах-утопиях, а теперь обратимся к антиутопии, сну-предупреждению, ибо всякая антиутопия предупреждение. (Условная, "рабочая" терминология) Речь пойдет о снах-видениях больного Раскольникова на каторге. В примечании Г.Ф. Коган к роману Достоевского сказано: "Строки навеяны Евангелием" (Откровение святого Иоанна). Многие стихи Апокалипсиса подчеркнуты или отмечены Достоевским в принадлежавшей ему книге... Сон Раскольникова скрытая полемика с Чернышевским по поводу судеб человечества и европейской цивилизации. Мысли о вреде цивилизации и социализма, которые беспокоили Достоевского в период работы над "Преступлением и наказанием", повторены в фантастическом рассказе "Сон смешного человека". Теперь, в начале XXI века, когда человечество прошло через неслыханные испытания и теории избранности одних людей перед другими, одних народов перед другими, прошло через практическое применение идей фашизма, сон-бред Раскольникова воспринимается более расширительно, чем в то время, когда роман был написан. Этот сон отражение физического и нравственного состояния героя. Он психологически оправдан и реален, то есть такой сон мог присниться.
1.3 Сны в произведениях М.В. Булгакова
"…Стать бесстрастно над белыми и красными", - так определял Булгаков свою писательскую задачу. Для Булгакова и большевики, и петлюровцы на деле равнозначны и выполняют одну и ту же функцию, поскольку "нужно было вот этот самый мужицкий гнев подманить по одной какой-нибудь дороге, ибо так уж колдовски, устроено на белом свете, что, сколько бы он ни бежал, он всегда фатально оказывается на одном и том же перекрестке.
Это очень просто. Была бы кутерьма, а люди найдутся".
По Булгакову, "все власти, сменяющие друг друга в гражданской войне, оказываются враждебны интеллигенции…" - так комментирует позицию писателя современный исследователь. Попробуем продолжить мысль. Как это ни парадоксально, роман "Белая гвардия", может быть, единственный в советской литературе "деполитизированный" роман революции и Гражданской войне. Дело в том, что большинство писателей, и этом мы уже убеждены, изображали противоборство сторон как проблему выбора. Более того, герой был, как бы обязан этот выбор совершить, и оценивался по тому, какой выбор он сделал. Булгаков же изображает происходящее как всеобщую трагедию именно потому, что у его героев выбора не будет. Нет выбора у братьев Турбинных и их друзей: участвовать или не участвовать в обороне Города от войск Петлюры, нет выбора у Най-Турса… Это поняли или почувствовали первые непрофессиональные читатели романа. Свидетельство тому - читательское письмо, сохранившееся в архиве писателя: "Возвращая мне "Белую гвардию", один сослуживец заметил: "Хорошая вещь, но не очень ясно, по какую сторону баррикад стоит автор". Не думаю, чтоб это было верно. Ваши произведения выше тех небольших преград, которые называются баррикадами и которые сверху кажутся такими маленькими. Не могу без движения сердечно, без трепета, не укладывающегося в мои грубые и слабые слова, вспомнить сон Алеши Турбина и эти слова: "Для меня вы все одинаковые, все - в поле брани убиенные". Эти слова рождают чувство глубокой и светлой благодарности к тому, кто их написал".
"Сны играют для меня исключительную роль", - писал М. Булгаков. В романе сны построены искусственно. Прямых реальных черт они не отображают. Особая атмосфера, созданная на страницах произведения, позволяет писателю сюжетно войти в художественный мир романа, "вести повествование в кругозоре непосредственного участника событий", что было несомненным новаторством.
Особенно много снов в финале романа. Елене писатель посылает пророческий сон о судьбе ее родных. В композиции романа этот сон играет роль своеобразного эпилога и переходит в прямое обращение автора к человечеству. "Финал "Белой гвардии", - пишет исследователь, - заставляет вспомнить "звездное небо над нами и нравственный закон внутри нас" И. Канта и навеянные им рассуждения князя Андрея Болконского в романе "Война и мир" Л.Н. Толстого. Звезды сияют в начале романа, "звезда пастушеская Венера", покровительница любви, и "красный, дрожащий Марс", который издавна считали символом войны. Звездное небо то зримо, то скрыто, но всегда - над страданиями и радостями наших героев, надо всем и надо всеми: "Все пройдет,… а вот звезды останутся…".
