73541 (612206), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

В стихотворении “Дымом половодье…” стога сравниваются с церквями, а заунывное пение глухарки с зовом ко всенощной.

И тем не менее не следует видеть в этом религиозность поэта. Он далёк от неё и рисует картину родного края, забытого и заброшенного, залитого половодьем, отрезанного от большого мира, оставленного наедине с унылым жёлтым месяцем, тусклый свет которого освещает стога, и они, как церкви, у прясел окружают село. Но, в отличие от церквей, стога безмолвны, и за них глухарка заунывным и невесёлым пением зовёт ко всенощной в тишину болот.

Видна ещё роща, которая “синим мраком кроет голытьбу”. Вот и вся неброская, нерадостная картина, созданная поэтом, всё, что он увидел в родном затопленном и покрытом синим мраком крае, лишённом радости людей, за которых, право же, не грех и помолиться.

И этот мотив сожаления о бедности и обездоленности родного края пройдёт через раннее творчество поэта, а способы выражения этого глубокого социального мотива в картинах природы, казалось бы, нейтральных к социальным сторонам жизни, будут всё больше совершенствоваться параллельно с развитием словарного запаса поэта.

В стихотворениях “Подражание песне”, “Под венком лесной ромашки”, “Хороша была Танюша…”, “Заиграй, сыграй, тальяночка…”, особенно заметно тяготение поэта к форме и мотивам устного народного творчества. Поэтому в них немало традиционно – фольклорных выражений типа: “лиходейская разлука”, как “коварная свекровь”, “залюбуюсь, загляжусь ли”, “в терем тёмный”, коса – “душегубка-змея”, “парень синеглазый”.

Используются также фольклорные конструкции поэтического образа. “Не кукушки загрустили – плачет Танина родня” (тип образа, хорошо известный поэту из русской народной песни и “Слова о полку Игореве”).

Стихотворение “Хороша была Танюша…” может служить примером умелого обращения начинающего поэта с фольклором. В стихотворении много фольклорных слов, выражений, образов, и построено оно на основе народной песни, на нём чувствуется рука будущего мастера. Здесь поэт использует психологический параллелизм, часто употреблявшийся в народном творчестве для выражения горя, несчастья, грусти. Есенин, однако, соединил его с бодрым частушечным напевом и добился этим глубокого проникновения в душу своей героини: “Побледнела, словно саван, схолодела, как роса, душегубкою-змеёю развилась её коса”; “Ой ты, парень синеглазый, не в обиду я скажу, я пришла тебе сказаться: за другого выхожу”.

Простые, незамысловатые слова и выражения, заимствованные из народного творчества и создают тот неподдельный, многим близкий стиль С. Есенина.

1.1.4. Поэтическая техника С. Есенина.

Лирический талант Сергея Есенина заметен и в оформлении строк, строф и отдельных стихотворений, в так называемой поэтической технике. Отметим прежде всего словесное своеобразие поэта: радость и горе, буйство и печаль, наполняющие его стихи, он выражает многословно, добиваясь выразительности в каждом слове, в каждой строке. Поэтому обычный размер лучших его лирических стихотворений редко превышает двадцать строк, которых ему достаточно для воплощения подчас сложных и глубоких переживаний или создания законченной и яркой картины.

Несколько примеров:

Не дали матери сына,

Первая радость не впрок.

И на колу под осиной

Шкуру трепал ветерок.

Две последние строки не только поясняют первые, имеющееся в них метонимическое уподобление содержит целую картину, характерную для сельской жизни. Шкура на колу – знак совершённого убийства, остающегося за пределами стихотворения.

Чуток поэт и к краскам, имеющимся в самом слове или в ряде слов. Коровы говорят у него “на кивливом языке”, капуста “волноватая”. В словах слышится перекличка кив - лив, вол – нов, во - ва.

Звуки как бы подхватывают и поддерживают друг друга, сохраняя заданное звуковое оформление строки, её мелодию. Особенно это заметно в гармонии гласных: твою озёрную тоску; в терем тёмный, в лес зелёный.

