73481 (612195), страница 3

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 3)

В неистовой пляске несутся ветра

Навстречу друг другу: сшибаясь, шумят

И празднуют дикий и ярый мятеж,

Смешались в одно небеса и земля...

И всю эту бурю послал на меня

Разгневанный Зевс, чтоб меня устрашить!

О матерь святая моя! О Эфир,

Свой свет разливающий всюду, взгляни,

Как я напрасно страдаю!

Заключительная ремарка драматурга: "Удар молнии. Прометей проваливается сквозь землю" — ставит финальную точку в этой драматической ситуации. Герой низвергнут в недра земли, но не побеждён морально.

Прометей, как провидец, знал с самого начала, что его борьба обречена:

"все предвидел сам заранее"... Но несмотря на это он всё же совершил свой поступок, предвидя все последствия и заранее готовый понести кару. Эсхил показывает, что дух героя нельзя ничем сломить, ни какими страданиями и угрозами, если он вооружён глубокой идейностью и железной волей.

А. Ф. Лосев в своей книге "Античная литература" писал: "В образе Прометея представлена та классическая гармония судьбы и героической воли, которая вообще является огромным и ценным достижением греческого гения: судьба все предопределяет, но это не ведет обязательно к бессилию, к безволию, ничтожеству; она может вести и к свободе, к великим подвигам, мощному героизму. В таких случаях судьба не только не противоречит героической воле, но, наоборот, ее обосновывает, возвышает. Таков Ахилл у Гомера, Этеокл у Эсхила, но в еще большей мере таков Прометей".

Исторической основой для такой трагедии могла послужить только эволюция общества, переход от первобытного состояния человека к цивилизации. Трагедия хочет убедить читателя и зрителя прежде всего в необходимости борьбы со всякой тиранией и деспотией в защиту слабого и угнетенного человека. Эта борьба, по Эсхилу, возможна благодаря цивилизации, а цивилизация возможна благодаря постоянному прогрессу.

Идеология этой трагедии отличается от прочих трагедий Эсхила своим отношением к Зeвсу. А. Ф. Лосев пишет: "В других трагедиях Эсхила мы находим восторженные гимны Зевсу, богословские рассуждения о нем и уж во всяком случае неизменое почитание его. В противоположность этому Зевс "Прикованного Прометея" изображен тираном, жесточайшим деспотом, вероломным предателем, не всемогущим, хитрецом и трусом. Когда же мы начинаем вникать в стиль "Прикованного Прометея", то оказывается, что это отношение к Зевсу является здесь не просто какой-то абстрактной теорией но проводится в самой смелой, дерзкой и даже бунтарской форме, с революционным пафосом, с просветительской убежденностью и с публицистическим задором. Это, несомненно, просветительская трагедия, это — восторженное похвальное слово борцу с тиранией".

К сожалению, потеря остальных частей трилогии навсегда закрыла от нас великую тайну; что хотел сказать своим творением греческий трагик, какой выход указывал он, как разрешал он конфликт между неограниченными стремлениями человеческого духа и таинственной высшей силой, кладущей предел этим стремлениям? Известный историк литературы начала XX века П.С. Коган в своей книге "Очерки по истории древнегреческой литературы" пишет об этом так: "Что трилогия не была обвинительным актом против мятежного титана, видно из того, что в сохранившейся части ее Зевс выведен в роли мстительного и несправедливого тирана, а Прометей — в роли благодетеля человечества, друга истины и самоотверженного борца за права людей. Что, с другой стороны, трилогия едва ли была, вызовом высшим силам и мировому порядку в духе Байрона, приходится заключить, зная глубоко религиозное чувство Эсхила. Слова благоразумия и умеренности, раздающиеся постоянно из уст хора, этого беспристрастного и правдивого резонера греческой трагедии, свидетельствует о том, что Эсхил не был безусловным сторонником неумеренных притязаний своего героя. В словах хора власть божества выставляется вечным, неизменным законом. Возможно, что в третьей части Эсхил нашел выход, который был примирением между божественной волей и правами могучей, непокорной личности, между необходимостью и свободой, идеалом и действительностью. Вероятно, Зевс выступал там в ином свете, о чем свидетельствуют и намеки в сохранившейся трагедии, где Зевс сам подчинен законам судьбы. Вероятно, и Прометей в погибшей части трилогии был освещен иначе, чем в известной нам трагедии."

На основании анализа фрагментов не дошедшей до нас полностью трагедии "Освобождённый Прометей", представляющей собой последнюю часть трилогии, учёные предполагают, что в этой трагедии происходило примирение Прометея с Зевсом. Это не означает, что Прометей склонялся перед Зевсом или отказывался от защиты людей; просто каждый из противников осознавал бессмысленность своего упорства. Зевс должен был пойти на уступки, т. к. судьба его власти находилась в руках Прометея. В результате предполагаемого брака с Фетидой Зевс потеряет власть, поэтому боги решают выдать Фетиду за смертного (выбирают Пелея, будущего отца Ахилла). Таким образом "правитель на опыте убеждался в необходимости считаться с волей "слабых", а те в свою очередь должны понять целесообразность подчинения разумной власти. На этом и строится демократическая система правления, и идея трилогии звучит вполне по эсхиловски."