В "Беге" сон - синоним миража, наваждения, отклонения от нормы, искажения действительности и в то же время синоним реакции сознания на безумие реальности. Сном представляется происходящее тем двум молодым героям, судьба которых первоначально должна была стать сюжетной основой пьесы, - петербургской даме Серафиме Корзухиной и ее рыцарю, встретившему ее под фонарем теплушки - в момент их бега на юг к тому, кто представлялся им спасителем России, но был не в силах изменить ход истории и стал карателем, вешателем, - к командующему армией Хлудову, еще одной фигуре, скрепляющей сцены-сны. Хлудова самого терзают сны-наваждения как отражение его смятенного сознания, его больной совести, воплощенной в фигуре его условного собеседника - вестового Крапилина, дерзнувшего бросить ему в лицо правду о его злодеяниях и повешенного по его приказу. Судьбы Хлудова и Серафимы с Голубковым фантастически сплетаются, и никто иной, как Хлудов, чуть не погубив молодую пару, спасает.
Сны в "Беге" - это не только "сны" персонажей, но, прежде всего "сон" автора ("...Мне снился монастырь...", "...Сны мои становятся все тяжелее..."). "Бег" - это увиденная Булгаковым версия собственной судьбы, ее эмигрантский вариант, несостоявшийся, в частности, по причине тифа, настигшего Булгакова в предгорьях Кавказа. Отсюда повышенно личностная интонация в изображении событий, ведущая к нарушению принципов построения канонической драмы. Булгаков создает новую драму, где на первый план выступают не фигуры персонажей и взаимоотношения между ними, а сам автор. Настроения действующих лиц представляют собой возможные варианты интеллектуального и психологического состояния автора. Автор заявляет о себе в такой нетрадиционной для драмы форме, как эпиграфы (к пьесе в целом и к отдельным снам), в ремарках, которые становятся своего рода авторскими отступлениями, вводящими пейзаж, музыкальное сопровождение и предлагающими развернутое описание персонажей и интерьера.
В "Записках на манжетах" литературная направленность рассказчика открыто декларируется и подчеркивается во всех ситуациях работы сумеречного, затуманенного полу-сознания как момент рефлексии или толчок к созданию образов. В состоянии тифозного бреда (специфика этого состояния неоднократно описывается Булгаковым, что имеет биографическую подоплеку) возникает образ желанных лесов и "своих" гор и стремление к тишине и покою.
Рассказы "Красная корона" и "Китайская история" представляют собой разные вариации одной темы: человек и гражданская война. В рассказе "Красная корона" представлена своеобразная "ситуация-fixe": показано проигрывание одного и того же момента в сознании героя. Постоянное возвращение к двум ключевым моментам реализуется в разных пластах психической деятельности: образ рабочего, повешенного на фонаре в Бердянске, - на уровне осознаваемого воспоминания и всадник в красной короне - на уровне подсознания, так как видение это неподконтрольно рассудку. Мотив невмешательства как момента слабости (= трусости) и стремление изменить или хотя бы попытаться исправить то, что уже случилось, станет в дальнейшем одним из главных в творчестве писателя.
Видение всадника и сон о гостиной - два терзающих душу начала, герой оказывается во внутренней ситуации "безвременья", практически замыкаясь в своем воспоминании, воспринимая порождения работы бессознательного как материализацию совести. Онейросфера является здесь смыслопорождающим началом.
В "Китайской истории" события гражданской войны показаны с "обратного хода": если в "Красной короне" сильная лирическо-исповедальная линия, то в "Китайской истории" ведущим в изображении действия является прием "отстранения". Действия ходи организует воспоминание о доме. От ощущения неустроенности в мире - стремление вернуться назад во времени и пространстве (неслучаен образ часов), галлюцинации, вызванные опиумом, где время можно повернуть и направо, и налево, фантастическая карьера пулеметчика-виртуоза, жаркое небо перед последним боем, видение желаемого. Перед мысленным взором ходи на протяжении всего рассказа - картинка-воспоминание-мечта. Солнце, дорога, гаолян, два дуба, тепло земли и мать, несущая два ведра студеной воды, - составляющие воспоминания-грезы, стремления вернуться в детство, ощутить себя единым с окружающим миром. Мечта, которая не может быть осуществлена не только из-за огромных пространств, но и из-за однонаправленности времени, реализуется в сознании ходи в момент смерти. Внутренний ход повествования замыкается. Мир вокруг ходи показан сквозь призму его представлений о желаемом. В рассказе действие происходит на уровне сложного взаимодействие сна - яви (действительность - грезы - их преломление в яви - обретение желаемого в момент перехода в иное состояние). Заявленное автором название одной из картин "Снов нет - есть действительность" подвергается переосмыслению, потому что реальность мало чем отличается от ирреальной наркотической грезы: то же возвышение ходи, как и в опиумном сне, добрая и всесильная Красная Армия, где китаец - виртуозный пулеметчик. Мысль о том, что весь мир знает о ходе-богатыре, реализуется в неясных слухах, а потом и в легендах о прирожденной "чудесной прицельной панораме" в глазах ходи, и в присланной бумаге с приказом откомандировать ходю в интернациональный полк. Так в преломлении яви реализуются грезы ходи. Необычная история китайца - аллегорическое воспроизведение человека, стремящегося к стабильности, которому чужд ход истории и которого эта история походя "сломала".