Строфа у поэта обычно четырёхстрочная, в которой каждая строка синтаксически закончена, перенос, мешающий напевности, - исключение. Четырёх - и двухстрочные строфы не требуют и сложной системы рифмовки и не дают её многообразия. По своему грамматическому составу рифмы Есенина не одинаковы, однако заметно тяготение поэта к точной рифме, придающей особую гладкость и звонкость стиху.[⁶]

Месяц рогом облако бодает,

В голубой купается пыли.

И кивал её месяц за курганом,

В голубой купается пыли.

1.1.5. Луна в поэзии Есенина.

Есенин – едва ли не самый лунный поэт в русской литературе. Распространённейший образ стихотворной атрибутики луна, месяц упоминаются в 351 его произведении более чем 140 раз.

Лунный спектр у Есенина очень разнообразен и может быть подразделён на две группы.

Первая: белый, серебряный, жемчужный, бледный. Здесь собраны традиционные цвета луны, хотя поэзия как раз там и получается, где традиционное преобразуется в необычное.

Во вторую группу, кроме жёлтого, входят: алый, червонный, рыжий, золотой, лимонный, янтарный, синий.

Чаще всего луна или месяц у Есенина – жёлтый. Затем идут: золотой, белый, рыжий, серебряный, лимонный, янтарный, алый, червонный, бледный, синий. Жемчужный цвет употребляется лишь однажды:

Не сестра месяца из тёмного болота

В жемчуге кокошник в небо запрокинула,-

Ой, как выходила Марфа за ворота…

Очень характерный для Есенина приём – в смысле его нехарактерности: поэт употребляет чистые, естественные краски, традиционные для древнерусской живописи.

Красной луны у Есенина вообще нет. Может быть, только в “Поэме о 36”:

Месяц широк и ал…

Цвет луны у Есенина не зловещ, не апокалиптичен. Это не луны М. Волошина:

И распускается, как папоротник красный,

Зловещая луна…

К снежной луне, гиацинтово – синей,

Вместе с тобою лицом я прильну.

Мне враждебны рабыни

Смертно – влажной луны…

Есенинская луна всегда в движении. Это не известковый шар, вознесённый в небо и навешивающий сонную одурь на мир, а обязательно живое, одухотворённоё:

Дорога довольно хорошая,

Приятная хладная звень.

Луна золотою порошею

Осыпала даль деревень.

Сложная метафоричность, которой не избегает Есенин, не может быть отнесена к некому поэтическому экзотизму. “Речь наша есть тот песок, в котором затерялась маленькая жемчужина, - писал Есенин в статье “Отчее слово”.

Многообразная луна Есенина оказывается жёстко подчинённой традиционно – фольклорной образности, от которой столь же зависит, как её небесный двойник – от Земли. Но вместе с тем: как реальная луна управляет приливами земных морей и океанов, так изучение есенинской лунной метафорики позволяет увидеть в кажущейся от повторяемости простоте народных образов концентрат ”весьма длинных и сложных определений мысли” ( Есенин).

В беловом автографе “Черного человека” автором зачеркнута строфа:

Но лишь только от месяца

Брызнет серебряный свет,

Мне другое синеет,

Другое в тумане чудится.

Можно даже назвать Есенина лунатиком, для осторожности пояснив: его долгий диалог с лунным светом вызван ощущением, что именно луна, вбирающая в себя и отражающая солнечные лучи, именно луна оказывается наилучшим выразителем лирической сущности: перенести смысл слова с основных на дополнительные его значения.

Обратись лицом к седьмому небу,

По луне гадая о судьбе,

Успокойся, смертный, и не требуй

Правды той, что не нужна тебе.

Золотою лягушкою луна

Распласталась на тихой воде…

Если мир и не познаваем в слове, то от живописания словом ему не уйти.[⁷]

Лирика Есенина очень красива и богата. Поэт использует различные художественные средства и приёмы. Основные из них:

• Есенин часто употребляет слова с уменьшительными суффиксами. Употребляет он и старые русские слова, сказочные названия: выть, свей и др.

