73529 (612204), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

Данте все время оперирует материалом, взятым из живой итальянской действительности, материалом современным и даже злободневным для первых читателей его поэмы. За небольшим исключением Данте выводит не легендарных персонажей, а лиц, хорошо известных читателю.

Данте, сопровождаемый Вергилием, потом Беатриче, проходит все сферы жизни — от порока до покаяния и чистоты.

Уже в первых терцинах поэмы возникает желание преодо­леть адский хаос жизни.

В середине нашей жизненной дороги

попал я в мрачный, неизвестный лес,

где путь прямой терялся в темном логе.

Как рассказать, чтоб он в словах воскрес?

Тот лес был диким, мощным и суровым.

Страх памяти доселе не исчез.

Немногим горше быть под смертным кровом,

но расскажу, как я добро нашел

среди всего, что видел в мире новом.

Данте начинает свою поэму с надеждой прорваться сквозь хаос, грязь, пороки жизни к миру высокому, подняться от зем­ли к небу.

Общая тональность поэмы Данте сурова. Но, как в диких скалах прорастают редкие нежные цветы, так гневный стиль и мрачный колорит дантовских терцин пронизывают стихи, прон­зительные по лиризму, В языке Данте был не архаистом, а но­ватором. Он смело включал в свои терцины разговорный язык. Устная речь со всеми ее неправильностями была для Данте по­стоянным источником его лексики. Это давало Пушкину право назвать Данте «диким». Когда поэту не хватало слов, знако­мых итальянскому языку XIII в., Данте творил их сам. Поэма Данте не музей, а лаборатория алхимика. Поэт вел поиск, сла­гал литературный язык, а не консервировал его застывшие формы. Простота и наивная торжественность речи, суровость и нежность Данте были не только поэтической музыкой поэмы, но выражением ее смысла. Жестокость жизни и низость поро­ков, втягивающих человека в круги ада, не отменяют для Дан­те ни теплоты человеческого сердца, ни сострадания.

Идея единства, любовь — корень поэмы и в политическом, и в психологическом смысле. Во вступлении к поэме растерянность человека, заблудившегося в бездорожье леса, ведет к слабости, создает опасность быть завоеванным пороками, которые, как зве­ри (пантеры, лев, тощая волчица), преследуют одинокого. Чело­века спасает опора на прежний высокий опыт общения с искусст­вом (появление Вергилия), та цепная реакция любви, которая во 2-й песни «Ада», благодаря форме рассказа в рассказе, создает ощущение непрерывности чувства, его непрекратимости.

Во 2-й песни «Ада» Вергилий объясняет, почему он пришел на помощь Данте, заблудившемуся в сумрачном лесу жизни. Оказывается, Мадонна призвала Лючию, чтобы расспросить, отчего Беатриче не поможет любящему ее человеку, захлебнув­шемуся в море бед. Лючия пришла к Беатриче, которая усты­дилась своего райского спокойствия и сошла в ад, прося Верги­лия помочь одинокому Данте. Это цепная реакция любви, это руки помощи, которые тянутся одна к другой, это объятия. И в полном соответствии с этой мыслью приведена поэтическая ткань «Божественной комедии». Она написана терцинами. В каждом трехстишии рифмуются первая и третья строки, а окон­чание второй переходит в рифмы следующей терцины. Это цеп­ная реакция рифм, их объятия.

При этом Данте трезво знает, что высота духа не избавляет от страдания. В 6-й песни «Ада» поэт спрашивает у Вергилия, Уменьшатся ли мучения грешников после Страшного Суда.

Твоей науки истины верны,

сказал он. — Чем созданье совершенней,

тем больше благо, боль ему слышны.

(Перевод В. Г, Маранцмана)

Гете в разговоре с Эккерманом предупреждал, что даже чи­тать Данте почти вредно для здоровья. «Опять разговор завер­телся вокруг стоящего перед нами бюста Данте, вокруг его жизни и его творений. Всех нас поражал темный их смысл, непонят­ный даже итальянцам, иноземцам же тем паче невозможно было проникнуть в глубины этого мрака.

