73052 (612104), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Сумарокову принадлежат двенадцать комедий. По опыту французской литературы “правильная” классическая комедия должна быть написана стихами и состоять из пяти актов. Но Сумароков в ранних своих опытах опирался на другую традицию — на интермедии и на комедию дель-арте, знакомую русскому зрителю по спектаклям приезжих итальянских артистов. Сюжеты пьес традиционны: сватовство к героине нескольких соперников, что дает автору возможность демонстрировать их смешные стороны. Интрига обычно осложняется благоволением родителей невесты к самому недостойному из претендентов, что не мешает, впрочем, благополучной развязке. Первые три комедии Сумарокова “Тресотиниус”, “Пустая ссора” и “Чудовищи”, состоявшие из одного действия, появились в 1750 г. Герои их повторяют действующих лиц комедии дельарте: хвастливый воин, ловкий слуга, ученый педант, алчный судья. Комический эффект достигался примитивными фарсовыми приемами: дракой, словесными перепалками, переодеванием.
Так, в комедии “Тресотиниус” к дочери господина Оронта — Кларисе сватаются ученый Тресотиниус и хвастливый офицер Брамарбас, Господин Оронт — на стороне Тресотиниуса. Сама же Клариса любит Доранта. Она притворно соглашается подчиниться воле отца, но втайне от него вписывает в брачный контракт не Тресотиниуса, а Доранта. Оронт вынужден примириться с совершившимся. Комедия “Тресотиниус”, как мы видим, еще очень связана с иноземными образцами, героев, заключение брачного контракта — все это взято из итальянских пьес. Русская действительность представлена сатирой на конкретное лицо. В образе Тресотиниуса выведен поэт Тредиаковский. В пьесе много стрел направлено в Тредиаковского, вплоть до пародии на его любовные песенки.
Следующие шесть комедий — “Приданое обманом”, “Опекун”, “Лихоимец”, “Три брата совместники”, “Ядовитый”, “Нарцисс” — были написаны в период с 1764 по 1768 г. Это так называемые комедии характеров. Главным герой в них дается крупным планом. Его “порок” — самовлюбленность (“Нарцисс”), злоязычие (“Ядовитый”), скупость (“Лихоимец”) — становится объектом сатирического осмеяния.
На сюжет некоторых комедий характеров Сумарокова оказала влияние “мещанская” слезная драма; в ней обычно изображались добродетельные герои, находящиеся в материальной зависимости от “порочных” персонажей. Большую роль в развязке слезных драм играл мотив узнавания, появление неожиданных свидетелей, вмешательство представителей закона. Наиболее типична для комедий характеров пьеса “Опекун” (1765). Ее герой — Чужехват — разновидность типа скупца. Но в отличие от комических вариантов этого характера сумароковский скупец страшен и отвратителен. Будучи опекуном нескольких сирот, он присваивает их состояние. Некоторых из них — Нису, Пасквина — он держит на положении слуг. Сострате препятствует выйти замуж за любимого человека. В конце пьесы козни Чужехвата разоблачаются, и он должен предстать перед судом.
К 1772 г. относятся “бытовые” комедии: “Мать — совместница дочери”, “Вздорщица” и “Рогоносец по воображению”. Последняя из них испытала влияние пьесы Фонвизина “Бригадир”. В “Рогоносце” противопоставлены друг другу два типа дворян: образованные, наделенные тонкими чувствами Флориза и граф Кассандр — и невежественные, грубые, примитивные помещик Викул и его жена Хавронья. Эта чета много ест, много спит, играет от скуки в карты.
Одна из сцен живописно передает черты быта этих помещиков. По случаю приезда графа Кассандра, Хавронья заказывает дворецкому праздничный обед.
Делается это увлеченно, вдохновенно, со знанием дела. Обширный перечень блюд колоритно характеризует утробные интересы деревенских гурманов. Здесь — свиные ноги со сметаной и хреном, желудок с начинкой, пирожки с солеными груздями, “фрукасе” из свинины с черносливом и каша “размазня” в “муравленом” горшочке, который, ради знатного гостя, приказано накрыть “веницейской” (венецианской) тарелкой.