• Поэзия Есенина образна. Но образы его тоже просты: «Осень — рыжая кобыла». Образы эти опять-таки заимствованы из фольклора, например, ягненок — образ невинной жертвы.

• Интересна и цветовая гамма Есенина. Он чаще всего употребляет три цвета: синий, золотой и красный. И эти цвета тоже символичны.

Синий — стремление к небу, к невозможному, к прекрасному:

Вечером синим, вечером лунным

Был я когда-то красивым и юным.

Золотой — изначальный цвет, из которого всё появилось и в котором всё исчезает: «Звени, звени, златая Русь».

Красный — цвет любви, страсти:

О, верю, верю, счастье есть!

Еще и солнце не погасло.

Заря молитвенником красным

Пророчит благостную весть...

• Часто Есенин, используя богатый опыт народной поэзии, прибегает к приему олицетворения:

Черемуха у него "спит в белой накидке", вербы — плачут, тополя — шепчут, "пригорюнились девушки-ели", "словно белой косынкой повязалась сосна", "плачет метель, как цыганская скрипка" и т. д.

2.1 Ведущие темы поэзии.

О чём бы ни писал Есенин, он мыслит образами, взятыми из мира природы. Каждое его стихотворение, написанное на любую тему, всегда необыкновенно красочно, близко и понятно каждому.

2.1.1. Тема деревни.

В основе ранней есенинской поэзии лежит любовь к родной земле. Именно к родной земле крестьянской земле, а не к России с её городами, заводами, фабриками, с университетами театрами, с политической и общественной жизнью. России в том смысле, как мы её понимаем, он в сущности не знал. Для него родина – своя деревня да те поля и леса, в которых она затерялась. Россия – Русь, Русь – деревня.

Очень часто Есенин в своих произведениях обращается к Руси. Первое время он прославляет патриархальные начала в жизни родной деревни: рисует “хаты – в ризах образа”, уподобляет Родину “черной монашке”, которая “читает псалмы по сынам”, идеализирует радостных и счастливых “добрых молодцев”. Таковы стихотворения “Гой ты, Русь моя родная…”, “Край ты мой заброшенный…”, “Голубень”, “Русь”. Правда, порой у поэта слышится “тёплая грусть” и “холодная скорбь”, когда он встречает крестьянскую нищету, видит заброшенность родного края. Но это лишь углубляет и усиливает его беспредельную любовь к тоскующей сиротливой земле.

О Русь – малиновое поле

И синь, упавшая в реку,-

Люблю до радости и боли

Твою озёрную тоску.

Есенин умеет почувствовать в самой тоске родимой стороны веселость, в дремлющей Руси – накопление богатырских сил. Его сердце отзывается на дивичий смех, на пляску у костров, тальянку ребят. Можно, конечно, уставиться в “ухабины”, “кочки и впадины” родной деревни, а можно увидеть “как синеют кругом небеса”. Есенин усваивает светлый, оптимистический взгляд на судьбу своего Отечества. Поэтому так часто в его стихах звучат лирические признания, обращенные к Руси:

Но люблю тебя, родина кроткая!

А за что разгадать не могу.

…………………………….

Ой ты, Русь моя, милая родина,

Сладкий отдых в щёлку купырей.

……………………………..

Я снова здесь, в семье родной,

Мой край, задумчивый и нежный!

Для обитателя этой Руси весь жизненный подвиг – крестьянский труд. Крестьянин забит, нищ, гол. Так же убога его земля:

Слухают ракиты

Посвист ветряной…

Край ты мой забытый,

Край ты мой родной.

Такой же нищий, сливаясь с нею, ходит по этой земле мужицкий Бог:

Шёл Господь пытать людей в любви,

Выходил Он нищим на кулижку.

Старый дед на пне сухом, в дуброве,

Жамкал дёснами зачерствелую пышку.

Увидал дед нищего дорогой,

На тропинке, с клюшкою железной,

И подумал: “Вишь, какой убогой.-

Знать, от голода качается, болезный”.