«Вам, — вдруг ласково обратился ко мне Гете, — ваш ду­ховник должен был раз и навсегда запретить изучение этого поэта». Далее Гете заметил, что сложная рифмовка едва ли не в первую очередь способствует затрудненному пониманию Данте. Вообще же говорил о нем с благоговением, причем меня пора­зило, что он не довольствовался словом «талант» и вместо тако­вого употреблял «природа», чем, видимо, хотел выразить не­что более всеобъемлющее, пророчески-суровое, шире и глубже охватывающее мир».

Художники донесли до нас облик этого удивительного поэ­та, который творил мир по своим законам.

Лицо его сурово, как барельеф из камня. Огромное напря­жение творца живет в этом лице. На севере Италии, под Триес­том, есть скала, которую жители называют профилем Данте. Но не только суровость одушевляет это лицо.

Данте был крещен в баптистерии, восьмиугольном здании, посвященном Иоанну Крестителю и находящемся рядом с глав­ным собором Флоренции — Санта Мария дель Фьоре. Данте любил это здание и поэтому в одной из песен «Ада» называет баптистерией «мой прекрасный Сан Джиованни? и рассказыва­ет, как он, неловко бросившись на помощь захлебнувшемуся в воде младенцу, разбил одну из крестильных чаш. Этот жест очень характерен для Данте. Вся его жизнь была подвигом любви и спасения человека.

Путь человека к совершенству, от низости к высоте, сло­жен, и в поэме Данте показывает, что очищение совершается страданием и любовью.

Первая часть «Божественной комедии» — «Ад», в котором Данте собрал все пороки, живущие в людях, и расположил их в определенной последовательности.

Ад по своей архитектонике представляет собой конусооб­разную воронку, В верхних кругах караются невоздержанные, которые не могут обуздать своих инстинктов, пристрастий: сла­дострастники, обжоры, скупцы и расточители, гневные. Не зная удержу в своих желаниях, они искупают порок карой, которая связана с их грехом и противоположна тому, что приносило им удовлетворение. Слепо отдавшиеся похоти преследуются адс­кой бурей, которая гонит их, словно ветер осенние листья. Об­жоры захлебываются в слякоти под ледяным дождем. Гневных прожигает дождь из огней.[4, c. 12]

В следующих кругах ада наказания более жестоки, ибо бо­лее тяжел грех: насильники над ближним и над собой (самоубийцы), над божеством и естеством. Еще страшнее для Данте грехи обмана, лицемерия, раздора, и они караются ниже. Но самое дно ада — ледяной пруд Коцит вмещает предателей род­ных, родины, единомышленников и благодетелей.. Таков реестр пороков, составленный Данте_:

И все же поэма дает читателю ощущение не только ужаса, но трагизма и красоты. Ведь сама гармония дантовских терцин рождает катарсис — очищение от стесненного страдания, которое дарит великое искусство. Читая сурового, по выражению Пушкина, Данте, мы не только скорбим, но прозреваем и даже просветляемся.

Может быть, поэтому мотив полета пронизывает многие пес­ни «Божественной комедии». Даже в «Аду» Данте в 5-й песни вспоминает летящих журавлей и голубей, стремящихся в свое гнездо, а в 17-й песни описывает полет странного зверя Гериона, у которого лицо человека и туловище змеи. Римский поэт Вергилий, который ведет Данте по кругам ада, помогает сму­щенному новичку подняться на спину Гериона. Вот описание этого полета:

Тот, кто не раз мне помогал словами,

вливая силы, знал, чем я смущен,

помог подняться, поддержав плечами, и говорит:

«Ну, двигай, Герион,

спускайся вниз широкими кругами.

Пойми, что новой ношей отягчен».