Забавен рассказ Хавроньи о посещении ею петербургского театра, где она смотрела трагедию Сумарокова “Хорев”. Все увиденное на сцене она приняла за подлинное происшествие и после самоубийства Хорева решила поскорее покинуть театр. “Рогонесец по воображению” — шаг вперед в драматургии Сумарокова. В отличие от предшествующих пьес, писатель избегает здесь слишком прямолинейного осуждения героев. В сущности, Викул и Хавронья — неплохие люди. Они добродушны, гостеприимны, трогательно привязаны друг к другу. Беда их в том, что они не получили должного воспитания и образования.
Сумарокову принадлежат десять сатир. Лучшая из них — “О благородстве” — близка по содержанию к сатире Кантемира “Филарет и Евгений”, но отличается от нее лаконизмом и гражданской страстностью. Тема произведения — истинное и мнимое благородство. Дворянину Сумарокову больно и стыдно за собратьев по сословию, которые, пользуясь выгодами своего положения, забыли об обязанностях. Подлинное благородство — в полезных для общества делах:
Древность рода, с точки зрения поэта,— весьма сомнительное преимущество, поскольку родоначальником всего человечества, согласно Библии, был Адам. Право на высокие посты дает только просвещение. Дворянинревежда, дворянин-бездельник не может претендовать на благородство:
А если ни к какой я должности не годен,—
Мой предок дворянин, а я не благороден (4.С. 191).
В других своих сатирах Сумароков высмеивает бездарных, но амбициозных писателей (“О худых рифмотворцах”), невежественных и корыстолюбивых судейских чиновников (“О худых судьях”), дворян-галломанов, уродующих русскую речь (“О французском языке”). Большая часть сатир Сумарокова написана александрийскими стихами в форме монолога, насыщенного риторическими вопросами, обращениями, восклицаниями.
Особое место среди сатирических произведений Сумарокова занимает “Хор ко превратному свету”. Слово “превратный” означает здесь “иной”, “другой”, “противоположный”. “Хор” был заказан Сумарокову в 1762 г. для публичного маскарада “Торжествующая Минерва” по случаю коронации в Москве Екатерины II. По замыслу устроителей маскарада в нем должны были высмеиваться пороки предшествующего царствования. Но Сумароков нарушил предложенные ему границы и заговорил об общих недостатках русского общества. “Хор” начинается с рассказа “синицы”, прилетевшей из-за “полночного” моря, об идеальных порядках, которые она видела в чужом (“превратном”) царстве и которые резко отличаются от всего того, что она встречает у себя на родине. Само “превратное” царство имеет у Сумарокова утопический, умозрительный характер. Но этот чисто сатирический прием помогает ему обличать взяточничество, неправосудие подьячих, пренебрежение дворян к наукам, увлечение всем “чужестранным”. Наиболее смелыми выглядели стихи об участи крестьян: “Со крестьян там кожи не сдирают, // Деревень на карты там не ставят, // За морем людьми не торгуют” (6. С. 280).
2. ПОЭЗИЯ И ПУБЛИЦИСТИКА А.П. СУМАРОКОВА
2.1 Поэтическое творчество
Поэтическое творчество Сумарокова чрезвычайно разнообразно. Он писал оды, сатиры, эклоги, элегии, эпистолы, эпиграммы. У современников особенной популярностью пользовались его притчи и любовные песни.
Этим словом, обозначающим короткий назидательный рассказ, писатель называл свои басни. Сумарокова можно считать основателем басенного жанра в русской литературе. Он обращался к нему на протяжении всей своей творческой жизни и создал 374 басни. Современники высоко отзывались о них. “Притчи его почитаются сокровищами Российского Парнаса”,— указывал Н. И. Новиков в своем “Опыте исторического словаря о российских писателях”. Притчи Сумарокова отражают самые разнообразные стороны русской жизни того времени. По тематике их можно разделить на три основные группы.