Подошёл Господь, скрывая скорбь и муку:

Видно, мол, сердца их не разбудишь…

И сказал старик, протягивая руку:

“ На, пожуй… маленько крепче будешь”.

Можно по стихам Есенина восстановить его ранние мужицко – религиозные тенденции. Выйдет, что миссия крестьянина божественна, ибо крестьянин как бы сопричастен творчеству Божью. Бог – отец. Земля – мать. Сын – урожай.

Россия для Есенина – Русь, та плодородящая земля, родина, на которой работали его прадеды и сейчас работают его дед и отец. Отсюда простейшее отождествление: если земля – корова, то признаки этого понятия могут быть перенесены на понятие родина.[⁸]

Образ страны Есенина невозможно представить без таких всем нам знакомых примет, как “синий плат небес”, “солончаковая тоска”, “извёстка колоколен” и “берёза – свечка”, а в зрелые годы – “костёр рябины красной” и “низкий дом”, “в залихватском степном разгоне колокольчик хохочет до слёз”. Трудно представить себе Россию Есенина и без такой картины:

Синее небо, цветная дуга.

Тихо степные бегут берега,

Тянется дым, у малиновых сёл

Свадьба ворон облегла частокол.

Рождаясь и вырастая из пейзажных миниатюр и песенных стилизаций, тема Родины вбирает в себя русские пейзажи и песни, и в поэтическом мире Есенина эти три понятия: Россия, природа и “песенное слово” – сливаются воедино, поэт слышит или слагает песню “про отчий край и отчий дом”, а в это время в тиши полей разносится “рыдалистая дрожь неотлетевших журавлей” и “золотеющая осень” “листвою плачет на песок”.[⁹]

Это есенинская Русь. “Это всё, что зовём мы родиной…”

2.1.2 Тема родины в лирике Есенина.

Тема, которая заняла центральное место в поэзии Есенина, – тема Родины.

Есенин был вдохновенным певцом России. Все самые возвышенные представления и сокровенные чувства его были связаны с нею. “ Моя лирика жива одной большой любовью – любовью к Родине, - признавался поэт. – чувство Родины – основное в моём творчестве”.

Поэтизация родной природы средней полосы России, такая постоянная в поэзии Есенина, была выражением чувства любви к родной земле. Когда читаешь такие ранние стихотворения, как “Cыплет черёмуха снегом …”, “Край любимый! Сердцу снятся…”, когда будто наяву видишь поля с их “малиновой ширью”, синь озёр и рек, баюкающий “мохнатый лес” с его “стозвоном сосняка”, “тропу деревень” с “придорожными травами”, нежные русские берёзы с их радостным приветом, поневоле сердце, как и у автора, “васильками светится”, и “горит в нем бирюза”. Начинаешь по–особому трепетно любить этот “край родимый”, “страну березового ситца”.

В бурные революционные времена поэт говорит уже о “воспрянувшей Руси”, грозной стране. Она видится теперь Есенину огромной птицей, приготовившейся к дальнейшему полёту ( “О Русь, взмахни крыльями”), обретающей “иную крепь”, счищающей с себя старый чёрный дёготь. Появляющийся у поэта образ Христа символизирует и образ прозрения, и одновременно новые муки и страдания. Есенин с отчаянием записывает: “Ведь идёт совершенно не тот социализм, о котором я думал”. И поэт мучительно переживает крах своих иллюзий. Тем не менее, в “Исповеди хулигана” он вновь повторяет:

Я люблю Родину.

Я очень люблю Родину!

В стихотворении “Русь уходящая” Есенин уже определённо говорит о том старом, что умирает и с неизбежностью остаётся в прошлом. Поэт видит людей, уверовавших в будущее. Пусть робко и с опаской, но “они о новой жизни говорят”. Автор всматривается в кипение изменившейся жизни, в “новый свет”, который горит ”другого поколения у хижин”. Поэт не только удивляется , но и хочет вобрать в сердце эту новь. Правда, и теперь в стихотворения он вносит оговорку:

Приемлю всё.

Характеристики

Список файлов курсовой работы