Заключение

В трагедии "Прикованный Прометей" заложена "идея непримиримого конфликта между свободой и необходимостью, между титаническими притязаниями гордой личности и железными оковами, наложенными на неё судьбой".

Рок для Эсхила — всемогущая сила, борьба с которой обречена. Но не смотря на это эсхиловский Прометей, как и другие герои античных трагедий, вступают в неё. А. Боннар в своей книге "Греческая цивилизация" пишет о значении этой борьбы: "борьба героя и даже его смерть содержат залог, залог того, что они способствуют нашему освобождению от Рока".

Неизменно рисуя победу прогрессивных принципов в морали, праве и государственном устройстве, Эсхил отражал основные исторические тенденции своего времени. В его трагедиях изображались "борьба и смена политических и моральных систем; его персонажи являются представителями нравственных и даже космических сил.

Анализ художественного стиля трагедий Эсхила обнаруживает огромные усилия великого гения изобразить дикое буйство темных сил седой старины, но не просто изобразить, а показать их преображение и просветление, их новую организацию и пластическое оформление. Это происходит в результате развития жизни эмансипированного полиса. Именно полис есть та преобразующая и организующая сила, благодаря которой человек освобождается от этой первобытной дикости. Но для этого нужен крепкий и молодой, мощный и героический полис восходящего рабовладения, для него, в свою очередь, необходимы и мощные герои, наделенные величайшей героической способностью бороться со старым и создавать новое. "Только полис, восходящий полис объясняет нам у Эсхила его новую моралистическую религию, его новую цивилизованную мифологию, его новый монументально-патетический стиль и художественное оформление."

Эсхил шел вместе со своим веком по путям восходящей рабовладельческой демократии, которая вначале отражала собой огромную мощь нового класса и его титанические усилия создать культуру нового типа, связанную с общественно-политической жизнью молодой восходящей демократии. Титанизм Эсхила есть, несомненно, выражение мощного подъема не только его класса, но и всего его великого народа.

"Прикованный Прометей" - трагедия, которая кладет начало высокой, героической трактовке образа Прометея, получившей затем важное продолжение в европейской культуре, оформившей этот образ как "вечный", "мировой".

Вслед за Эсхилом образ Прометея вдохновил ряд великих художников слова. Он — герой одного из ранних стихотворений Гете. "Прометей" Байрона, написанный в 1816 г. в Швейцарии, — страстный призыв к сопротивлению любым формам угнетения. Этот древний миф интересовал Байрона с детских лет. Под его пером титан представал как символ "судьбы и силы". Для другого великого поэта романтика, современника и друга Байрона, Шелли, автора драматической поэмы "Освобожденный Прометей" (1819), образ титана был, напротив, окрашен в жизнеутверждающие, оптимистические тона. Его освобождение от мук означало у Шелли начало "золотого века" человечества, раскрепощение и гармоничное развитие всех творческих сил людей в единении с природой. Вдохновлял образ Прометея и композиторов: Листа, Скрябина.

Только в русской поэзии XIX—XX вв. образ Прометея был воспет многими поэтами: среди них Баратынский, Кюхельбекер, Огарев, Бенедиктов, Я. Полонский, Фофанов, Брюсов, Вяч. Иванов и другие.

Это еще раз говорит о том, что образ Прометея вечен.

2. Библиография

Учебная и научная литература

1. Анпеткова-Шарова Г.Г., Дурова В.С. Античная литература; под ред. А.А. Тахо-Годи.- 6-е изд. Испр.-М.: Черо, Минск: ООО Асар, 2001.

2. История античной литературы; Б.А. Гиленсон.- М.: Флинта: Наука, 2001.

3. Никола М.И.Античная литература: Учебное пособие / Практикум.- 2-е изд.-М.: Флинта: Наука, 2003.

4. Тронский И.М. История античной литературы. - М., 1988.

5. Рацдиг С.И. История древнегреческой литературы. - М., 1982.

6. Лосев А.Ф. Античная литература / под ред. А.А. Тахо-Годи.- 6-е изд., исправл.- М.: ЧеРо; Минск: ООО Асар, 2001.

7. Боннар А. Трагедия, Эсхил, Рок и справедливость // Греческая цивилизация. М. 1958. кн 1.

8. Тахо-Годи А.А. Греческая мифология.- М., Искусство, 1989.

9. Коган П.С. Очерки по истории древнегреческой литературы.- М., Книжный дом "Либроком", 2009.

10. Кун Н.А. Легенды и мифы древней Греции.- М., АСТ, 2008.

11. Энциклопедия Брокгауза Ф.А. и Ефрона И.А. (1890 — 1916гг.) http://www.brocgaus.ru

12. Тронский И.М. История античной литературы. http://www.antique-lit.niv.ru

Художественные тексты:

1. Позднев М. Хрестоматия по литературе Древней Греции.- СПб., Азбука классика, 2004.

2. Эсхил. Орестея. Прикованный Прометей.- СПб., Азбука классика, 2006.

Характеристики

Список файлов курсовой работы