Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

В рассказах "Никита", "Еще мама", "Железная старуха", "Цветок на земле", "Корова", "Маленький солдат", "На заре туманной юности", "Дед-солдат'', "Сухой хлеб", создавая обра­зы детей, писатель последовательно проводит мысль о том, что человек формируется как существо общественное, нравственное в раннем детстве.

«Еще мама» впервые опубликован в журнале «Вожатый», 1965, № 9. «Мать, рождая сына, всегда думает: не ты ли — тот?»,—записывал Платонов в своих заметках. Воспоминания о своей первой учительнице А. Н. Кулагиной приобретают в плато­новской прозе присущий ему высокий символический смысл. «Мать» в мире художественной платоновской прозы—символ души, чувства, «нужной ро­дины», «спасения от беспамятства и забвения». Вот почему «еще мама»—та, кто вводит ребенка в «прекрасный и яростный» мир, учит ходить по его дорогам, дает нравственные ориентиры.

Поведение взрослого человека как патриота, защитника своей родины писатель объясняет этим самым главным и определяющим опытом детства. Для маленького человека познание окружающего мира оказывается сложным процессом познания самого себя. В ходе этого познания герой должен занять определенную позицию по отношению к своему социальному окружению. Выбор этой позиции исключительно важен, так как им определяется все последующее поведение человека.

«Июльская гроза», впервые опубликован в «Литературной газете», 1938, 30 сентября, № 54, затем в сокращенном виде под названием «Гроза» в журнале «Дружные ребята», 1939, № 1.

Мир детства у Платонова—это особый космос, вхождение в который на равных дозволено не всякому. Этот мир — прообраз большой вселенной, ее социальный портрет, чертеж и абрис надежд и великих утрат. Образ ребенка в прозе XX века всегда глубоко символичен. Образ ребенка в прозе Платонова не только символичен — он щемяще конкретен: это мы сами, на­ша жизнь, ее возможности и ее утраты... поистине, «велик мир в детстве...».

«Ребенок долго учится жить,—пишет в записных книжках Платонов,— он учится самоучкой, но ему помогают и старшие люди, которые уже при­учились жить, существовать. Наблюдать за развитием сознания в ребенке и за осведомленностью его в окружающей неизвестной действительности со­ставляет для нас радость».

Платонов — чуткий и внимательный исследователь детства. Иногда само название рассказа («Никита») дается по имени ребенка — главного героя произведения. В центре «Июль­ской грозы» — девятилетняя Наташа и ее брат Антошка.

«Происхождение мастера» перед читателем в незабываемых деталях проходят детство, отрочество и юность Саши Дванова, неповторимых детских образов в других платоновских рассказах. Афоня из рассказа «Цветок на земле», Айдым из повести «Джан», легко запо­минаемые, хотя и не названные по именам дети из рассказов «Родина электричества», «Фро», «Лунная бомба»...

Каждый из этих детёй наделен от рождения драгоценными свой­ствами, нужными для гармоничного физического и душевного ро­ста: безотчетным чувством радости бытия, жадным любопытством и неуемной энергией, простодушием, доброжелательностью, потребностью любить и действовать.

«...В юности, — писал Платонов, — всегда заложена возможность благородного величия грядущей жизни: лишь бы человече­ской общество не изуродовало, не исказило, не уничтожило этот дар природы, наследуемый каждым младенцем».

Впрочем, не только особенным интересом к детству и юности как решающим моментам человеческой жизни, предпочтительным изо­бражением молодого героя или откровенной поучительностью, но и по самому существу своего таланта, стремящегося охватить мир целиком, как бы единым, непредубежденным и всепроницающим взглядом, близок Платонов юным. Недаром уже первые книги его и «Сокровенный человек» (1928) в издательстве «Молодая гвардия», а последние прижизнен­ные сборники «Солдатское сердце» (1946), «Волшебное кольцо» (1950) и др. печатались в издательстве «Детская литература».

Немногим, казалось бы, отличаются обстоятельства жизни двух маленьких бедолаг — Саши и Прошки Двановых, живущих в ни­щей крестьянской семье. Только и разницы, что Саша — сирота, в Прошкином доме приемыш. Но этого достаточно, чтобы мало-помалу сформировались характеры, в главном диаметрально про­тивоположные: бескорыстный, честный, безоглядно добрый и от­крытый всем людям Саша и хитрый, хищный, себе на уме, изворот­ливый Прошка

Конечно, дело не в том, что Саша сирота, а в том, что с помощыо добрых людей — Прошкиной матери, но более всего Заxаpa Павловича — Саша преодолевает свое биографическое сирот­ство, и сиротство социальное. «Страной бывших сирот» назвал Советскую Россию Платонов в 30-с годы. Будто о Саше Дванове, самостоятельном, сызмала познавшем истинную цену хлеба и людской доброты, сказал, огляды­ваясь назад из сороковых годов, Михаил Пришвин в повести-сказке «Корабельная чаща»: «Время народного сиротства нашего кончи­лось, и новый человек выходит в историю с чувством беззаветной любви к матери своей — родной земле — не полным сознанием своего культурного мирового достоинства».