Первая посвящена сугубо литературным вопросам. Здесь выводятся невежественные, бездарные поэты, нагло вторгающиеся в литературу (“Жуки и Пчелы”, “Кокушка”), писатели, засоряющие язык иностранными словами (“Порча языка”), а также личные противники Сумарокова на поэтическом поприще — Тредиаковский и Ломоносов (“Сова и Рифмач”, “Обезьяна-стихотворец”). Ко второй группе следует отнести притчи морально-бытового характера. В них осуждаются дикие развлечения (“Кулашный бой”), повальное пьянство (“Сатир и Гнусные люди”), бессердечие и ханжество (“Безногий солдат”), чванство своим богатством (“Соболья шуба”) и ряд других явлений, связанных с невежеством и грубыми нравами разных слоев общества. Третью группу составляют притчи социально-политического характера, в которых обличаются деспотизм и бездарность правителей (“Голуби и Коршун”, “Болван”), хитрость и лицемерие придворных (“Пир у Льва”), праздность и паразитизм дворян (“Ось и Бык”), дворянское высокомерие (“Блоха”), алчность и крючкотворство чиновников (“Протокол”, “Стряпчий”), Сам Сумароков, видимо, не очень верил в дидактические, “исправительные” возможности сатирических произведений. Об этом, в частности, свидетельствует его притча “Арап”, начинающаяся словами: “Чье сердце злобно, // Того исправить неудобно” (7. С. 221). Поэтому большая часть басен Сумарокова имеет не столько нравоучительный, сколько обличительный характер.
Сумароков первый в русской литературе ввел в жанр басни разностопный стих и этим резко повысил ее выразительные возможности. Не довольствуясь аллегорическими образами из животного и растительного мира, поэт часто обращался к конкретному бытовому материалу и на его основе создавал выразительные жанровые сценки (“Стряпчий”, “Шалунья”, “Мужик и Кляча”, “Кисельник”). В своих притчах, относящихся, по поэтической градации классицистов, к низким жанрам, Сумароков ориентировался на русский фольклор — на сказку, пословицу, анекдот с их грубоватым юмором и живописным разговорным языком. У Сумарокова можно встретить такие выражения, как “и патоку поколупала” (“Жуки и Пчелы”), “защекотало ей его ворчанье в ухе” (“Безногий солдат”), “ни молока, ни шерсти” (“Болван”), “и плюнула в глаза” (“Спорщица”), “какой плетешь ты вздор” (“Шалунья”). Сумароков огрубляет язык своих басен. В самом подборе вульгарных слов он видит одно из средств унизить, высмеять отвергаемые им явления частной и общественной жизни. Эта черта резко отличает притчи Сумарокова от галантных, рафинированных басен Лафонтена. В области басен Сумароков — один из предшественников Крылова.
Любовная поэзия в творчестве Сумарокова представлен эклогами и песнями. Эклоги его, как правило, созданы по одному ж тому же плану. Сначала возникает пейзажная картина: луг, роща, ручей или река; герои и героини — идиллические пастухи и пастушки с античными именами Дамон, Клариса и т. п. Изображаются их любовные томления, жалобы, признания. Завершаются эклога счастливой развязкой эротического, подчас довольно откровенного, характера.
Большим успехом у современников пользовались песни Сумарокова, особенно любовные. Всего им было написано свыше 150 песен. Чувства, выраженные в них, чрезвычайно разнообразны, но чаще всего передают страдания, муки любви. Здесь и горечь неразделенной страсти, и ревность, и тоска, вызванная разлукой с любимым человеком. Любовная лирика Сумарокова полностью освобождена от всякого рода реалий. Мы не знаем ни имени героев, ни их общественного положения, ни места, где они живут, ни причин, вызвавших их разлуку. Чувства, отрешенные от быта и социальных отношений героев, выражают общечеловеческие переживания. В этом одна из черт “классицистичности” поэзии Сумарокова.
Некоторые из песен стилизованы в духе фольклорной поэзии. К ним относятся: “В роще девки гуляли” с характерным припевом “Калина ли моя, малина ли моя”; “Где ни гуляю, ни хожу” с описанием народных гуляний. К этой категории следует отнести песни военного и сатирического содержания: “О ты, крепкий, крепкий Бендерград” и “Савушка грешен”. Песни Сумарокова отличаются исключительным ритмическим богатством. Он писал их двусложными и трехсложными размерами и даже дольниками. Столь же разнообразен их строфический рисунок. О популярности песен Сумарокова свидетельствует включение многих из них в печатные и рукописные песенники XVIII в., часто без имени автора.
Сумароковым написаны первые в русской литературе элегии. Этот жанр был известен еще в античной поэзии, а позже стал общеевропейским достоянием. Содержанием элегий обычно были грустные размышления, вызванные несчастной любовью: разлукой с любимым человеком, изменой и т. п. Позже, особенно в XIX в., элегии наполнились философскими и гражданскими темами. В XVIII в. элегии, как правило, писались александрийскими стихами.
