73563 (612215), страница 2
Текст из файла (страница 2)
В начале 1859г. Достоевский отправил повесть в «Русское слово» и с волнением ждал от брата сообщений о впечатлении, которое она произведет в редакции: «Это для меня, друг мой, чрезвычайно важно…Любопытно знать, не выкинула ли чего цензура» («Письма», т. II, С. 596-597)0.
«Дядюшкин сон», как и писавшееся одновременно с ним «Село Степанчиково», во многом связаны с литературной традицией. Позднее, в «Дневнике писателя» Достоевский вспоминал о семипалатинском периоде своей жизни: «Помню, что выйдя в 1854 году, в Сибири, из острога, я начал перечитывать всю написанную без меня за пять лет литературу» (Дневник писателя. 1877 г. Ноябрь. Гл. I. § 2). Об этом же говорят и его письма 1850-х годов. Чтение И. С. Тургенева («Записки охотника», повести), А. Ф. Писемского, M. Е. Салтыкова-Щедрина («Губернские очерки») отразилось в литературной работе Достоевского. Однако уже в семипалатинский период творчества писатель не прошел мимо новых литературных открытий (изображение провинциальной, глубинной России). Возможно, одним из литературных источников «Дядюшкиного сна» оказалась и повесть Ф. M. Достоевского «Пятьдесят лет», опубликованная в 1850 г. в журнале «Отечественные записки». В. С. Нечаева показала близость сюжета, отдельных эпизодов и образов в обеих повестях0.
Многие литературные заимствования чувствуются в его комическом романе «Дядюшкин сон» (1859). В основу положена развязка «Ревизора», «реприманд», пережитый городничихой. В «Дядюшкином сне» эта участь выпала на долю «первой дамы» города, всесильной Марьи Александровны Москалевой. Уж не послужила ли прототипом Марья Алексеевна из «Горя от ума», недаром эти женские имена совпадают, а фамилия Москалева отсылает нас мысленно к фамусовской Москве, хотя действие происходит в заштатном городке Мордасове. Всегда все спрашивали в Мордасове: «Ну, как-то теперь поступит Марья Александровна...» (то есть прямо как у Грибоедова: «...что станет говорить княгиня Марья Алексевна»).
Герой романа князь К., старик, селадон, приехал в город и остановился в доме Москалевой. Это возвысило ее в глазах общества и породило у нее самой некоторые планы относительно князя и своей дочери. Зина любила музыку, у нее уже был поклонник из мелких чиновников. Много стоило матери уговорить ее пуститься в затеянную авантюру, женить на себе старого князя. Провинциальные нравы, хроника событий несколько напоминают только что появившиеся тогда «Губернские очерки» Щедрина. Есть сходство и с пьесой Тургенева «Провинциалка». Внесены черты из собственной биографии: запоздалый роман с Исаевой. Достоевский искренне считал себя после каторги уже пожилым, ему было 37 лет. Следы старых манер видны отчетливо: любящий Зину Вася — бедный чиновник, «мечтатель», таких Достоевский уже выводил в «Слабом сердце» и «Белых ночах». К «Неточке Незвановой» отсылает сцена прощания умирающего Васи с Зиной.
Комизм состоит в том, что князь хлестаковствует и не догадывается, что затевается вокруг него. Он не годится для роли жениха. Ведь недаром же говорили, что у него глаза вставные, ноги пробочные и весь он на пружинах. Хвастовство князя тем, что он целый «водевиль написал», что он лорда Байрона «помнит» и с ним «был на дружеской ноге»,— все это отзывается прямыми заимствованиями из «Ревизора» 0.
Достоевский любил называть в своих произведениях те художественные создания, которые своим жанром или общей идеей могли служить ему для написания данной вещи. Так, упоминаются «Мемуары» Казановы, причем самим дядюшкой.
Такие параллели как бы служили ключом и комментарием к сложным внутренним событиям фабулы. Они углубляли и характеристику героев0.
Итак, мы рассмотрев исторические условия написания повести, мировоззрение автора, литературные источники.