В очерке "Киев-город" Булгаков указывает на связь сна и слухов, этот прием служит для демонстрации атмосферы нестабильности и расшатанности. Здесь же декларируется мотив сна - "чаемой действительности", который является одним из основных и устойчивых вариантов сна в художественной картине мира писателя.
В романе “Мастер и Маргарита”" рассмотрена проблема соотношения условности создаваемого искусством произведения: условно-реального и фиктивного миров последнего романа М.А. Булгакова.
В особенностях использования сновидений в "Мастере и Маргарите" - две чётко прослеживаемые тенденции: во-первых, сон как трансформация впечатлений, во-вторых, сон как выход в иную реальность, причём эта реальность является в границах романа не менее настоящей, чем действительность московских глав.
1.4 Изучение снов Булгакова другими исследователями
О творчестве М.А. Булгакова написано множество работ как отечественными, так и зарубежными литературоведами. Существует много подходов к анализу художественного мира писателя в целом или отдельных его аспектов, связано это с такими особенностями булгаковской поэтики, как многоплановость принципов организации текста, предполагающая сосуществование разных уровней прочтения и интерпретации, ассоциативность художественного мировосприятия автора, богатство литературных реминисценций и аллюзий, сплав реалистического и фантастического элементов, нравственно-философская проблематика. Число работ, посвященных исследованию проблем художественного мира писателя (жанровой природы, особенностей композиции и сюжета, специфики повествования, мотивики, героям, образу автора и т.д.), велико. Также пристальному изучению подлежат такие важные составляющие, как фантастика, ирония, диалогичность, интертекстуальность и др. Появление работ, в которых внимание направлено на изучение онирических элементов и особенностей их функционирования в художественном мире М.А. Булгакова, отражает тенденцию, наметившуюся в последнее десятилетие, к изучению онтологически неустойчивых сфер и их роли в произведении. Однако проблемы соотношения сновидений и соприродных им явлений с условно-реальной действительностью в текстах писателя затронуты мало, и исследования, посвященные им, не носят обобщающего характера. Также не попадают в фокус пристального внимания вопросы соотнесенности и функционирования онирических элементов с жанровой природой произведений.
Исследование специфики сновидений с позиции их функционирования в произведениях разных родов и жанров в творчестве М.А. Булгакова является актуальным и позволит проследить эволюцию взглядов писателя на роль онирического начала в художественном тексте и обозначить пути анализа онейросферы. Изучение сновидений не только на уровне мотивной структуры (хотя она, без сомнения, является важной составляющей анализа произведения вообще, поскольку мотивы "репрезентируют смыслы и связывают тексты в единое смысловое пространство), но и на уровне образной и жанровой специфики текста позволяет выявить устойчивые, характерные признаки онейросферы и авторской философии сна, что является одной из составляющих художественной картины мира писателя, так как сон - явление онтологическое.
Гоголь Н.В. Отмечает то, что в романе прямых авторских поучений и нравственно-философских размышлений не дается, М.В. Булгаков очень часто позволяет героям прикоснуться к истине через сновидения. Так, например, Алексею Турбину снится Город. Мы знаем, что Город - полноценный герой романа. "Прекрасный в морозе и тумане..." - этот эпитет открывает "слово" о Городе и является, главным в его изображении. Образ Города излучает необыкновенный свет - свет жизни, который поистине неугасим, Город стал сниться Турбину под утро. Он не назван нигде Киевом, хотя приметы его ясны, это просто Город, но с большой буквы как нечто обобщенное, вечное. Описан он именно в сновидениях героя: "Как многоярусные соты, дымился, и мел и жил Город. Прекрасный в морозе и тумане на горах, над Днепром. Улицы курились дымкой, скрипел сбитый гигантский снег. Сады стояли безмолвные и спокойные, отягченные, белым, нетронутым снегом. И было садов в Городе так много, как ни в одном городе мира... Зимою, как ни в одном городе; мира, упадал покой на улицах и переулках и верхнего Города,/ на горах, и Города нижнего, раскинувшегося в излучине замерзшего Днепра... Играл светом и переливался, светился и танце-1 вал и мерцал Город по ночам до самого утра, а утром угасал, одевался дымом и туманом". Великолепная, почти символическая картина, в которой соединились воспоминания юности, красота Города и тревога за его будущее, за судьбу каждого.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