Платонову пришвинская мысль органически близка. Мать — Родина — Отец — Отечество — семья — дом — природа — про­странство — земля — таков еще один ряд характерных для платоновской прозы опорных понятии. «Мать... — самая близкая род­ственница всех людей», — читаем в одной из статей писателя. Какие удивительно пронзительные образы матери запечатлены на страни­цах его книг: Вера и Гюльчатай («Джан»), Люба Иванова («Воз­вращение»), безымянная древняя старуха в «Родине электриче­ства»... Кажется, в них воплощены все ипостаси материнства, заклю­чающего в себе и любовь, и самоотверженность, и силу, и мудрость, и прощение.

История становления человека как одухотворенной личности - глав­ная тема рассказов А. Платонова, героями которых являются дети. Анализируя рассказ "Никита", где герой этого рассказа, крестьянский мальчик Никита, тяжело и трудно пре­одолевая возрастной эгоцентризм, раскрывается со стороны своей доброты, формируется как "Добрый кит" (под таким заглавием рассказ был напечатан в журнале «Мурзилка»).

Изображению сложного процесса перехода отельного человека к жизни "со всеми и для всех" посвя­щён рассказ А. Платонова "Еще мама". Герой этого рассказа малолетний Артем через образ матери познает и осмысливает весь мир, приобщается к великому содружеству людей своей родины.

В расска­зах "Железная старуха" и "Цветок на земле" тот же герой - малень­кий человек, но уже под другим именем - Егора, Афони, в процессе познания мира впервые сталкивается с добром и злом, определяет для себя главные жизненные задачи и цели - окончательно победить самое большое зло - смерть ("Железная старуха"), открыть тайну самого большого блага - жизни вечной ("Цветок на земле").

Путь к подвигу во имя жизни на земле, нравственные истоки и корни его проявлены в прекрасном рассказе "На заре туманной юности", который о свидетельствует о единстве проблематики и детализации в творчестве писателя военных и довоенных лет.

О связях творчества. А. Платонова с фольклором писали и фольклористы, и этнографы,⁰ не акцентируя внимания на том, что мысль рассказчика направлена, прежде всего, на раскрытие нравственной стороны поступков героев сказки. Связь творчества А. Платонова с фольклором значительно глубже и органичнее. В целом ряде рассказов ("Никита", "Еще мама", "Уля", "Фро"). А. Платонов обращается к композиционной схеме волшебной сказки, описанной в классическом труда В. Я. Проппа.⁰ А. Платонов пишет не сказки, а рассказы, но в их основе лежат архаические жанровые структуры. В этом жанровое своеобразие многих рассказов А. Платонова, что объясняется не только устойчивостью жанровых форм, но и особенностями художест­венного мышления писателя, сосредоточенного на анализе и изображении первопричин и первооснов человеческого бытия.

Обычно такие стилистические средства создания художественной выразительности, как метафора, метонимия, олицетворение рассматри­ваются в качестве элементов поэтики. Применительно к целому ряду произведений А. Платонова ("Никита", "Железная старуха", "Еще мама", "На заре туманной юности") говорить об обычном использо­вании этих приёмов в качестве стилистических приемов нельзя. Не­обычность их использования А. Платоновым состоит в том, что в рас­сказах, героями которых являются дети, они стали естественной и органичной формой восприятия мира. Речь должна идти не о метафоре, а метафоризации, не о метонимии, а метонимизации, не об олицетворении, а об олицетворяющей апперцепции и ее разновидностях. Особенно наглядно эта "стилистика" выступает в расска­зе "Никита". Способ познания и восприятия мира через тот или иной эмоционально окрашенный и этически значимый образ-понятие является для героев произведений А. Платонова почти нормой.

Так, герой рассказа "Еще мама" "прокладывает" себе путь в большой мир людей своей родины, вооруженный одним единственным "орудием" - образом-понятием родной матери. Герой, метафорически и метонимически при­меряя его ко всем непознанным существам, вещам и явлениям окружаю­щего мира, посредством этого образа расширяет свой внутренний мир. Так изображает А. Платонов первую встречу человека с родиной, сложный и трудный путь самопознания и социализации человека.

Эти же приемы метафоризации и метонимизации претворены в рассказе "На заре туманной юности", героиня которого девочка-сирота Оля через образ родного любящего отца осмысливает и представляет себе людей.