В творчестве Сумарокова использование этого жанра в известной степени было подготовлено его же трагедиями, где монологи героев часто представляли собой своего рода маленькие элегии. Наиболее традиционны в поэзии Сумарокова элегии с любовной тематикой, такие, как “Уже ушли от нас играния и смехи”, “Другим печальный стих рождает стихотворство”.
Своеобразный цикл образуют элегии, связанные с театральной деятельностью автора. Две из них (“На смерть Ф. Г. Волкова” и “На смерть Татьяны Михайловны Троепольской”) вызваны преждевременной кончиной ведущих артистов петербургского придворного театра — лучших исполнителей трагических ролей в пьесах Сумарокова. В двух других элегиях — “Страдай прискорбный дух, терзайся грудь моя” и “Все меры превзошла теперь моя досада” — отразились драматические эпизоды театральной деятельности самого поэта. В первой из них он жалуется на происки врагов, лишивших его директорского места. Вторая вызвана грубым нарушением авторских прав. Сумароков категорически возражал против исполнения роли Ильмены в его пьесе “Синав и Трувор” бездарной актрисой Ивановой, которой симпатизировал московский главнокомандующий Салтыков.
Автор обратился с жалобой на произвол Салтыкова к императрице, но получил в ответ насмешливое оскорбительное письмо. Произведения Сумарокова значительно расширили жанровый состав русской классицистической литературы. “...Первый он из россиян,— писал Н. И. Новиков, — начал писать трагедии по всем правилам театрального искусства, но столько успел в оных, что заслужил название “северногоРасина”.(8. С. 36)
2.1 Публицистика и драматургия
Сумароков был так же и выдающимся журналистом, он остро ощущал и сугубо художественные задачи, которые стояли перед русской литературой. Свои соображения по этим вопросам он изложил в двух эпистолах: “О русском языке” и “О стихотворстве”. В дальнейшем он объединил их в одном произведении под названием “Наставление хотящим быти писателями” (1774). Образцом для “Наставления” послужил трактат Буало “Искусство поэзии”, но в сочинении Сумарокова ощущается самостоятельная позиция, продиктованная насущными потребностями русской литературы. В трактате Буало не ставится вопрос о создании национального языка, поскольку во Франции XVII в. эта проблема уже была решена. Сумароков же именно с этого начинает свое “Наставление”: “Такой нам надобен язык, как был у греков, // Какой у римлян был, И следуя в том им // Как ныне говорит Италия и Рим” (1. С. 360).
Основное место в “Наставлении” отведено характеристике новых для русской литературы жанров: идиллии, оды, поэмы, трагедии, комедии, сатиры, басни. Большая часть рекомендаций связана с выбором стиля для каждого из них: “Во стихотворстве знай различие родов // И что начнешь, ищи к тому приличных слов” (1. С. 365). Но отношение к отдельным жанрам у Буало и Сумарокова не всегда совпадает. Буало очень высоко отзывается о поэме. Он ставит ее даже выше трагедии. Сумароков говорит о ней меньше, довольствуясь лишь характеристикой ее стиля. За всю свою жизнь он не написал ни одной поэмы. Его талант раскрылся в трагедии и комедии, Буало вполне терпим к малым жанрам — к балладе, рондо, мадригалу. Сумароков в эпистоле “О стихотворстве” называет их “безделками”, а в “Наставлении” обходит полным молчанием.
В конце царствования императрицы Елизаветы Сумароков выступил против установившегося образа правления. Его возмущало то, что дворяне не соответствуют идеальному образу “сыновей отечества”, что процветает взяточничество. В 1759 он начал издавать журнал “Трудолюбивая пчела”, посвященный жене наследника престола, будущей императрице Екатерине II, с которой он связывал надежды на устроение жизни по истинно нравственным принципам. В журнале содержались нападки на вельмож и подъячих, из-за чего он был закрыт через год после основания.
Оппозиционность Сумарокова не в последнюю очередь была основана на его тяжелом, раздражительном характере. Житейские и литературные конфликты - в частности, конфликт с Ломоносовым -отчасти тоже объясняются этим обстоятельством. Приход Екатерины II к власти разочаровал Сумарокова тем, что кучка ее фаворитов в первую очередь взялась не за служение общему благу, а за удовлетворение личных потребностей.
Крайне самолюбивый и строптивый нрав Сумарокова служил источником бесконечных ссор и столкновений, даже с ближайшими его родными. Подорвать литературный авторитет Сумарокова врагам его не
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