§2. Повесть «Дядюшкин сон» в оценке литературоведов
Современная Достоевскому критика обошла молчанием «Дядюшкин сон». Единственный отклик на публикацию повести был помещен в бельгийской газете Le Nord (1859, 20 avr. № 119). Сам писатель позднее тоже был склонен недооценивать это произведение. В 1873 г. в письме московскому студенту М. П. Федорову, просившему разрешения обработать повесть для сцены, Достоевский писал: «15 лет я не перечитывал мою повесть «Дядюшкин сон». Теперь же, перечитав, нахожу ее плохою. Я написал ее тогда в Сибири, в первый раз после каторги, единственно с целью опять начать литературное поприще, и ужасно опасаясь цензуры (как к бывшему ссыльному). А потому невольно написал вещичку голубиного незлобия и замечательной невинности. Еще водевильчик из нее бы можно сделать, но для комедии — мало содержания, даже в фигуре князя, — единственной серьезной фигуре во всей повести».
Несмотря на скептическое отношение Достоевского к вопросу о сценическом воплощении «Дядюшкиного сна», повесть эта рано проникла на сцену, и ее инсценировки неизменно пользовались в театре большим успехом. Впервые спектакль по повести под названием «Очаровательный сон» был поставлен в московском Малом театре уже при жизни Достоевского, в 1878 г0.
Большинство исследователей сходятся в едином мнении, что хотя данная повесть и не характерна для Достоевского, но созданные типы получат развитие в позднейшем творчестве.
Так, в книге В. Н. Захарова «Система жанров Достоевского. Типология и поэтика» говорится о том, что «в творчестве Достоевского представлены две разновидности повести. Одна из них развивала концепцию «петербургских повестей» Пушкина и Гоголя. Вторая обязана своим появлением концепции жанра, сложившейся в русской литературе 20-30 годов, согласно которой повесть – «тот же роман, но меньший в объеме», «роман в миниатюре», «глава, вырванная из романа». Эта концепция жанра представлена повестью «Дядюшкин сон» 0.
Другой исследователь Д. О. Заславский0 пишет:
«Достоевский не улыбается ни на одной из известных нам фотографий и картин. Драматическое, трагическое – на первом плане его повестей и романов. Сюжетная основа влечется почти во всех крупных произведениях к убийству, самоубийству или сумасшествию. Истеричность — черта многих героев. Они не говорят, а «вскрикивают». Их чувства болезненны. Часто они «в горячке».
И тем не менее смех звучит в очень многих, если не во всех произведениях Достоевского. Смех временами озаряет их страницы. Это разного рода смех. Он может быть злым, желчным, но нередко и добрым, светлым. Не подлежит сомнению, что Достоевский любил смеяться, высоко ценил юмор и превосходно владел им.
Конечно, таких произведений «единственно для смеху» в обширнейшем творчестве Достоевского очень мало, и они не характерны. Но вообще юмор присутствует почти всюду, даже в самых драматических произведениях, он не случаен, он — в самой писательской натуре Достоевского. Иначе и быть не могло у писателя, который вышел из великой гоголевской школы и придавал огромное значение смеху.
Достоевский писал о «страшном могуществе смеха» Гоголя, о том, что это могущество не выражалось так сильно «еще никогда, ни в ком, нигде, ни в чьей литературе с тех пор, как создалась земля» (XIII, 103). Отметим тут же, что он называл этот смех «маской» Гоголя, прикрытием для чувств, совсем не смешных.
Юмор и сатира играют такую существенную роль в творчестве Достоевского, что заслуживают особого рассмотрения. Они проходят через все противоречия литературно-художественного облика Достоевского и сами трансформируются в соответствии с этими противоречиями».
Поэтому «Дядюшкин сон» интересен в этом плане.
«Сатирический пафос, также как пафос многих произведений так называемой обличительной литературы второй половины 50-х годов, был прямо направлен против основы самодержавной власти – дворянско-помещичьего общества. Выводя на сцену своей провинциальной комедии представителей мордасовского общества («Дядюшкин сон») Достоевский подобно автору «Губернских очерков», вышедших за два года до появления его повестей, раскрывает всю ограниченность и пошлость, провинциальное одичание и нравственный распад правящего сословия, его паразитизм по отношению к эксплуатируемому крестьянству, тяжкий труд которого, например, для бездельника, волокиты и болтуна князя К., промотавшего за свою жизнь не одну сотню душ, служил лишь средством для веселых и бездумных развлечений», - отмечает Н. П. Утехин0.
Несмотря на значимость повести Достоевского в дальнейшем его творчестве, «Дядюшкин сон» исследован частично и в основном затрагивает связь с литературной традицией предшественников.