2. Духовность как основа личности

Андрей Платонов принадлежит к тем избранным художникам слова, произведения которых безошибочно узнаются по немногим наугад прочитанным фразам. У Платонова — свои слова, лишь ему присущая манера соединять их, своя неповторимая интонация, вы­ражающая мировидение писателя, его отношение к человеку.

В неторопливой и негромкой музыке платоновского слога слиты усталость большого труда, тепло сердечного участия к простому человеку, мудрость понимания единства всего сущего на земле, мужество говорить правду, даже если она груба и страшна. Вре­менами писатель, кажется, прикасается к волоску границы, разде­ляющей реализм и натурализм. Но от сбоя в натуралистическое верхоглядство его надежно охраняет наивная, почти детская целомудренность и непосредственность писательского зрения.

Хотя попытки проникнуть за видимую оболочку явлений, осмыслить их философски, открыть внутренние связи причин и след­ствии в жизни отдельных людей и общества в целом, вытекающие из самой сути писательского дарования Платонова, и побуждают его к рассуждениям и обобщающим выводам, он последовательно избегает дидактической, высокопарной риторики. Простоте, жизнен­ной естественности прозы Платонов учился у Пушкина и Толстого, как учился он живой русской речи у людей молчаливых, не при­знающих самоценного краснобайства, для которых слово — такая же непраздная необходимость, как хлеб, работа, дети.

Будто при взгляде через увеличительное стекло, рисует Андрей Платонов стремительно краткую человеческую жизнь, неотделимую, однако, от медленного течения времени, лишенного сроков. И мы видим, что часто, много чаще, чем принято предполагать, жизнь человека есть подвиг, не только не отмеченный какими-либо внеш­ними отличиями: наградой, почестями, славой, властью или иными личными обретениями, но и не понимающий ценности таких обрете­ний для обычного нормального счастья. Аскетически скудная в сво­ем зримом выражении жизнь платоновского героя обычно глубока, богата и истинна по сути: это осмысленный, нужный людям труд, создание невидимых нравственных нитей.

Доминанту своего писательского участия Платонов определил формулой: «у человеческого сердца». В молодые годы он, мелиоратор и электрификатор по профессии, немало сил отдал постройке в степных засушливых местах колодцев и водосборных плотин, спа­сающих крестьян от былой нужды и голода. Сделавшись писате­лем, он с не меньшим упорством пробивался в сокровенные глуби­ны человеческой души, казалось бы, до дна испитой столетиями «нищеты, отчаяния и смиренной косности», — к живительным, никогда полностью не иссыхающим родничкам любви, доброты, ,сострадания, сочувственного желания понять другого, приобщиться к делам высоким и прекрасным

В прекрасном и яростном мире (Машинист Мальцев), впервые напечатан под названием «Александр Мальцев» в сокращенном виде в журнале «30 дней», 1941, № 2, затем также в сокращенном виде под названием «Воображаемый свет» в журнале «Дружные ребята», 1941, № 3.

История знаменитого машиниста, обладавшего великим талантом вож­дения, отделенного от остальных, не столь совершенных людей одинокой гордыней своего таланта, становится для Платонова поводом для размыш­лений над судьбой исключительных личностей, над превратностями судеб, переворачиваемых внезапно катастрофой, и о единственном залоге спасе­ния — человеческой ответственности и солидарности. Ответственности не только за судьбы значительных личностей, но и за те пути, по которым поведут они «локомотив истории». Мотиву «роковых сил, случайно и равно­душно уничтожающих человека», «враждебных для человеческой жизни ги­бельных обстоятельств», «внезапных и враждебных сил нашего прекрасного и яростного мира» противопоставляется мотив человечности и человеческого достоинства.

«Неодушевленный враг», Впервые опубликован с подзаголовком «Философское раздумье о совет­ском солдате и солдате-фашисте» в еженедельнике «Литературная Россия», 1965, 7 мая, № 15. Авторская датировка— Действующая армия, 1943.

Среди многочисленных платоновских рассказов о воине (сб. «Под небе­сами родины», «Одухотворенные люди», «Бессмертный подвиг моряков», «Рассказ о родине», «Броня») он занимает особое место. В нем выражена платоновская философия народной, праведной войны, когда против врага. ощущаемого как инородное, чуждое природе и людям существо, восстает все—и это восстание справедливо своей глубокой и естественной законо­мерностью. Сказочное противостояние «живого» и «мертвого» предстает в платоновском философском рассказе в виде спора-поединка двух солдат— русского и немецкого, за каждым из которых — определенная идеологиче­ская, нравственная и философская позиция.

Характеристики

Список файлов курсовой работы