Как часто происходит с кораблями,

когда, отчалив, пятятся кормой,

так снялся зверь. Потом, сменив местами перед и хвост, свободною игрой

занялся: весь, как угорь, натянулся,

сгребая лапой воздух под собой.

2. Художественное своеобразие «божественной комедии» Данте, как отражение жизни и смерти в средние века

2.1. Политический и психологический смысл поэмы Данте А.

Данте показал картины пороков, живущих в людях для того, чтобы противопоставить их другим картинам, которые должны создавать люди для того, чтобы была гармония для осознания, его поэме своего рода просветительская база для всех кто живет на земле.

Художественное своеобразие показа жизни в трех параллелях представлено приемами представления для читателя символических действующих лиц и деталей, мотивов разных видов восприятия.

И в 26-й песни «Ада» Данте рассказывает о том, как Одис­сей с малым отрядом отважился идти, в неизведанное море за Геркулесовы столбы и начал «полет безумный средь зыбей». Одиссей наделен страстью познания, и, хотя он грешен, потому что ввел в гибельное заблуждение других людей, Данте не толь­ко осуждает героя, но сочувствует ему.

Данте и Вергилий видят огни, которые движутся по дну долины. В каждом из огней сжигаются грешники, которые хитросплетениями ума побудили людей к ложным путям. В одном из них заключен Одиссей. Данте любил полет, он был дерзок. Но бесконечная жажда познания ведет человека к гибели. И в этом одно из трагических противоречий высокого на­значения человека и его натуры.

Из всей неоглядной шири «Божественной комедии» предла­гаем познакомиться с 5-й и 26-й песнями «Ада».

Пятая песнь «Ада» открывает круг, в котором томятся «не­воздержанные». Беспощадный и точный суд Миноса отсылает каждого грешника в ту щель ада, где ему уготовано наказание. Но действие песни начинается со спора Данте и Вергилия с Миносом, и это очень существенно для понимания позиции поэта. Минос — жестокий судья, призывающий путников ни­кому и ничему не доверять в аду. История Франчески и Паоло отвергает это предостережение и вызывает у Данте не просто сочувствие, а потрясение. Диалог поэтов с Миносом и разговор Данте с Франческой представлен в композиции песни как по­люсы отношения к человеку: беспощадность и милосердие. Характерно, что римский поэт Вергилий в своем рассказе ироничен по отношению к грешникам, а разговор с Франческой ведет полный сострадания Данте, поэт нового времени.

Адская буря гонит грешников с тем неистовством, с каким они отдавались своим страстям. Но грехи плоти предстают в песне в двойном освещении: похоть и любовь. Семирамида, Дидона, Клеопатра, представленные Вергилием, наказаны за разврат и потому не вызывают сочувствия римского поэта. Данте же с самого начала песни, с описания адской бури, полон ужаса и сострадания. Поэтические сравнения, которые предваряют рассказ Франчески (бурное море, где ветер бьется с волнами, поющие свою жалобу журавли, голуби с трепетом их крыльев и т.д.), создают лирическую атмосферу и подчеркивают учас­тие поэта, его близость к тем героям и событиям, о которых идет речь.

Главным мотивом всей песни оказывается трагический по­единок: любовь ведет к гибели, но чувства человека неодолимы, страсть — неизбежная потребность нежного сердца.

В 26-й песни речь идет о тех, кто вводит людей в обман из-за несдержанности своего ума, кто был увлечен хитроумием позна­ния. Пророчество беды, которая должна пасть на Флоренцию, не обнаруживает в самом Данте сдержанности. Напротив, здесь неистовство горечи и любви. Жители Прато, городка, покорен­ного Флоренцией, ненавидят ее и терпеливо ждут беды, как и оскорбленный ею Данте. Зачин песни становится началом внутреннего мотива, в котором сталкиваются предписанные человеку традиции, каноны, ограничения и безрассудный полет его разума. В известной степени 26-я песнь оказывается аналогом 5-й песни «Ада», где чувства вели людей к гибели. Здесь неуем­ная жажда познания, зов разума ведут к обману и смерти.