Глава 2. Средства изображения характера главных героев в повести Достоевского «Дядюшкин сон»
§1. Роль портрета и речевой характеристики женских образов в повести «Дядюшкин сон»
В построении ситуаций и композиции образов Достоевский широко пользовался свидетельствами действительности и любил исходить из ее данных. Огромное художественное чутье и уверенный опыт романиста обычно подсказывали Достоевскому основной закон подлинного искусства портретирования: типизация действительности, преображение факта до его творческого выражения, возведение реального случая в закономерность художественного замысла и подчинение зыбкого жизненного явления твердым принципам идеи, формы и стиля.
Достоевский никогда не стеснял себя данными действительности и подлинными признаками прототипа; ему нужна была не определенная конкретная фигура во всех ее житейских особенностях, а лишь ее художественная выразительность0.
Комедийные герои по преимуществу психологически однолинейны. Психологическая емкость и разнообразие характеров в великих комедиях – лишь различные вариации одних и тех же их пороков.
Но такого рода психологическая односторонность, лишенная оттенков, как раз и была чужда творческому методу Достоевского. Достоевский в своих произведениях отразил эпоху распада буржуазного сознания, выразил в них совершенно иное, чем прежде, мировоззрение, « сильно шокирующее интеллект, оперирующий старыми дуалистическими категориями».
В творениях Достоевского как бы нарушалось привычное для традиционного эстетического сознания ясное ощущение «точной меры …отклонения героев от нормы», от привычных нравственных ориентиров, что безусловно отменяло и традиционную логику комических конфликтов. Созданные им «чудаки» с характерным для них сложным переплетением стремлений и страстей, глубоко погруженные в окружающий их мир, все более теряли свою исключительность и психологическую определенность0.
Таково описание одной из главных героинь повести «Дядюшкин сон» Москалевой Марьи Александровны. Достоевский не дает ее портрета вообще, а знакомит с ней читателя через образ поведения, поступки, с помощью речевой характеристики. Мы узнаем, что она первая дама в Мордасове. Властная, взбалмошная и честолюбивая. Мужа своего не ставит ни в грош и держит его в деревне. Известно, что почти никто в городе ее не любит, а многие ненавидят.
Образ ее подается с едкой иронией. Рассказчик много говорит о ее уме и «комильфотности» (comme il faut – умение себя держать), которое, в частности, проявляется в умении «...убить, растерзать, уничтожить каким-нибудь одним, словом соперницу… а между тем покажет вид, что и не заметила, как выговорила это слово» 0.
Ловкая и беспринципная, способная на все для достижения своих целей, властолюбивая Марья Александровна Москалева, отличающаяся, впрочем, по меткому выражению сатирика, «от Наполеона тем, что у нее даже на самых высоких вершинах славы никогда не кружилась голова» 0.
Очень емко изображает героиню в течение всего текста речевая характеристика. Например, мы наблюдаем два проявления Марьи Александровны.
В разговорах с князем, дочерью (с целью воздействия на чувства и достижения желаемого результата), Мозгляковым, провинциальными дамами:
«Но, князь, - поспешно перебивает Марья Александровна, - я слышала об ужаснейшем происшествии! Признаюсь, я была вне себя от испуга… Не ушиблись ли вы? Смотрите! этим пренебрегать невозможно…0 »
«Ты не веришь мне, Зина! Не сотри на меня враждебно, дитя мое! Я не осушала глаз эти два года, но скрывала от тебя мои слезы, и, клянусь тебе, я во многом изменилась сама в это время! Я давно поняла твои чувства и, каюсь, только теперь узнала всю силу твоей тоски…»(С. 386)
«Ах, Боже мой, как вы наивны, mon cher Paul. Напротив, нам надобно молить Бога о его здоровье. Надобно всем сердцем желать долгих дней этому милому, этому доброму, этому рыцарски честному старичку! Я первая, со слезами, и день и ночь буду молиться за счастье моей дочери…»(С. 425)
«Я уже не говорю о том, можно сказать, восторге, который я чувствую, видя вас обеих у меня, и еще вечером, - запела Марья Александровна, оправившись от первого изумления, - но скажите, пожалуйста, какое же чудо зазвало вас сегодня ко мне, когда я уже совсем отчаялась иметь эту честь?» (С. 443)
Марья Александровна учтива, любезна, использует все возможные средства, чтобы завладеть разумом собеседника, не пренебрегает лестью, возвышенными словами.
Наедине же с собой, иногда при дочери, с мужем Афанасием Матвеевичем героиня искренна и груба:
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