Песнь делится на три части. Сначала перед нами возникает средь мрачных уступов поэтическая картина движущихся ог­ней. Развернутое сравнение их со светлячками, которых отды­хающий крестьянин с крыши своего дома видит в ночной долине, создает возвышенное настроение. Таинственный трепет огней возбуждает интерес Данте. Он едва не падает в пропасть, поглощенный этим зрелищем.

В сущности поэт так же не привык сдерживать свою страсть к познанию, как грешники, сгорающие в адском огне. И это ему, как и им, грозит гибелью. Почему этим грешникам дано такое наказание? Жажда познания заслонила сдержанность и осторожность. По Библии, страсть к познанию — грех. Неда­ром Адама и Еву Бог изгнал из рая не сразу после грехопаде­ния, а лишь тогда, когда Адам пытался дать название всем ве­щам, т.е. присвоить себе привилегию Бога.[5, c. 23]

Вторая часть песни — разговор Данте и Вергилия, объясня­ющего поэту, кто и за что мучается в языках пламени. Особый интерес у Данте вызывает «рогатый огонь» с раздвоенными языками пламени. Это тоже символический образ. Несдержан­ность ума ведет к раздвоению человека, нарушению его при­родной сути полетом фантазии. Исповедь Улисса (Одиссея) Данте слышит впрямую, без перевода Вергилия. Данте более всего интересует, что привело Улисса к гибели. Люди, посмевшие выйти в открытое море, за Геркулесовы столбы, означавшие конец изведанного мира, нарушили законы, данные богами. Их поступок назван безумным, но обаяние этого гордого шага пере­дано с завораживающей образностью (весла — крылья и т.д.). Человек не может довольствоваться данными ему пределами, он жаждет познания. Вот итог песни, хотя в начале ее доблестью была провозглашена сдержанность.

Бездны, в которые ведет ум, более греховны для Данте, чем прямой обман, воровство. И поэтому Улисс и все, кто повинен в грехе использования ума для обмана, находятся в нижнем кру­ге ада. Но Данте, как поэт, идущий к Возрождению и готовя­щий его, любуется смелым полетом и поэтизирует безоглядное стремление человека к познанию.

2.2. Мысли Данте – как тема для поколений поэтов

Главные мотивы «Божественной комедии» Данте являются решающим для трагических поединков, в поэме любовь ведет к гибели, но чувство человека неодолимы, страсть – неизбежна, она потребность ля нежного сердца.

Связь с этими мотивами мы видим в поэзии многих поэтов более позднего времени у А.С. Пушкина, у А. блока, у А. Ахматовой.

У Пушкина есть эта гуманистическая мысль Данте, пред­вестника Возрождения, она отзовется дальним, но отчетливым эхом в стихотворении «На холмах Грузии.-.»:

И сердце вновь горит и любит оттого,

Что не любить оно не может.

Пожар сердца для Данте страшен и прекрасен, для Пушки­на — неотвратим и естествен. Франческа и Паоло оказывают­ся, по Данте, невиновными. Самое страшное наказание (Каи­на) ждет их убийцу. Любовь сильнее адской кары, которая не может заставить Франческу и Паоло отречься от своих чувств, разъединить их. Ад может мучить, заставить любящих стра­дать, но не истребит их чувства. И в этой мысли Данте слы­шится победа гуманизма нового времени над средневековьем.

Пушкин любил Данте и называл его «il grand padre», план «Ада» считал гениальным.

Зорю бьют. Из рук моих

Ветхий Данте выпадает.

На устах начатый стих

Недочитанный затих — Дух далече улетает.

В 1830 г. Пушкин терцинами пишет стихотворение «В начале жизни школу помню я...», а в 1832-м в терцинах дает обоб­щенный образ Дантова ада. Это не перевод, а вариации на тему:

Характеристики

Список файлов курсовой работы